Глава 5

Утро после грозы встречает меня обманчивой чистотой. Воздух, просачивающийся сквозь щели в раме, пахнет свежестью и мокрой листвой, но это лишь иллюзия свободы. Я — пленница, и ночная гроза ничего не изменила.

Или изменила всё?

Я почти не спала, ворочалась всю ночь и проснулась задолго до рассвета.

Первым делом оделась сама.

К счастью, в гардеробе для меня было приготовлено простое, закрытое платье — тёмно-синее, с длинными, плотными рукавами.

Отлично. Мне нужно скрыть серебряную вязь, которая теперь обвивает мою руку. Хотя, я не уверена, видна ли она другим, но лучше не рисковать.

Когда в комнату вошла горничная, молоденькая и вечно напуганная девушка, я уже сидела в кресле перед зеркалом.

Она лишь расчесала мои длинные золотистые волосы и принесла завтрак.

«Солнечная дева» … Он назвал меня так из-за цвета моих волос?

Я не смогла проглотить ни кусочка, желудок скручивало от нервов, но заставила себя выпить чашку горячего сладкого чая. Мне нужны силы.

Сейчас я не просто жертва, ожидающая своей участи. Я — разведчик в тылу врага. И я должна запомнить всё.

Дверь открывается без стука, и на пороге появляется Валериус. Не стражники. Он сам.

— Идём, дитя, — его голос сочится фальшивой заботой.

Я подхожу к выходу, и он подталкивает меня вперёд, коснувшись ладонью моей поясницы. Его прикосновение обжигает холодом, и я едва сдерживаю дрожь отвращения.

Иду, как на казнь, но голова моя ясная и холодная. Я больше не смотрю в пол. Мои глаза жадно впитывают каждую деталь.

Два стражника у выхода из моего крыла. Рослые, в чёрной броне, с мечами на поясе. Отмечаю про себя.

Мы поворачиваем налево, в длинный, тускло освещённый коридор. Считаю шаги до следующего поворота. Снова налево. Стены голые, каменные, без окон. Лишь редкие гобелены, изображающие сцены охоты и битв. Он ведёт меня вглубь крепости, лабиринтом, чтобы я запуталась.

Ещё один пост. Снова двое. Значит, охрана стоит на каждом ключевом перекрёстке.

Единственное окно, мимо которого мы проходим, выходит не на волю, а в глубокий внутренний двор-колодец. Взглянув вниз, я вижу лишь мокрые от ночного дождя камни на огромной глубине. Прыгать отсюда — верная смерть.

— Не бойся, дитя, — говорит Валериус, заметив, как я смотрю по сторонам. — Здесь ты в полной безопасности.

Мы сворачиваем в боковой, менее освещённый коридор, и я уже думаю, что инквизитор ведёт меня в подземелья.

Но он останавливается на полпути, у глухой каменной стены. Тупик.

Валериус самодовольно улыбается.

Он кладёт пухлую ладонь на один из камней. Камень как камень, ничем не примечательный с виду, но в тот миг, когда он его касается, я чувствую едва уловимую вибрацию в воздухе. Тонкий, как игла, укол магии?

От его ладони по швам между камнями расползается сеть тусклых, фиолетовых прожилок, похожих на вены на больном теле.

Раздаётся тихий скрежет, и часть стены бесшумно уходит в сторону, открывая тёмный, узкий проход.

Валериус ухмыляется, видя моё изумление.

— Так быстрее, — бросает он, снова подталкивая меня внутрь.

Спешу сделать шаг вперёд, лишь бы он не касался меня.

Сердце колотится в груди. Я запомню этот камень. Правда, ещё нужна магия, которой у меня нет, чтобы воспользоваться проходом.

Но, я почти уверена, что магия есть у моего ночного гостя!

Инквизитор щелкает пальцами, и в воздухе над нашими головами вспыхивает шар мутного, фиолетового света, освещая узкий проход.

Я иду впереди, чувствуя его дыхание на затылке и стараясь не думать, как близко он находится. Запах пыли и плесени смешивается с его приторными духами и старческим душком, вызывая тошноту.

Проход оказывается коротким. Мы делаем не больше тридцати шагов, когда он снова касается стены. Ещё один беззвучный скрежет, и часть стены отъезжает в сторону, выводит нас обратно в коридор.

Валериус останавливается у массивной дубовой двери, украшенной резьбой, толкает её.

Мы входим в комнату, ещё более роскошную, чем моя.

Рассматриваю бархатные диваны и шёлковые подушки. Вдыхаю воздух, густой от запаха духов и женского присутствия.

На диване сидят две молодые девушки в ленивых томных позах. Обе невероятно красивы, с изящными причёсками и в дорогих шёлковых халатах. Сразу понятно, что под халатами ничего нет. Полы запахнуты и завязаны на пояс, но половинки грудей торчат в вырезах. Пояс плохо держит.

Слава богам, в моей комнате нашлось это платье, а не такой халат!

Лица красоток покрыты толстым слоем белил, а глаза густо подведены чёрным, что делает их похожими на фарфоровых кукол с хищным прищуром.

Непозволительно вламываться в комнату к девушкам в таком виде.

Хотя, они не кажутся смущенными.

При виде Валериуса они оживляются, их лица расцветают заискивающими улыбками.

Но я успеваю поймать взгляды девиц, брошенные на меня: холодные, оценивающие, полные ядовитой ревности? Как раз, когда инквизитор не видит, их маски слетают на мгновение передо мной, и я понимаю, что вошла в змеиное гнездо.

Я замечаю ещё одну деталь. Сквозь толстый слой пудры на щеке одной из них мне чудится желтоватый оттенок. Замазанный синяк?

— Мои пташки, — воркует Валериус. — У нас гостья.

Девушки натянуто, но услужливо улыбаются и мне.

Валериус делает им знак рукой, чтобы поднялись с дивана.

— Раздевайтесь, мои милые, — командует инквизитор.

И обе девушки, не смущаясь, сбрасывают с себя халаты. Просто, как будто это самое обычное дело.

Я застываю в оцепенении, не зная, куда деть глаза.

Они стоят перед нами абсолютно голые, их тела совершенны, движения плавные, но слишком… откровенно соблазнительные что ли.

— Повернись, Вивьен, — приказывает он одной из них.

Девушка нехотя, с лёгкой гримасой, выполняет приказ.

Тогда я вижу на её спине, на нежной коже у лопаток — тёмные, уродливые пятна. Синяки. И ссадины, похожие на глубокие царапины, уже заживающие.

А у второй девушки синие пятна на внутренней стороне бёдер. Она сжимает их плотнее, пряча от меня.

— Вот, — говорит Валериус, и его голос полон праведного гнева. — Смотри, что эти варвары сотворили с бедными девочками.

Девушки тут же вживаются в роль.

Они обхватывают себя руками, дрожат, жалуются на то, как их схватили у самой Завесы, когда они, несчастные, искали там облегчения от приступов Жгучей Хвори.

Они тоже больны!

Их игра неубедительна, слишком театральна. Но следы побоев на их телах…

И слова о Завесе, об их болезни бьют в самое сердце. Ведь Алия тоже пряталась там. Искала спасения.

— Но… но никто из людей не знает, что орки проникают в наш мир! — возражаю я.

— Кто нужно, тот знает, — отрезает Валериус. — Незачем сеять панику среди простого люда.

— Вы их поймали? Орков? — спрашиваю я, и в груди всё сжимается при мысли о сестре.

— Нет. Они успели скрыться за Завесой. Наши доблестные стражи еле отбили этих двух девушек. Их успели. — инквизитор внимательно на меня смотрит. — И твою сестру мы тоже спасём, малышка Китти. И тебя спасём. Да, маленькая?

Я смотрю на него, и меня трясёт. Он считает, что сломал меня.

— Чего ты боишься, Китти? — шепчет он. — Близость со мной заберёт твою Хворь. В этом нет ничего страшного. Правда, девочки? Скажите ей.

Вивьен и вторая девушка, как по невидимому сигналу, тут же подходят к нему, начинают тереться о него голыми телами, как кошки.

— Да, господин Валериус так добр, — мурлычет Вивьен. — Он облегчает наши страдания, забирая весь жар себе.

Я в ужасе смотрю на эту сцену. Они похожи на одурманенных из притонов, готовых на всё ради очередной дозы облегчения.

— Ты хочешь посмотреть, Китти? — его глаза загораются нездоровым блеском. — Меня это возбуждает. Я начну с Вивьен, а ты пока раздевайся. Изольда, помоги ей.

Не могу двинуться с места. Боги, это же не со мной происходит?

Вивьен сползает на пол, на колени перед Валериусом и… задирает его мантию, ныряет под неё. Лишь голенькая попка торчит.

Зачем?

Что происходит?

Инквизитор хватает её голову руками, укладывая их сверху мантии, ближе прижимает её к себе, и из-под мантии доносится сдавленный хрип, как будто Вивиьен задыхается, подавившись чем-то.

Боги…

Инквизитор чуть ослабляет хватку, закатывая глаза… в блаженстве? Из-под мантии слышно причмокивающие, хлюпающие звуки.

Я так ошеломлена происходящим, что замечаю Изольду рядом с собой, только когда она тянется расшнуровать мой корсет.

Но я успеваю обхватить себя руками, не позволяя ей трогать меня.

Она шипит мне на ухо:

— Перестань ломаться. Делай, что велят. Всем же хуже будет…

Инквизитор рычит и стонет, а потом резко отшвыривает Вивьен от себя.

— Я готов, Изольда в сторону. Я сам.

Боги, он идёт ко мне? Уже совсем близко. Мантия топорщится в том месте… где только что была голова Вивьен.

— Китти, маленькая, не бойся. Просто один поцелуй. В знак твоего согласия на мою помощь. Ну же, не противься, дитя. Скрипим наш «договор».

Одна его рука ныряет в складки мантии спереди, прямо себе между ног. Второй он тянется меня обнять. Железным обручем сжимает мою талию и дёргает к себе, пока второй рукой яростно дёргает под мантией.

Я чувствую его вонючее, приторно-сладкое дыхание на своей щеке. Его слюнявые губы уже совсем близко…

И в этот миг по моей левой руке, от плеча до кончиков пальцев, проносится разряд ледяного огня.

Это не моя сила. Это не Жгучая Хворь. Это что-то иное. Древнее. Защищающее.

Тёмная ткань моего платья не может скрыть то, что под ней происходит. Рукав вспыхивает изнутри ослепительным серебряным светом, словно под ним не моя кожа, а чистая молния. Сложный узор вязи проступает сквозь материю, прожигая её холодным сиянием.

Слепящая волна света вдруг вырывается из меня.

Валериуса отбрасывает, как тряпичную куклу. Он летит спиной назад и с грохотом врезается в книжный шкаф. Девушки с визгом отскакивают по сторонам, прикрывая наготу руками. Воздух в комнате трещит, пахнет озоном и грозой.

Вокруг меня колышется мерцающая серебристая аура — мой щит.

Инквизитор медленно поднимается на ноги. Сочувствие окончательно сползает с его лица, обнажая уродливую гримасу чистой, незамутнённой ярости. Его взгляд прикован к моему предплечью, где сквозь тёмную ткань платья всё ещё просвечивает серебряный узор.

— Кто?! — рычит он, и его голос срывается на звериное шипение. — Кто посмел… поставить своё клеймо на тебе?!