Глава 25

Китти

РейТан исчез.

Растворился в воздухе, который всё ещё, кажется, искрится от нашей магии.

На холодном каменном алтаре остаюсь только я. Одна.

Тишина обрушивается на меня, оглушая. Я лежу, обнажённая и дрожащая, в лучах заката, которые льются сквозь разбитый витраж.

Несколько мгновений я просто смотрю в точку, где он только что был, не в силах поверить.

Орк.

РейТан — орк.

А потом до меня доходит. Он жив.

После нашей близости он смог вернуться в своё настоящее тело! Должен. Иначе не может быть.

Облегчение накрывает меня так, что я начинаю смеяться. Тихий, срывающийся смех переходит в слёзы радости. Он будет жить!

Неважно, что он орк. Не имеет значения.

И если честно, мне кажется я догадывалась об этом давно…

Я сажусь, обнимая себя руками. Тело всё ещё гудит отголосками недавних ласк.

Сладкая боль тянет низ живота, напоминает мне о том, что моя девственность осталась здесь, на этом алтаре. Усталость ноет в мышцах. Каждая клеточка тела кажется невероятно чувствительной. Грудь горит, соски твёрдые и болезненные от поцелуев и ласк. Кожа на бёдрах и животе помнит прикосновения грубых, но таких нежных пальцев.

Я трогаю живот. Плоский, напряженный. Я ощущаю себя наполненной изнутри. Завершённой.

Я стала другой. Цельной. Словно недостающий кусочек моей души, о котором я даже не подозревала, наконец-то встал на место.

И дело не только в изменившемся теле. Это магия. Теперь она течёт по моим венам. Ровно, мощно, послушно. Она больше не жжётся, не вырывается из-под контроля. Она стала частью меня, такой же естественной, как дыхание.

Я провожу языком по губам, пытаясь поймать остатки его вкуса, и закрываю глаза. В памяти вспыхивают прикосновения, его шёпот, его взгляд, полный боли и обожания.

Я стала женщиной. Здесь, на этом холодном алтаре, с самым невероятным мужчиной в моей жизни.

Орк…

Внезапно всё становится на свои места. Маленькие детали, которым я не придавала значения, складываются в единую картину.

Его странная, почти звериная грация. То, как в полумраке его кожа иногда казалась мне зеленоватой. Его заострённые чувствительные уши…

Его рассказы о мире за Завесой не были сказками. Он рассказывал о своём доме.

Я поправляю растрепавшиеся волосы рукой, и стаскиваю ленточку, которую РейТан заплёл мне. Вздрагиваю.

Это же моя ленточка! Которую я подарила Алии.

Сестра… Значит, и моя Алия действительно жива. Она, правда, у орков.

Так вот о чём ты мне всё пытался рассказать, РейТан…

Он хотел признаться. Здесь, на этом алтаре, перед тем, как мы…

Он хотел, чтобы я знала. Но не успел. И это вызывает во мне новую волну чувств — нежность, смешанную с лёгким, игривым раздражением.

Ну, РейТан, ну и упрямец. Затянул до последнего. Так дела не делаются. Надо доверять. Ладно, придётся тебя как-нибудь проучить. Напугать немного, чтобы неповадно было впредь что-то от меня скрывать.

Я улыбаюсь своим мыслям. Идея сделать вид, что я его не узнаю, когда мы встретимся, кажется забавной. Хотя я понимаю, что это будет почти невозможно. Я люблю его. Неважно, орк он или человек. А может, я люблю его именно потому, что он такой — дикий, сильный, готовый на всё ради меня.

На моей руке мягким серебристым светом вспыхивает татуировка, знак нашей связи. Она тёплая, живая. Я чувствую его через неё. Он в безопасности. Он жив.

Встаю. Магия бурлит под кожей, она стала сильнее, глубже, послушнее.

Ну что ж, Алия. Кажется, я иду в гости, сестрёнка!

Выбегаю из часовни, всё ещё чувствуя тепло прикосновений на своей коже. Сердце колотится от предвкушения, а магия бурлит в венах.

Я улыбаюсь, представляя, как сейчас увижу его — моего орка, моего РейТана. Какое у него будет лицо, когда я пройду через Завесу?

Подхватываю с земли, сброшенное в спешке платье, натягиваю на себя. Тороплюсь, неловко справляясь с завязками. Пальцы дрожат. Но не от страха, а от волнения.

Я спотыкаюсь о подол, но не замедляю шаг. Бегу к Завесе, не оглядываясь.

Мир вокруг кажется ярче, живее.

Солнце зашло, и на небе появилась луна. Ветер треплет волосы, и я смеюсь, широко раскинув руки. Я чувствую себя всемогущей. Бесконечно влюблённой. Свободной.

Завеса мерцает призрачной пеленой. Серебристый свет пульсирует, как живое существо. Я замедляю шаг, приближаясь. Магия скапливается на кончиках пальцев, послушная и сильная. Я знаю, что смогу.

Я должна.

— Держись, РейТан, — шепчу, вытягивая руки вперёд. — Я иду.

Мягко касаюсь Завесы ладонями. Она холодная, но не враждебная. Я посылаю магию, направляя её в мерцающий барьер. И…

Завеса поддаётся!

Пелена истончается под моими пальцами, открывая проход. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Внезапный свист рассекает воздух над головой. Я вздрагиваю, инстинктивно отдёргивая руки.

С неба, пикируя прямо на меня, несётся уже знакомый голубь. Его оперение переливается чистым серебром, словно каждое перо выковано из лунного света. На лапке сверкает серебряный цилиндр, покрытый светящимися рунами. Слишком умные для птицы чёрные глазки впиваются в меня.

Королевский вестник.

«Не трогай его», — предупреждал РейТан.

Сжимаю зубы, возвращая руки к Завесе. Пытаюсь сосредоточиться, игнорируя голубя. Но страх холодком скользит по спине. Это ищейка, настроенная на мою ауру. Он мог привести за собой стражу. Инквизитора. Надо поспешить.

Голубь не улетает. Он зависает прямо перед моим лицом, и серебряный цилиндр на его лапке вспыхивает. Магическая печать трещит, разрушаясь, и в воздухе разносится голос.

Узнаю голос мамы. И замираю.

Магия, уже готовая разорвать Завесу, застывает на моих пальцах. Послание разворачивается, наполняя пространство вокруг меня родным голосом.

— Китти… — всхлипывает матушка, и мне кажется, будто кто-то сжимает моё сердце в кулаке. — Доченька, если ты слышишь нас… мы с ног сбились, разыскивая вас с Алией. Боги, помогите нам! Я так боюсь… Мы не знали, куда обратиться. А потом инквизитор… он так милостиво согласился помочь. Он послал этого магического вестника, чтобы найти… чтобы найти тебя… — голос её срывается, теряясь в рыданиях.

Я слышу тихое успокаивающее бормотание отца, но слов не разобрать. А потом… другой голос. Низкий, бархатистый, с едва уловимой насмешкой.

Инквизитор Валериус.

— Не волнуйтесь, уважаемые родители, — говорит он, обращаясь к ним, но я знаю, что каждое слово предназначено мне. — Вестник всегда находит адресата. Это очень дорогая и редкая вещь, сами понимаете. Поэтому я буду ждать его возвращения здесь. У вас. В вашем уютном доме. Я уверен, что скоро он вернётся. Вместе с Китти. Она ведь разумная девочка. И мы все вместе… — он делает многозначительную паузу, — …спокойно поговорим. О Китти. О том, как важно не наделать глупостей. И о будущем вашей семьи.

Угроза звучит отчётливо, словно яд, капающий с медовых слов.

Холод сковывает тело. Руки бессильно опускаются сами собой.

Завеса снова уплотняется, возвращаясь в прежнее состояние. Я стою, оглушённая, с бешено колотящимся сердцем.

Угроза в послании инквизитора явная, как лезвие гильотины над шеей.

Алия в безопасности за Завесой. РейТан, мой сильный, невероятный орк, наверняка тоже. А вот мои родители… Валериус добрался до них. Он держит их в заложниках в нашем собственном доме.

И он ждёт.

Меня.

Все мысли о встрече с РейТаном, о сестре, о новой, обретённой силе — всё это испаряется, уступая место ледяному страху за семью.

Даже думать не хочу, что он может сделать с родителями, если я не вернусь.

С грустью смотрю на Завесу, потом перевожу взгляд на голубя, который терпеливо парит рядом, ожидая. Выбора нет.

— Прости, РейТан, — обреченно шепчу вслух.

Я разворачиваюсь и бегу обратно, к деревне. Бегу так быстро, как только могу, не разбирая дороги, прочь от мерцающей Завесы, обратно в деревню. Сердце колотится где-то в горле, а в ушах стучит лишь одна мысль: успеть.

Голубь летит за мной, словно серебристая тень. Мысли роятся в голове. Как мне защитить родителей? Что скажет Валериус? Что он хочет от меня?

У окраины деревни меня ждёт карета с гербом инквизиции на дверце. Возле неё стоят двое стражников. Увидев меня, они выпрямляются.

— Инквизитор беспокоится о вас, — говорит один из них с вежливой, но непреклонной улыбкой. —Позвольте сопроводить вас домой.

Это не просьба. Это приказ.

Я поднимаю подбородок, стараясь не выдать дрожь в руках. Магия всё ещё бурлит в венах, готовая вырваться наружу. Но я не могу рисковать родителями. Не сейчас.

— Хорошо, — говорю я, и мой голос звучит на удивление твёрдо.