Глава 21

Китти

Мы сидим за столом, который я оттёрла до блеска. Перед нами на деревянных тарелках лежит рыба, запечённая на углях. Золотистая, с хрустящей корочкой, она источает такой аромат, что у меня текут слюнки.

РейТан сам её приготовил. Пока я приводила дом в порядок, он развёл огонь на улице, разделал и зажарил свой улов.

Отламываю кусочек белого, нежного мяса. Оно просто тает во рту, оставляя после себя сладковатое, пряное послевкусие. Невероятно вкусно.

Поднимаю глаза на РейТана и встречаюсь с его тёплым, внимательным взглядом. Он не ест, он смотрит на меня.

— Вкусно? — спрашивает он, и в его голосе слышится улыбка.

Я киваю, не в силах говорить с набитым ртом. Я чувствую, как от рыбы по телу разливается приятное тепло, обостряя все чувства. Аромат травяного чая в моей кружке кажется теперь ещё более насыщенным, прикосновение грубой ткани платья к коже — более ощутимым, а взгляд тёмных глаз напротив просто невыносимо горячим.

Я делаю глоток чая, чтобы скрыть смущение.

— Откуда у тебя эти травы, Китти? — спрашивает РейТан, кивая на заварник.

Пожимаю плечами.

— Я нашла их за печкой. А что не так?

РейТан берёт мою кружку, подносит к лицу, вдыхает аромат. Его пальцы случайно касаются моих, и по руке пробегает знакомая дрожь.

— Луговой вереск, корень умиротворения и лепестки сонной орхидеи, — перечисляет он, возвращая мне кружку. — Это специфический сбор. Наши шаманы используют его, чтобы успокоить и подавить неконтролируемую магию. Особенно у детей.

Я замираю.

— Значит, родители Лиама… они знали о его даре? И пытались помочь ему, скрыть его?

— Похоже на то, — кивает РейТан. Он, наконец, приступает к своему куску рыбы. — Получается, в этой деревне жили не просто крестьяне. Кто-то здесь владел магией. Кто-то пытался спрятать это место.

Я смотрю на него во все глаза.

— От кого? От инквизиции?

— Вероятно, — РейТан задумчиво смотрит в окно. — Я нашёл кое-что под водой. Гигантский охранный круг, вырезанный на скальном дне. Древняя, мощная магия. Но он разбит. В нём дыра, края которой опалены чёрным, некротическим огнём. И прямо в центре — сломанный штандарт Инквизиции.

У меня внутри всё холодеет.

— Нам нужно всё здесь осмотреть, — тихо говорю я. — Другие дома…

— Согласен, — кивает он. — А потом можно дойти до ближайшей деревни, осторожно расспросить, что люди помнят о Крутогорье.

— Зачем тебе это, РейТан? — смотрю на него, не понимая.

Он встречается со мной взглядом, и в его глазах я вижу что-то серьёзное, почти болезненное.

— Я хочу, чтобы ты убедилась, что орки не имеют к этому отношения. Чтобы ты сама увидела правду. Прежде чем… прежде чем мы пойдём к ним. За Завесу.

Я замираю, а потом резко дёргаюсь, и горячий чай выплёскивается мне на руку. Ай! Но я не чувствую боли. Я смотрю на него, не веря своим ушам.

— Ты… ты не шутишь? Мы пойдём? Ты пойдёшь со мной? Когда?

— К вечеру, Китти, — твёрдо говорит он. — А пока мы будем изучать деревню, и я тебя ещё кое-чему научу.

— Но как ты научишь? — я тут же вспоминаю его слова. — Ты же говорил, что у тебя… магии почти не осталось.

На его губах появляется лукавая, хищная усмешка. Он наклоняется ко мне через стол, и его голос становится низким, интимным.

— Ну, Китти… А на что же мне твои по-це-лу-и?

Сразу после завтрака мы отправляемся осматривать другие дома.

Любое совместное дело, любая цель сейчас лучше, чем сидеть и сгорать от смущения.

РейТан идёт впереди, я спешу следом, стараясь не отставать. От этого мужчины исходит такая уверенность, такая первобытная сила, что рядом с ним почти не страшно. Почти.

— Ищем то же самое, — говорит он, распахивая дверь первого дома. — Мешочки с травами, похожие «успокоительные» сборы. Тайники. Что-то необычное. Чтобы подтвердить нашу догадку.

Я с готовностью соглашаюсь.

В первом доме мы ничего не находим. Я чувствую укол разочарования. Может, мы всё преувеличили? Может, тот мешочек в доме Лиама — это просто случайность? Я начинаю сомневаться в наших выводах, чувствуя себя немного глупо.

Но во втором доме, когда РейТан вытаскивает из-за камня в очаге точно такой же мешочек, моё разочарование сменяется тревогой.

Это уже не случайность. Сердце начинает биться чаще. Я смотрю на РейТана, ищу в его глазах подтверждение.

Он серьёзен, сосредоточен. Значит, я не ошиблась. Значит, здесь и правда что-то происходило.

Я становлюсь более внимательной, уже не просто иду за ним, а сама начинаю осматривать углы, заглядывать в тёмные закоулки.

А в третьем, полуразрушенном доме, когда Рейтан разгребает ногой трухлявые доски и я вижу детскую колыбель… меня накрывает.

Тревога перерастает в леденящий ужас. Я подхожу ближе, как заворожённая, и провожу пальцами по гладким вырезанным рунам.

— Обереги, — говорит РейТан, и его голос звучит где-то далеко. — Древние символы. Они означают что-то вроде: «усмирить внутренний огонь».

Смотрю на колыбель, и в голове всё складывается.

Мешочки с травами. Тайники. Руны.

Это не просто несколько семей. Это целая община. Целая деревня людей, таких же, как я с Алией. Таких же, как Лиам. Они не просто жили здесь. Они прятались.

— Они все… — шепчу я, и голос срывается. Мои глаза наполняются слезами. — В этой деревне была целая община больных Хворью. Они прятались здесь. Семьи с такими же детьми, как Лиам. С такой же магией, как у меня.

Я опускаюсь на колени рядом с колыбелью, и слёзы градом катятся по щекам. Это слёзы не страха, а гнева. Праведного, жгучего гнева.

— И инквизитор пришёл не за одним мальчиком, — заканчиваю я, и мой голос звенит от ненависти. — Он пришёл за всеми. Он знал. Он выследил их и… уничтожил.

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Боль отрезвляет. Всё моё смущение, вся неловкость, вся романтическая дымка — всё это слетает, как шелуха.

Остаётся только одно — холодная, ясная ярость и желание узнать правду. Докопаться до неё, чего бы мне это ни стоило.

Ярость, холодная и ясная, придаёт мне сил. Слёзы перестают течь, оставив на щеках солёные дорожки.

Смотрю на РейТана, и он, кажется, понимает всё без слов. Он молча протягивает мне руку. Я принимаю её, и сильные, тёплые пальцы смыкаются вокруг моих.

Мы идём по заброшенной деревне, и тишина больше не кажется умиротворяющей. Теперь она звенит от невысказанной боли, от эха последних криков.

РейТан ведёт меня к лесу, который подступает к самому краю деревни.

— Твоя сила проснулась от страха и гнева, — говорит он, останавливаясь на опушке. — Это дикий зверь, Китти. Если держать его в клетке, он сломает прутья и разорвёт тебя. Его нужно не сдерживать, а… приручить.

Он подводит меня к огромному дубу, у корней которого виднеется маленькая норка.

— Закрой глаза, — шепчет он мне на ухо, и от его горячего дыхания по шее бегут мурашки. — Почувствуй свой внутренний огонь. Не бойся его. Позволь ему согреть тебя. А теперь… выдохни его. Не впустую, а направь тонкой струйкой вот сюда, в эту норку. Не как угрозу, а как… просьбу. Попроси показать, что там.

Я делаю, как он говорит. Закрываю глаза, нахожу внутри это пульсирующее тепло и осторожно выдыхаю в сторону норки. Ничего не происходит.

— Не торопись, — его голос звучит совсем рядом. — Ты не приказываешь. Ты просишь. Ты — часть этого мира, Китти. Как и то, что сидит в этой норке.

Я пробую снова. На этот раз я представляю не просто тепло, а любопытство. Я делюсь своим желанием узнать, кто там.

Через мгновение из норки высовывается крошечная мордочка белки!

Она смотрит на меня своими чёрными глазками-бусинками, а потом скрывается обратно и тут же появляется снова, выталкивая из своего убежища большой, спелый орех.

— Получилось! — шепчу я, не веря своим глазам.

РейТан усмехается.

— Она делится с тобой, потому что ты поделилась с ней. Это основа магии природы. Не брать, а обмениваться.

Он ведёт меня дальше в лес. Мы подходим к густому кусту дикой розы, усыпанному закрытыми бутонами.

— А теперь попробуй наоборот. Не проси. Поделись. Отдай цветку частичку своего тепла, своей радости от того, что у тебя получилось с белкой.

Я протягиваю руку к одному из бутонов, но не касаюсь его. Думаю о восторге, который испытала, и направляю это чувство к цветку.

На моих глазах плотно сжатые лепестки вздрагивают и начинают медленно, очень медленно раскрываться, являя миру свою нежно-розовую сердцевину.

— У меня… у меня получается! — я поворачиваюсь к РейТану, и улыбка сама собой появляется на моём лице.

— Я же говорил. Ты очень способная, — он вдруг замолкает и проводит рукой по своему лицу, как будто пытается смахнуть усталость.

Я замечаю, как он измотан, буквально выжат. Мой огромный, бесстрашный маг! Он продолжает удерживать свою проекцию здесь, рядом со мной. Не оставляет меня одну.

— РейТан! — я бросаюсь к нему. — Тебе нужна… сила.

Он криво усмехается.

— Похоже на то. Проекция слабеет.

Не дожидаясь его просьбы, я встаю на цыпочки и целую его. Просто, без всякой задней мысли, как утром. Я чувствую, как моя магия перетекает к нему. А он отвечает на поцелуй, но как-то сдержанно.

— Хватит, — шепчет он, отстраняясь. — Иначе я не смогу тебя учить.

Мы идём дальше.

Он показывает мне, как «попросить» птицу на ветке спеть песню, как «убедить» колючий куст терновника раздвинуть ветви, чтобы мы могли пройти.

Каждый раз, когда он показывает мне что-то новое, я подхожу и целую его. Коротко, почти целомудренно, просто чтобы поделиться силой. И каждый раз он с трудом заставляет себя отстраниться.

С каждым разом у меня получается всё лучше. Моя магия, мой «огонь», перестаёт быть чем-то чужим и страшным. Он становится продолжением меня, моих чувств, моих желаний.

РейТан стоит, прислонившись к дереву, и наблюдает за мной.

Солнечные лучи пробиваются сквозь листву, играя на его волосах. Он кажется таким… правильным здесь. Не просто магом, а частью этого леса, этого дикого, живого мира. Кажется, он может поговорить с каждым деревом, с каждым зверем. И они ему ответят.

Он, в свою очередь, восхищён тем, как быстро я учусь. Я читаю это в его глазах. Вижу, как его взгляд теплеет, когда я смеюсь, заставив упрямый цветок раскрыть бутон. Вижу, как он любуется мной, когда мой «внутренний огонь» откликается на его зов, сплетаясь с его силой в едином, гармоничном танце.

В этот момент я понимаю, что пропала. Окончательно и бесповоротно. Этот мужчина, кем бы он ни был, завладел не только моими мыслями, но и моей душой. И я готова пойти за ним куда угодно. Даже в Западные Земли.

Если, конечно, он меня позовёт...

Мы идём к сердцу деревни, на лобное место, туда, где, по слухам, произошла самая кровавая резня. Я готовлюсь увидеть следы бойни, и конечно же кости, выбеленные временем.

Но площадь встречает нас тишиной и запустением.

Я уже собираюсь развернуться, когда Рейтан останавливает, кладя руку мне на плечо.

— Смотри, Китти. Смотри внимательно.

Он подводит меня к стене головного каменного деревенского дома. На серых камнях виден чёрный, оплавленный след, словно от удара молнии. Похожие следы остались в покоях инквизитора, когда он кидался своей силой в РейТана.

— Это магия, — шепчу я.

— Да, — кивает Рейтан. — Но не орочья. Их сила грубая, природная. Она ломает камень, вырывает деревья с корнем. А это… — он проводит пальцем по оплавленному следу, — это человеческая магия. Яростная, отчаянная, как крик раненого зверя. Люди здесь не были беззащитными овцами. Они сражались.

Он ведёт меня дальше. Показывает вырванные с мясом булыжники из мостовой лобной деревенской площади, глубокие борозды на стенах, словно кто-то отчаянно карябал их руками.

— И ещё одно, — говорит маг, обводя рукой деревню. — Где тела?

Я оглядываюсь.

Он прав. Для места, где, по слухам, была вырезана целая деревня, здесь слишком… чисто.

Мы уже прошли всю деревню вдоль и поперёк. Но… не нашли ни массовых захоронений, ни разбросанных костей. Ничего. Как будто люди исчезли без следа.

И тут до меня доходит. Страшная, леденящая душу правда.

— Их не убили, — шепчу я, и мой голос срывается. — Они дали бой. Проиграли. И их… забрали. Всех. Живыми.

Это была не резня. Это была облава. Спланированная, безжалостная военная операция по захвату одарённых. Инквизитор не убивал их. Он увёл их с собой.

РейТан задумчиво кивает:

— Согласен. Они были нужны ему живыми. Они и их магия.

— Нам нужно больше информации, — говорю я, и мой голос звенит от решимости. — Нужно идти в ближайшую деревню. Расспросить. Узнать, что говорят люди.

— Согласен, — снова поддерживает РейТан. — Тем более ближайшая деревня, как раз на нашем пути к Завесе.

Неужели правда? РейТан пойдёт к оркам ради меня?

— Но мне нужна маскировка, и нам надо подкрепиться на дорожку.

Мы возвращаемся в дом Лиама и находим то, что нужно — старый, но плотный дорожный плащ с глубоким капюшоном. Идеально, чтобы скрыть его временами расплывающиеся черты, особенно если он снова начнёт «мерцать».

РейТан накидывает капюшон, и его лицо тонет в тени. Только глаза горят тёмным огнём. Мы готовы.

— А что потом? — спрашиваю я, глядя на него. — Когда мы всё узнаем?

Он подходит ко мне вплотную, его взгляд становится серьёзным, почти торжественным.

— Потом мы пойдём к оркам, Китти. Найдём твою сестру и заручимся их поддержкой.

Он так уверен, что орки не причинили вреда Алии? И почему он думает, что орки не станут нападать на нас?

Я просто делаю то, что маг мне говорит.

Думать я буду потом.

Главное, что появился шанс найти сестру. И я лезу в пасть хищника не одна. Мой волшебный маг со мной!