Глава 24

РейТан

Она доверяет мне. А я лгу ей. Я беру её девственность под маской.

Я прикасаюсь своим лбом к её, переплетаю наши пальцы. Так близко. Духами клянусь, я никогда не был так близко ни к кому. Её кожа пахнет дождём, травами и страхом. И я ненавижу себя за этот страх в её глазах.

— Только не исчезай, — шепчет Китти.

Я УЖЕ исчезаю.

Нить, связывающая меня с телом, истончилась до предела. Но прежде чем раствориться окончательно, я должен убедиться, что она перейдёт Завесу.

— Обещай, что перейдёшь Завесу. Даже если и без меня.

Она сопротивляется, упрямится. Но я настаиваю, вкладывая в голос всю свою волю.

— Обещай, Китти!

— Да…

Я должен ей всё рассказать. Сейчас. Пока ещё есть хоть мгновение. Я должен сказать, кто я. Что я не тот, за кого она меня принимает.

Но мир взрывается новой волной боли. Я хватаюсь за грудь, пытаясь удержать форму. Рот открывается, но звука нет. Я нем.

— РейТан… молчи. Всё потом.

Моя золотая дева тянется ко мне. Касается губами моих губ, даёт силу.

Я не заслуживаю этого.

Но я отвечаю. Мои руки скользят по её телу, и я пытаюсь запомнить каждый изгиб, каждую родинку. Она так невинна, так чиста.

Я веду её к гибели или спасению? Духи, за что ей это?

Но ей нужна эта близость. Только так её дар проснётся. Только так она перейдёт Завесу и выживет. И я иду на это, проклиная себя.

Я нежен. Показываю ей путь. Хочу, чтобы она запомнила не боль, а только наслаждение.

Целую её шею, ключицы, спускаюсь ниже. Её тело изгибается подо мной, она стонет, и я почти теряю контроль. Её магия откликается, пульсирует, переливается в меня, латая дыры в проекции. Я перестаю мерцать.

Она спасает меня. А я обманываю её.

Скольжу пальцами между её бёдер. Моя дева влажная, горячая, готовая. Я ласкаю её, довожу до грани. Она кричит моё имя, и это разрывает меня на части.

— РейТан... пожалуйста...

Её шёпот — моё разрешение и моё проклятие.

Я упираюсь в тугое лоно, медлю. Назад уже дороги нет…

Духи!!!

Я вхожу в неё. Очень медленно.

Моя. Только моя. Рычу. Но рык застревает в горле, я так и не могу ничего произнести. Толкаюсь чуть сильнее, совсем чуть-чуть. Медленно… Я сдерживаюсь из последних сил.

Ещё немного.

Чувствую, как разрываю тонкую преграду на пути.

Боль в её глазах режет мне сердце без всякого ножа.

Я замираю, целую её слёзы, пытаюсь без слов сказать всё, что у меня на душе: моя солнечная дева, мой очаг, моя жизнь.

Она же двигается навстречу. И я заполняю её до конца.

Духи... она моя. Моя.

Мы единое целое. Её дрожь передаётся и мне…

Её сила вливается в меня, наполняет, исцеляет. Я двигаюсь быстрее, подчиняясь древнему инстинкту. Она кричит, выгибается. Из неё вырывается вспышка света.

И я кончаю вместе с ней. Я изливаюсь, чувствуя, как наши магии соединяются.

Китти, солнечная девочка моя. Я не смогу жить без тебя.

Вдруг в этот миг абсолютного единения всё меняется.

Сила Китти не просто исцеляет. Она наполняет мою проекцию до краёв, заставляя принять истинную, первородную форму.

Тело меняется.

Кожа грубеет, мышцы наливаются звериной мощью, клыки прорезаются сквозь дёсны.

Я больше не человек? Я — орк.

Нет. Духи, нет. Только не так. Не сейчас.

А Китти, моя дева, томно хлопает ресницами, распахивает бездонные глаза. Её взгляд, затуманенный блаженством, медленно проясняется.

И я вижу, как в нём отражается нечто чудовищное. Не я. Не тот, кого она любит.

Она видит орка.

Ужас в её глазах — это мой приговор. Он бьёт сильнее любого клинка, выжигает изнутри всё, что только что было наполнено светом.

Теперь я стану её кошмаром, монстром. Я осквернил её невинность, её первый раз, её доверие.

— Китти... — мой голос возвращается, глубокий, рычащий. Я в ужасе. — Я пытался тебе всё объяснить... я пытался...

Но в этот момент железный крюк впивается в мою душу, дёргает с беспощадной силой. Меня тянет назад. В тело. В боль. В реальность, где она меня не ждёт.

Нет! Я должен остаться! Я должен всё объяснить!

Я борюсь с этим зовом, цепляюсь за взгляд Китти, как утопающий за соломинку.

Мне надо многое тебе сказать.

Но зов становится нестерпимым, он рвёт мою душу на части. Моя проекция начинает распадаться. Пальцы становятся прозрачными, а мир вокруг подёргивается рябью.

— Китти! Я жду тебя за Завесой. Я уже совсем близко. Духами заклинаю, перейди ко мне. Я всё тебе объясню, — хриплю последние слова, вкладывая в них все свои чувства, всё своё отчаяние, всю свою рухнувшую надежду.

Но она смотрит на меня взглядом, полным ужаса.

И я исчезаю, уносимый вихрем боли и отчаяния, оставляя её одну на алтаре, который стал местом нашего греха и моей погибели.

Китти, прости меня. Я не хотел, чтобы ты узнала так. Я расскажу всё. Только не бойся меня. Пожалуйста, не бойся... Я оставлю тебя, клянусь, я больше никогда тебя не коснусь, если ты этого захочешь. Только перейди Завесу. Только будь в безопасности!

Я ничего не успеваю ей сказать!

Р-рр-р… Агр-ррр-ххх!!!

Страх ледяным клинком пронзает меня. Она не пойдёт за мной. Никогда. Она видела монстра. Она останется здесь, одна, и инквизитор найдёт её. Всё было зря. Моя ложь, её жертва. Всё превратилось в пепел.

Сознание раскалывается от оглушительного рёва, будто стадо испуганных громовых ящеров проносится прямо сквозь мою черепушку.

Мир взрывается болью. Не фантомной, а настоящей, жгучей, разрывающей грудь на части.

Каждый вдох — это раскалённый уголь в лёгких. Воздух тяжёлый, пропитанный густым смрадом крови, горьких трав и едкого дыма ритуального костра бьёт по ноздрям.

Я открываю глаза и вижу знакомые узоры на шкурах, надо мной, на потолке походного шатра.

Проклятая реальность.

А не наша с Китти часовня.

Рядом, нависнув надо мной, застыл КайРан с бледным лицом. Его лоб блестит от пота, а в руке он сжимает дымящийся ритуальный кинжал, с которого на пол стекают вязкие капли крови.

Гаркх, так это он выдернул мою душу! Провёл ритуал призыва, даже своей крови не пожалел.

Увидев, что я очнулся, шаман облегчённо выдыхает.

Краем зрения замечаю, что в углу, скрестив руки на груди, стоит ДарХан, с каменным выражением на лице.

Китти…

Образ вспыхивает за веками, выжигая всё остальное. Её ужас. Её широко распахнутые глаза, когда она увидела меня. Моё истинное лицо. Нет. Она там. Одна. Какого гхарра?!

Ярость взрывается внутри, как вулкан, извергающий раскалённую лаву. Она сжигает боль, страх и слабость.

— Какого гхарра ты наделал?! — рычу я, одним резким движением садясь и вцепляясь в ритуальные одежды и талисманы КайРана. Ткань трещит под моими пальцами. — Зачем ты вернул меня?! Отправь обратно, немедленно!

— Лежи, глупец! — шипит шаман, пытаясь высвободиться. Его глаза сверкают ответной яростью. — Ещё одно движение, и твоя душа покинет это раненое тело навсегда. Неблагодарный! Мне удалось вытащить тебя из-за грани, хотя здесь и нет Источника вашего клана.

Шаман сжимает руку в кулак зажимая свой порез, чтобы остановить кровь.

Это не он спас меня! Это моя солнечная дева.

Я не слушаю КайРана.

Я пытаюсь встать, оттолкнуть его, но тело предаёт. Да кто меня ранил? Гхарр, всё потом, сейчас это неважно.

Новый приступ боли пронзает грудь, словно в неё вонзили десяток раскалённых копий. Я сгибаюсь, корчусь, заходясь в жутком кашле. Горло разрывает, и на губы брызжет горячая кровь.

— Успокойся, РейТан, — властный, низкий голос ДарХана звучит как удар молота о наковальню. — Ты не имел права так рисковать.

Он подходит и хватает меня за плечи. Вместе с КайРаном они силой укладывают меня обратно на шкуры, прижимая к земле, как раненого зверя.

Я делаю вид, что сдаюсь, позволяя телу обмякнуть. Бесполезно. В этом слабом, израненном куске мяса я не справлюсь с двумя здоровыми орками. Отчаяние затапливает меня, смывая ярость.

— Китти… — шепчу я, и голос срывается, превращаясь в жалкий хрип. — Она здесь. У Завесы. Девочка моя.

Я говорю сбивчиво, как в бреду, цепляясь за руку ДарХана.

— Мне надо её встретить. Она в опасности. ДарХан! Ну ты хоть пойми меня! Она осталась одна. Я обещал… обещал быть рядом. А теперь она там, а я здесь, прикованный к этому проклятому телу. Она напугана, растеряна… Но она сильная. Моя золотая дева. Она пройдёт через Завесу. Она должна…

Я пытаюсь снова сесть, но ДарХан не даёт, крепко удерживая меня. Тогда я впиваюсь ногтями в собственную рану на груди. Боль взрывается новой вспышкой, но я лишь сильнее сжимаю зубы, глядя на них дикими глазами.

— Если не отпустите, я сам вырву своё сердце! — рычу я, и по моим пальцам стекает свежая кровь.

ДарХан и КайРан переглядываются. В их глазах я вижу понимание: они не удержат меня. Я найду способ убить себя, чтобы моя душа хоть на несколько мгновений перед тем, как окончательно исчезнуть, вернулась к ней.

— Сдурел? — рычит вождь. — Так ты ей точно не поможешь!

ДарХан бьёт мне кулаком в челюсть.

Боль отрезвляет. Что я творю?

Китти…

Полог шатра откидывается, и внутрь врывается Алия. Её лицо бледнее обычного, но глаза горят лихорадочной решимостью.

— Я всё слышала. Он прав, — твёрдо заявляет она, глядя на ДарХана. — Мы должны встретить Китти. Я пойду.

— Ты останешься здесь, — отрезает ДарХан. — Там опасно.

— Моя сестра в опасности! — выкрикивает Алия. — Я не буду сидеть и ждать!

— Мы сходим без тебя, РейТан. Если Китти смогла перейти Завесу, мы её найдём, — мрачно произносит КайРан, пытаясь меня успокоить.

— Нет! — мой голос снова срывается. — Я должен… я сам должен быть там.

Алия самая проницательная из них. Пронзает меня взглядом:

— Ты ей так и не сказал…

Беспомощно откидываю голову. Бьюсь затылком о пол, пусть и через шкуру. Потом еще. И ещё раз.

— Девочка моя... Китти... Мне надо её встретить...

Холод пронзает меня. Рана. Моё тело — моя тюрьма.

— Отпустите! Она в опасности! ДарХан, духами предков, ты-то пойми меня!

Но вождь смотрит на меня, как на обезумевшего.

— Я обещал... я обещал быть рядом, — бормочу я, задыхаясь. — А теперь она там, а я здесь, прикованный к этому куску мяса! Она напугана! Она видела...

Я не могу закончить. Видела монстра. Меня.

Я делаю вид, что окончательно сдаюсь. Мои плечи опускаются. А потом, собрав последние силы, я отталкиваю друзей и бросаюсь к выходу.

Меня тут же ловят. ДарХан и КайРан подхватывают меня с двух сторон. Проклятое, немощное тело!

— Нет! — рычу я. — Я пойду.

Они понимают, что спорить бесполезно. ДарХан тяжело вздыхает и кивает КайРану. Они практически тащат моё безвольное тело.

На выходе из шатра мы спотыкаемся о безжизненное тело орка.

РагТур?

Его глаза остекленели и смотрят в тёмное небо, а на груди застыла чёрная кровь.

КайРан сплёвывает. А ДарХан коротко объясняет.

— Перепутал, смрад. Хотел убить КайРана, а напал на тебя. И ты, РейТан, не рычать, а благодарить КайРана должен. Он вовремя почувствовал чужака в твоём шатре.

КайРан рассказывает:

— Шайтан прорезал дыру сзади при смене караула стражи и залез внутрь. Но мой оберег дал мне знать. Я едва успел! РагТур целился в сердце. В какой-то момент твоё тело потеряло связь с душой. Я думал мы тебя больше не увидим…

В какой-то момент я и сам перестал ощущать своё тело.

Китти, моя солнечная дева. Она спасла меня.

ДарХан посылает всадников патрулировать границу Завесы в обе стороны. Если Китти появится выше или ниже, её найдут.

Рычу им:

— Только не дай Духи, не напугайте человечку!

Я бы и сам вскочил на коня.

Но остаётся вероятность, что Китти появится именно здесь. Я как будто чувствую, куда идти. Серебряная татуировка эдельвейса на руке отсвечивает в лунном свете, подтверждая, направляя.

И пока мы идём, каждый шаг отдаётся пыткой. Ноги подкашиваются, но я иду, ведомый одной мыслью. Китти. Она ждёт. Она должна ждать.

Ночь окутывает степь холодным покрывалом. И вот, перед нами мерцает призрачная пелена Завесы.

И никого. Пустота.

— Китти! — кричу я в отчаянии, мой голос тонет в безмолвии ночи. — Умоляю… ты должна справиться. У тебя получится…

Мы ждём. Время растягивается в бесконечность, каждая секунда, как удар хлыста.

Надежда медленно умирает, вместе с угасающим светом эдельвейса на руке, уступая место ледяному ужасу.

Я точно знаю, что Китти жива. Но она удаляется от границы?

— Отойдите! — вдруг выкрикивает Алия.

Она выходит вперёд, её ладони начинают светиться мягким золотистым светом. Она пытается сконцентрировать силу, но её пальцы дрожат, а свет то вспыхивает, то гаснет. Эмоции мешают ей.

Ну, Алия. У тебя должно получиться.

ДарХан подходит к истинной сзади и крепко обнимает, накрывая её ладони своими.

— Успокойся, — голос вождя звучит низко и ровно прямо у её уха. — Дыши. Эмоции — это шторм, а тебе нужен штиль. Почувствуй мою силу. Направь её.

Под его влиянием дрожь Алии унимается. Золотое сияние становится ровным и мощным. Она направляет его на Завесу, и магическая пелена начинает истончаться, открывая проход.

Напряжение достигает предела. КайРан помогает мне пройти сквозь мерцающий барьер. Мы оказываемся на другой стороне. Вот она, часовня, залитая лунным светом. То самое место.

Эдельвейс на руке правильно меня привёл.

Но здесь никого нет.

Неожиданно у меня словно открывается второе дыхание, прилив сил бездумно толкает вперёд.

Я отмахиваюсь от поддержки КайРана и бросаюсь в часовню. Сердце колотится и отдаётся болью в свежей ране. Лишь бы швы не разошлись.

— Китти! — кричу я, мой голос эхом разносится под каменными сводами.

Пусто. Её нет.

Она бросила меня?

Не смогла принять. Простить. Убежала.

Мысль ядом растекается по венам.

Но за ней следует другая, ещё более страшная: лишь бы она была в безопасности. Лишь бы не попала в лапы стражников. Лучше пусть ненавидит меня, но будет жива.

Тупое отчаяние поселяется в ноющей груди.

Прилив сил иссякает так же внезапно, как и начался.

Наспех наложенные швы всё-таки не выдерживают. Разрываются. Горячая кровь заливает грудь. Ноги подкашиваются, и я тяжело заваливаюсь на каменный алтарь, туда, где ещё недавно лежала она. Где лежали мы с ней. Туда, где я сделал её своей…

Меня окутывает вязкая, холодная темнота.

Цепляюсь за ускользающее сознание, но перед глазами стоит лишь её лицо. И тишина. Абсолютная, оглушающая тишина.

Пальцы скребут по камню в последнем бессильном порыве и неожиданно нащупывают тонкую полоску ткани.

Ленточка Китти.

Та самая, что я заплетал в её волосы.

Она случайно обронила или оставила её? Оставила для меня?

Зачем? В знак прощания? Как последнее напоминание о том, что я чудовище, от которого она сбежала?

Или… как обещание?

Эта мысль тлеет крошечным угольком надежды в ледяной буре отчаяния.

Сжимаю ленточку в кулаке, впиваясь ногтями в ладонь. Хрупкая ткань — единственное, что связывает меня с ней. Единственное доказательство, что она была здесь, что всё это было реально.

Мир окончательно тает, растворяясь в багровой дымке. Последней мыслью, последним криком души, который уже не может сорваться с губ, становится её имя. И темнота забирает меня.