PS

Бокал с янтарным вином приятно холодит пальцы. Я стою у окна своих покоев и смотрю на ночной город. Огни столицы рассыпаны внизу, словно горсть драгоценных камней, брошенная на тёмный бархат. Сегодня я чувствую себя ювелиром, завершившим главное украшение в своей жизни. Мирный договор. Подписан. Скреплён кровью и клятвами. Десятки бессонных ночей, сотни часов переговоров, интриги, угрозы, уступки... Всё позади.

— Ты выглядишь так, словно в одиночку сдвинул гору, — раздаётся за спиной голос Герарда, моего старого друга и единственного человека в этом дворце, кому я доверяю как себе.

Я усмехаюсь и делаю большой глоток. Вино терпкое, с привкусом победы. — Не гору, друг мой. Я проложил мост через пропасть, в которую мы чуть не канули. Мост между двумя мирами.

Герард подходит и наливает себе вина. — Наконец-то. Твой отец гордился бы тобой, Кайден. В тридцать лет завершить то, чего не смогли сделать короли за три столетия... Жаль, что он не видит этого.

Я молча поднимаю бокал, салютуя теням прошлого. Да, отец... Он бы положил мне руку на плечо, посмотрел бы в глаза и сказал, что долг перед короной и предками выполнен. Мы молча пьём, поминая тех, кого нет рядом.

— Ну, теперь, когда мир заключён, можно и в гости к союзникам нагрянуть, — подмигивает Герард, нарушая тишину. — Говорят, у орков есть дикий обычай... предлагать гостям своих незамужних женщин. Как думаешь, слухи не врут? Представляешь, какая она, орочья страсть? Наверняка как лесной пожар — сжигает дотла.

Я смеюсь.

— Боюсь, друг мой, наши дамы после орочьих воительниц покажутся тебе бледными мотыльками. Ты видел их мужчин? Скалы, а не люди. Вряд ли их женщины посмотрят в нашу сторону.

— Это ты — скала! — Герард хлопает меня по плечу, и я едва не расплёскиваю вино. — Ростом не уступишь, в плечах шире многих из них! А силой... Да ни один орк не сравнится с магией королевской крови!

Я, уже изрядно захмелевший от вина и облегчения, подхожу к большому зеркалу в позолоченной раме. Азартная мысль, дерзкая и мальчишеская, вспыхивает в голове. Я концентрируюсь, и воздух вокруг меня начинает мерцать.

— А что, если так? — спрашиваю я, и мой голос становится ниже, грубее.

Кожа приобретает зеленоватый оттенок, волосы темнеют и удлиняются, падая на плечи грубыми прядями. Герард присвистывает.

— Неплохо! Очень неплохо! Только уши забыл! — хохочет он.

Ещё одно усилие воли, и кончики моих ушей заостряются, чуть оттопыриваясь. Мы оба громко смеёмся, как мальчишки, затеявшие шалость.

— Осторожнее с ними, — давясь смехом, говорит Герард. — Я слышал, у орков это самое чувствительное место. Судя по тому, как они у тебя стоят, ты уже готов к подвигам!

— А клыки? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему.

— Ну, это у них вроде как в боевой трансформации...

Я ухмыляюсь, и изо рта с сухим щелчком выдвигаются два небольших, но острых клыка. Я издаю низкий, гортанный рык.

— Похож? Теперь-то все орчанки будут мои!

— А-а-а!

Испуганный вскрик раздаётся от дверей. На пороге стоит моя младшая сестра Адалин, прижав руки к груди. Её лицо белее мела.

В один миг хмель слетает с меня. Иллюзия тает, как дым. — Ада, тихо, это я! — я делаю шаг к ней, но она отшатывается. — Малышка, не бойся. Это мы с Герардом... дурачились.

Я подхожу к ней, беру её холодные руки в свои. Она дрожит. — Я... я испугалась, Кайден. Я так боюсь их... А завтра... завтра нам ехать за Завесу.

— Всё будет хорошо, — мягко говорю я, заглядывая в её полные слёз глаза. — Я буду рядом. И твой жених тоже. Он будет сопровождать нас.

При упоминании жениха она опускает взгляд. Завтра прибывает принц Талассии. Я сжимаю её руки, сердце болезненно ноет.

— Ада, посмотри на меня. Я знаю, что прошу о многом. Но этот союз... он нужен нам. Он нужен королевству.

Я вспоминаю предсмертный хрип Валериуса. «За морем... собирается армия! Флот! Магия, которой у вас нет!» Старый инквизитор был безумцем, но даже безумцы иногда говорят правду. Этот брак — мой способ обмануть судьбу, превратить потенциального врага в союзника. Узнать их изнутри.

— Но есть и другая причина, Адалин, — продолжаю я тише. — Принц... он владеет магией, которой нет в нашем мире. Он сказал, что может помочь тебе. Исцелить твои приступы, помочь взять твой дар под контроль.

Она смотрит на меня с надеждой, и мне становится ещё тяжелее.

— Он объяснил, что полное исцеление возможно только через... близость. Которая может быть лишь между мужем и женой, — я неловко замолкаю. — Ада, ты принцесса. Я не могу позволить ему обесчестить тебя. Но брачный союз... он делает это возможным. Пойми, сестрёнка, я больше не могу смотреть, как ты мучаешься. Каждую ночь я боюсь, что твой дар снова вырвется и убьёт тебя.

Она молчит, лишь слёзы катятся по её щекам. Я обнимаю её, и она прижимается ко мне, как в детстве, когда боялась грозы. Я глажу её по волосам, вдыхая их медовый аромат, и чувствую себя последним предателем. Я отдаю самое дорогое, что у меня есть, в руки чужака. Ради мира. Ради её жизни. И молю всех богов, чтобы цена не оказалась слишком высока.

КОНЕЦ!