Глава 22

До соседней деревни мы идём молча.

Я думаю о том, что нас ждёт, а РейТан… я не знаю, о чём он думает. Его лицо скрыто капюшоном, но я чувствую его напряжение, как туго натянутую тетиву.

Деревня оказывается больше и оживлённее, чем я думала.

В центре, вместо лобного места, располагается настоящая маленькая площадь, на которой шумит небольшой рынок. Мы заходим в таверну с вывеской «Хромой кабан».

Внутри шумно, пахнет кислым пивом, жареным луком и мокрой шерстью. РейТан тут же скользит в самый тёмный угол и садится за стол спиной к залу, а я, набравшись смелости, иду к стойке.

— Кружку эля и кусок хлеба с сыром, — прошу я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

Трактирщик, грузный мужчина с засаленным передником, молча наливает мне пива. Заказ приносит молоденькая девушка-подавальщица с любопытными карими глазами, ставит передо мной.

— Мы с братом ищем работу, — говорю я как можно беззаботнее. — Путешествуем издалека. Слышали, тут есть заброшенная деревня, Крутогорье. Может, там можно найти что-то ценное?

При упоминании Крутогорья несколько человек за соседним столом замолкают и бросают на меня испуганные взгляды. Трактирщик хмурится.

— Не ходи туда, девочка, — говорит он, понизив голос. — Проклятое место. Говорят, там жили ведьмаки, и сам король прислал инквизитора, чтобы очистить эту землю от скверны. После резни, лет десять назад.

— Так им и надо, колдунам проклятым! — бурчит бородатый мужик за соседним столом. — Последнее время появились слухи, что это орки их всех вырезали. Доигрались, шайтаны, что-то с Завесой сотворили, вот и выпустили на себя тварей!

— Да тихо ты, Игнат! — шикает на него другой посетитель, испуганно оглядываясь. — Как бы эти дикие твари снова к нам не прорвались. Завеса-то совсем близко. Через лесок да в степь, а там и граница.

— Не прорвутся! — возражает первый. — Инквизиция не зря приезжала, наверняка всё там залатали! Да и стража их сейчас повадилась тут шлындать. Не боись, в обиду нас не дадут!

При этих словах в таверне повисает напряжённая тишина. Все взгляды устремляются на меня и в тёмный угол, где сидит мой «брат».

— Только вчера тут рыскали, — с подозрением говорит бородач, глядя мне в глаза. — Будто искали кого. Да а кого тут у нас искать-то? Аль не вас ли? Не по вашу душу, красавица?

Сердце ухает в пятки.

— Что вы, мы просто путники, — лепечу я, хватаю кружку с тарелкой и спешу к столику РейТана.

Он всё прекрасно слышал. Молчит, сжимает пальцы в кулаки на столе.

— Значит, инквизитор распускает слухи. Про орков.

Я шепчу:

— Чтобы скрыть правду.

В этот момент к нашему столику, пошатываясь, подходит подвыпивший мужичонка, еле стоит на ногах.

— Я видел, — бормочет он, икая. — Я всё видел.

Мы с РейТаном замираем.

— Что ты видел? — тихо спрашивает маг из-под своего капюшона, и его голос звучит как рык.

— Как их уводили, — мужик машет рукой. — Целый караван. Повозки, крытые брезентом. Под охраной. Много охраны. Они не выглядели мёртвыми. Скорее… пленёнными. Их увезли на север.

Он замолкает, допивает своё пиво и, пошатываясь, бредёт к выходу. Я смотрю на РейТана. Он на меня. И мы оба понимаем. Их не убили. Их забрали. Всех.

К нашему столику подбегает та самая подавальщица. Она быстро смахивает крошки со стола.

— Не слушайте его, — щебечет она, не глядя на нас. — Это Олби, местный дурачок. Вечно пьяный, несёт всякий бред. А я — Лина.

— Китти, — бормочу в ответ. РейТан молчит.

Девушка выпрямляется, но прежде чем уйти, снова наклоняется и говорит так тихо, чтобы слышали только мы:

— Но вам лучше уходить. Быстрее. Тот бородач, Игнат, уже послал сына к старосте. А стражники инквизитора остались на постой в доме у кузнеца. Они ещё здесь.

Я смотрю на неё в упор.

— Почему ты нам помогаешь?

В её карих глазах на мгновение мелькает такая боль, что у меня сжимается сердце.

— У меня тоже была сестра, — шепчет подавальщица. — Маленькая. Они сказали, что у неё Хворь. И забрали. Больше я не видела её. Так, что если стража ищет вас, то вам надо уходить. Бегите. Через заднюю дверь, за кухней. Быстро. Я вас провожу.

Сердце колотится где-то в горле. Ладони становятся влажными.

Лина испуганно оглядывается на кухонную дверь и делает едва заметный жест — следуйте за мной. Мы с РейТаном провожаем девушку взглядами, пока она исчезает в полумраке кухни, оставляя дверь приоткрытой.

Можно ли ей доверять? Я думаю, что да. Но не успеваю озвучить мысли вслух, как в распахнутое окно таверны влетает голубь.

Замираю.

Это не обычная птица. Его оперение переливается чистым серебром, словно каждое перо выковано из лунного света. На лапке привязан небольшой серебряный цилиндр, покрытый тонкими, светящимися рунами.

Не только я одна замерла. Словно по команде, все в таверне застывают на своих местах, кто-то даже рот приоткрывает.

Трактирщик кланяется, снимая шапку. Бородач Игнат делает то же самое, даже кружку ставит на стол с почтением.

Гул разговоров стихает. Это Королевский вестник — магический почтовый голубь. Я слышала о них, но никогда не видела. Такие птицы стоят целое состояние, их используют только знать и... инквизиция.

Голубь, проигнорировав всех почтительно застывших посетителей, делает круг под закопчённым потолком и приземляется прямо на наш стол. Он склоняет голову набок и смотрит на меня умными, слишком умными для птицы, чёрными глазками.

Я выдыхаю, пытаясь успокоить дрожь в голосе:

— Почтовый голубь? У него... послание для меня? От кого?

РейТан под капюшоном напрягается. Чувствую волну холодного подозрения от него.

— Гракх... — шепчет он так тихо, что я едва слышу. — Это не просто голубь, Китти. Он магически настроен. Тот, кто его послал, имел слепок твоей ауры. Птица ищет не по запаху, а по магическому следу. Она — ищейка.

Паника ударяет в грудь ледяным кулаком. Значит, меня могут выследить где угодно? В любом месте. В любое время.

— Неужели... сам инквизитор? — шепчу я.

С улицы доносится приближающийся топот тяжёлых сапог, лязг доспехов. Стражники. Так быстро?

— Похоже, их сюда привёл не только донос, — бормочет РейТан, не отрывая взгляда от голубя. — Эта птица дала им знать гораздо раньше.

Я тянусь к цилиндру на лапке птицы.

— Что там? Послание для меня?

— Не трогай птицу, Китти, — резко обрывает меня РейТан, хватая за руку. — Что бы там ни было за послание, если это от инквизитора, ничего хорошего там точно нет.

Он смотрит на голубя, и его глаза под капюшоном вспыхивают зелёным, хищным огнём.

— Я разберусь с птицей. Как только дам знак, беги на кухню, не оглядываясь. Понятно?

Киваю, не в силах вымолвить ни слова. Моё сердце колотится так громко, что, кажется, весь зал его слышит.

РейТан тут же начинает действовать.

— Я беру сознание птицы под контроль, Китти, — шепчет он, и мужской голос вибрирует от напряжения. — Нужно отвлечь стражу. Пусть она поведёт их по ложному следу. Если они отслеживают перемещения голубя и знают, что он тебя нашёл, пусть следуют за ним… Но сначала… устроим небольшой переполох!

Голубь на нашем столе вдруг громко и яростно клекочет, распушает серебряные перья, разворачивается и камнем бросается на бородача Игната. Птица вцепляется когтями в его густую бороду, хлопает крыльями по лицу.

Игнат вопит от неожиданности и боли, пытается отмахнуться, но голубь держится крепко. Посетители вскакивают с мест, кто-то хохочет, кто-то в ужасе крестится. Начинается невообразимый шум и суета.

— Сейчас! — командует РейТан.

Его рука мгновенно смыкается на моём запястье, дёргает, вынуждая встать.

Это не просто прикосновение. Это стальной обруч, который лишает меня воли. Я чувствую жар от его ладони даже сквозь тонкую ткань рукава. Он проникает под кожу, заставляя кровь в жилах бежать быстрее, будит мою Хворь. Ну, или магию, которой я только учусь управлять.

— Живо, на кухню!

Я не хочу оставлять мага одного. Но РейТан ловит мой взгляд. Глаза под капюшоном продолжают гореть зелёным огнём, диким и первобытным. В них сталь и приказ, не терпящий неповиновения. В них обещание защиты и абсолютная уверенность в своей силе.

— Делай, как я сказал.

От его низкого, властного рыка по спине бегут мурашки, а внутри всё сжимается в сладком, пугающем предвкушении. И магия разгорается сильнее.

Боги, что он делает со мной?

В таверне, полной врагов, за нами вот-вот придут стражники, а я думаю только о том, как горит моя кожа под его пальцами. Это безумие. Я должна бояться, должна думать о побеге, но вместо этого всё моё существо сосредоточено на этом прикосновении, на этом взгляде.

Я боюсь его. Боюсь этой дикой, первобытной силы, этого властного взгляда, который проникает, кажется, прямо в душу. Но в то же время… я никогда не чувствовала себя в большей безопасности. Страх смешивается с чем-то другим, тёмным, пьянящим. С желанием подчиниться. С желанием, чтобы он никогда не отпускал мою руку.

Но он отпускает. Ждёт, что я послушаюсь его.

И я срываюсь с места, бросаюсь в сторону кухни, где в проёме маячит бледное лицо Лины.

— А теперь… — вдогонку мне несётся шёпот РейТана. — Пусть ищут ветра в поле…

Голубь, вырвавшись наконец из бороды Игната, делает круг под потолком и резкой стелой вылетает в окно. Я уже у самой двери кухни.

Закусываю губы. Ну, же, РейТан! Я не хочу убегать без тебя.

И вдруг мужская рука оказывается на моей талии. Собственнический, горячий, уверенный жест. Как он так быстро нагнал меня?

— Ты думала, я оставлю тебя одну? — шепчет РейТан мне на ухо, и его голос звучит так, словно это не вопрос, а обещание. — Никогда, Китти. Где бы ты ни была, я буду рядом.

Облегчение разливается по телу горячей магией. Прямо от талии, на которой его рука, и по всему телу, жар скапливается в груди.

Эмоции переполняют: гремучая взрывоопасная смесь из страха, опасности погони желания, радости, что маг со мной. Мне трудно сдерживать свою Хворь.

РейТан легко подталкивает вперёд, и мы врываемся на кухню. В тот же момент в главный зал таверны вваливаются стражники в доспехах Инквизиции.

— Где королевский вестник?! — кричит один из них, оглядывая перепуганных посетителей.

Вся таверна, как по команде, указывает на окно.

— Туда! Птица полетела туда!

— Сработало! — радостно шепчу я, но РейТан прижимает палец к моим губам, показывая молчать.

Нам слышен топот удаляющихся шагов, хлопанье входной двери. Несколько стражников, не раздумывая, выбегают на улицу, бросаясь в погоню за вестником. Но…

Кто-то из стражников остаётся.

— А где незваные гости? — раскатывается ледяной голос в тишине таверны с притихшими посетителями. — Раз уж мы здесь, проверю-ка я заодно и их.

Лина ждёт нас у заднего выхода для прислуги, её лицо бело как полотно.

Она отчаянно машет нам рукой из-за шкафа с посудой, прячась от трактирщика, показывая куда бежать.

Но сам трактирщик вырастает у нас на пути. Он смотрит на РейТана, потом на дверь в зал, откуда доносится голос стражника, и его лицо кривится в алчной ухмылке.

— Куда это вы намылились? — шипит он, загораживая нам проход грузным телом. — Ещё и не заплатив! За еду. Да и учиненный беспорядок стоит оплатить.

Он неожиданности и страха, моя магия рвётся из груди, стекает по рукам в кончики пальцев, просится наружу. Мне надо сдерживать её, но я боюсь, что не смогу.

РейТан, не говоря ни слова, выхватывает из-за пояса кошель, который я нашла в доме Лиама. Он дёргает шнурок, и высыпает монеты. Несколько медных и одна серебряная монета со звоном катятся по грязным доскам, сверкая в тусклом свете очага.

Трактирщик на мгновение замирает, его маленькие глазки загораются жадным блеском, язык облизывает толстые губы, он наклоняется, чтобы подобрать монеты, забыв обо всём на свете.

А моя Хворь больше не может прятаться внутри меня. Мой страх, и ярость сплетаются в тугой комок. Я просто «выдыхаю» в сторону трактирщика, желая, чтобы этот увалень убрался с нашего пути.

Только с моим выдохом из меня выходит волна чистого животного ужаса, который я больше не в состоянии сдержать.

Трактирщика откидывает от нас, его глаза расширяются от суеверного страха, а с лица сходит вся кровь. Он судорожно хватается за горло, открывает рот, пытаясь закричать, но из него вырывается лишь сдавленный стон.

Руки толстяка взмывают вверх, разбрасывая монеты по сторонам. Он задевает медный поднос, который с грохотом падает ему на ногу. Трактирщик воет и начинает прыгать на одной ноге, но перед нами открыт путь вперёд.

— Эй, что там у вас?! — доносится из зала голос стражника, за ним следуют тяжёлые шаги.

РейТан неожиданно пошатывается рядом со мной. Он опирается рукой о разделочный стол, и его тело на мгновение становится почти прозрачным, словно тающий в воде мёд.

Видимо, контроль над магической птицей отнял у него последние силы. Он хрипло выдыхает сквозь стиснутые зубы:

— Гракх... держусь... Китти, беги...

— Сюда, быстро! — зовёт Лина, её голос дрожит от страха, но в нём решительный настрой.

Я обвиваю руку вокруг талии РейТана, подхватывая его. Маг тяжело нависает надо мной, но я чувствую силу, которая ещё не покинула его.

— Держись за меня, — шепчу ему на ухо. — Я не оставлю тебя.

Рука РейТана крепко сжимает мою талию в ответ, и мы спешим к задней двери и через неё в узкий, воняющий помоями проулок. За спиной слышится отборная ругань стражника:

— Да пропусти ты, жирная свинья! Раскорячился тут!

Лина ведёт нас по лабиринту задних дворов, петляя между сараями и хлевами, подальше от погони. Мы выбегаем за околицу, туда, где начинается тёмный лес. Только здесь она останавливается, тяжело дыша.

— Дальше я не пойду, — говорит подавальщица, и в её голосе слышится искреннее сожаление, смешанное с облегчением. — Я сразу поняла, что они по ваши души.

Она смотрит на меня с сочувствием, которого я не ожидала.

— Я видела на кухне… у тебя тоже Хворь, — тихо добавляет она.

Разглядываю девушку, и моё сердце сжимается. Эта девочка, почти моя ровесница, потеряла сестру. И она рискует своей жизнью, чтобы помочь нам.

— Это не болезнь, Лина, — мягко говорю я, беря её руки в свои. — Это магия. Дар. Твоя сестра… она не была больной. Она была особенной, понимаешь? И если она жива, я верю, что она сильная. Такая же, как ты. Сильные всегда находят путь домой. Обещай мне, что будешь ждать её. Обещай, что не потеряешь надежду.

В глазах Лины на мгновение вспыхивают слёзы, но она кивает, сжимая мои руки.

— Обещаю, — шепчет она.

И, не говоря больше ни слова, она разворачивается, растворяется в сумерках, возвращаясь в деревню.

А мы бежим.

Лес смыкается за нашими спинами, укрывая от погони. Я больше не слышу криков стражника, только наше собственное сбившееся дыхание и стук сердца в ушах. Я крепко держу РейТана, чувствуя, как он тяжело опирается на меня.

Каждый шаг отдаётся болью в сбитых ногах, но я упрямо иду вперёд, тащу его за собой.

В голове калейдоскопом проносятся картины последних дней: пробуждение в его объятиях, его тихий смех, когда я впервые смогла зажечь пламя на кончиках пальцев, вкус рыбы, которую он приготовил для меня, его горячий шёпот у самого уха… Я цепляюсь за эти воспоминания, как утопающий за соломинку. Они придают мне сил. Они не дают мне упасть.

РейТан упрямо идёт вперёд, к степи, которая раскинулась за лесом. Его тело то и дело подрагивает, а рука, лежащая на моём плече, то становится почти невесомой, то снова обретает плотность.

— Надо перейти за Завесу, — хрипло бормочет он, и каждое слово даётся магу с трудом. — Там нас с тобой точно не найдут.

— Ты думаешь, получится? — шепчу я, с тревогой глядя на его почти прозрачную ладонь.

— Уверен, Китти, ты сможешь, — он пытается улыбнуться, но получается лишь гримаса боли.

— А как же ты? Тебе нужно вернуться! В своё тело…

— Нет, — отрезает он. — Сначала мне надо убедиться, что ты в безопасности.

— РейТан!

— Китти!

Так сказал, что понимаю, спорить бесполезно. Уж лучше поскорей дойти и сделать то, что он мне говорит.

Мы выходим из леса.

И перед нами впереди, в дрожащем мареве заката, раскинулась бескрайняя степь. И чёткая граница, где воздух мерцает и искажается, словно смотришь сквозь воду.

Завеса.

РейТан ведёт меня к одинокому строению на холме у самой границы степи.

Это заброшенная, полуразрушенная часовня. Крыша провалилась, витражи выбиты, а каменные стены покрыты мхом. Наверное, когда-то здесь проводили службы для жителей Крутогорья, но после нападения инквизиции и священников не осталось.

Мы проходим мимо и подходим к самой границе магического барьера.

— Да как же я буду в безопасности за Завесой? — спрашиваю я. — Там же орки. И вообще неизвестно что ещё.

— Вот поэтому я и не могу оставить тебя, — его голос звучит глухо, но твёрдо. — Всё хорошо, Китти. Я с тобой.

И вдруг РейТан резко останавливается. Его тело выгибается дугой, а с губ срывается сдавленный стон. Маг просовывает руку под плащ, хватается за грудь. Он стискивает зубы до скрипа, пытаясь сдержать крик. Лицо под капюшоном искажается от боли.

— Что с тобой, РейТан?! — в ужасе кричу я.

— Идём, Китти… не отвлекайся. Со мной всё хорошо, — хрипит он, пытаясь оттолкнуть мою руку.

Но я не слушаю. Страх за него пересиливает всё. Я дёргаю за край плаща, распахивая его.

Под плащом на его голом торсе растекается кровавое пятно! На груди, ближе к плечу, совсем недалеко от того места, где бьётся сердце.