Глава 18

Переезд в дом Рыся дался Женьке нелегко. Вот уже несколько ночей подряд засыпала она с трудом, долго вертелась с боку на бок, то натягивая на себя одеяло, то откидывая его в сторону. Новая жизнь пугала, и она искала утешения в привычных для себя вещах, но таковых осталось немного. Разве что золотая рыбка в круглом аквариуме, да и та очередную смену места жительства перенесла хуже: ничего не ела и, кажется, собралась всплыть пузом кверху.

Поняв, что заснуть не удастся, Женя накинула халат и бесшумно выскользнула из спальни. Бывали времена, бессонница становилась нормой, и спастись от нее можно было, набив желудок едой. На кухне она налила холодного чаю и соорудила сэндвич с ветчиной. Сквозь приоткрытое окно из сада тянуло ароматом медоносов, запахом влажной листвы и вымытым дождем воздухом. Женя прошла во внутренний двор, села на широкую деревянную скамью под раскидистым дубом и задумалась. Темные кроны деревьев при маслянистом свете уличных фонарей смотрелись мокрым однородным массивом. Где-то в зарослях вишни трещал соловей, щелкал, щелкал и никак не мог распеться до второго колена.

Все почти как в ее мечте. И красивый дом, и благоухающий сад, и куча свободного времени, чтобы наслаждаться жизнью. Да только наслаждаться загородными красотами не получалось. Бездействие отравляло. По понятным причинам, своим делом заниматься сейчас она не могла. Отсутствие какой-то определенности не позволяло ощущать себя в безопасности. Своим клиентам Женька сказала, что уезжает в отпуск на месяц. Что будет через месяц — неизвестно. Ясно одно: скоро сказка кончится, и не нужно к ней привыкать.

Жуя бутерброд, Женя сначала услышала, затем и увидела приближение Виктора Олеговича. Шел он, не торопясь и немного ссутулившись, в халате поверх пижамы. Видимо, ему тоже не спалось. Женька заволновалась, но осталась сидеть на месте. Бежать было поздно и крайне невежливо.

— Не спится? — спросил он, присел рядом и глубоко вздохнул.

— Вам, видимо, тоже.

— У меня привычка.

— И у меня, — соврала Евгения, но тут же подумала, что врать такому человеку бесполезно.

Некоторое время они сидели молча, прислушиваясь к звукам ночи. Все затихло, замерло. Лишь изредка шелестела листва, по которой пробегал ветер, да ночные птицы редкими вскриками вспарывали настороженную ночь. Соловей, так и не распевшись, тоже притих.

Сначала Женя чувствовала страшную неловкость, отчаянно придумывала, как поддержать разговор и о чем говорить, но Виктору Олеговичу молчать было удобно, и она расслабилась.

— Нравится тебе здесь?

— Да. Очень, — искренне и пылко ответила она.

Такой шикарный дом не мог не понравиться. Он не только красивый, но и надежный — с такой системой охраны, что и мышь не прошмыгнет.

— Поэтому я и хочу, чтобы вы жили здесь. Дом огромный, пустой практически. Ему люди нужны. Здесь должна жить семья.

Виктор Олегович незаметно втянул ее в диалог. Отвечала Женька правдиво, долго рассказывала про свою жизнь, ничего не приукрашивая. Потому как была уверена: ответы у него и так есть. Вряд ли он пустил бы ее в свой дом, ничего о ней предварительно не узнав. О своем знакомстве с Андреем она тоже рассказала. Правда, немного слукавила, сдобрив все выдуманными подробностями и завернув в романтическую оболочку. Получилось так ладно и правдоподобно, что она и сама почти поверила, что их встреча была предрешена кем-то свыше. Виктор Олегович слушал с удовольствием и одобрительно посмеивался.

Ну, веселить людей своими выходками Дольчегабана всегда умела, даже особых усилий прилагать не приходилось.

— У вас больше нет детей, кроме Андрея? — спросила она, прекрасно осознавая, насколько смел ее вопрос. Храбрости ей придала собственная откровенность.

— Нет, — охотно ответил Рысь и усмехнулся: — По крайней мере мне не сообщали. Ты, наверное, в курсе, что у нас с Андреем сложные отношения.

«У меня с ним тоже», — хотелось сказать, но Женя ограничилась кивком головы.

— Вы же никогда не общались с ним. Почему решили все изменить?

Рысь выдержал паузу, и Женя поспешила извиниться:

— Простите, лезу не в свое дело.

— Почему не в свое. Ты же семья, значит, в свое. Как тебе объяснить, чтобы было понятно, — вздохнул он, не спеша с ответом.

— Как-нибудь. А я уж постараюсь понять, — улыбнулась, поймав себя на мысли, что антипатии к Виктору Олеговичу не испытывает. Есть некий трепет перед его властностью и могуществом, но не неприязнь.

— Я, как и многие, долгое время жил самонадеянно, думая, что никогда не стану старым. Если и стану, то моя старость будет другой. А она, Женя, — как у всех. С болезнями, размышлениями о жизни и душевной ломотой.

От этой ломоты не спасали ни молодая любовница, ни друзья, ни единомышленники, поддерживающие его интересы, потому что звалась она одиночеством. Его путь к власти был тяжел и тернист. Пока шел к своей цели, беспощадно избавляясь от конкурентов, не задумывался, кому передаст свое наследие, но, когда почувствовал стремительно надвигающуюся старость, отчаянно затосковал. Рысь еще не утратил своего дерзкого вызывающего духа, но все чаще хотелось видеть рядом кого-то своего — родного по крови.

— Вы правильно поступаете. Если есть возможность наладить отношения, надо налаживать.

— Андрей так не считает.

— Андрей может говорить что угодно. Он просто обижен. В душе он очень ранимый человек, и ему нужна семья.

— Почему ты так думаешь? — Показалось, спросил он с надеждой.

— Потому что всем нужна семья. Я точно знаю, что одному быть плохо, — Женя взглянула на Рыся удивленно, как если бы говорила об очевидных вещах, а ее не понимали.

Теперь ее одолела другая неловкость. Виктор Олегович говорил с ней доверительно, чистосердечно, не представляя, что на самом деле между ней и Андреем все фальшиво. Все, кроме секса. Это у них получалось искренне. С чувствами сложнее. Чувства она скрывала, потому что боялась предательства. Ни к чему это. Оба прекрасно понимали, что их отношения временные, поэтому крепко привязываться к Андрюше она не хотела. Но все больше замечала в нем нечто человеческое, близкое по духу. Больше узнавала его. Даже его татуировки уже не пугали. И пугали они ее раньше не оттого, что считала их отвратительными. Больно это. Смотрела на Андрюшу и видела его боль.

Одно успокаивало. Что эта заварушка позволит Андрею помириться с отцом. Ради такого доброго дела Дольчегабана согласна и фамилию потерять. Тем более после развода свою можно вернуть.

— А ты не грусти, найдем и тебе занятие. Вон у Андрея конторка есть, как раз по твоей части. Устроишь там что-нибудь приличное. Ему не до этого, пусть серьезными делами занимается. К тому же его бизнес бросает слишком большую тень. Завтра поговорю с ним об этом.

Этого еще не хватало! Да Андрюша ее точно со свету сживет, если отец заставит его передать ей управление СПА-салоном!

От обещания Виктора Олеговича Женька похолодела, и расслабленное состояние сменилось на тревожное ожидание неотвратимых неприятностей.

— Заговорились мы с тобой, пойдем-ка в дом, — предложил свекор, и Женя послушно пошла следом.

Бесшумно вернуться в постель ей не удалось. Андрей проснулся и недовольно заворочался.

— Дольчегабана, ты чего опять слоняешься?

— У меня бессонница, — сообщила она и забралась под одеяло. — Мне надо с тобой поговорить.

— Утром я буду в твоем полном распоряжении, — проворчал он.

— Нужно сейчас, — заявила она, решив, что лучше подготовить его к разговору с отцом. Если завтра Рысь поставит сына перед фактом — это будет катастрофа. Андрюша точно сожрет ее с потрохами.

— Хорошо, попробуй сейчас, — согласился он, но повернулся на другой бок, оказавшись к ней спиной.

— Повернись ко мне, а то я не могу так разговаривать.

— Не переживай, я отлично тебя слышу. Ну?

— У меня бессонница. Я не могу здесь спать, боюсь темноты. Что мне делать? — Все же она трусиха. Произнесли заготовленную речь не хватило смелости, и Женька выпалила первое, что пришло в голову.

— Ты серьезно? Ты сейчас об этом хотела со мной поговорить? — разозлился Погодин, он же Рысь.

— Угу. Мне помощь нужна.

— Тебе не помощь нужна, тебе нужно… ремнем по жопе…

Андрей раздраженно замолчал, потом поправил подушку и улегся на спину.

— У меня панические атаки.

— Дольчегабана, у тебя стресс, — вздохнул он. — Я сейчас серьезно. В твоей жизни произошли большие перемены. Психика сбоит. Не пей кофе, чтобы поменьше волноваться. Кофе будоражит и бодрит, а у тебя и так тревожный тип, переходи на чай. Только умоляю, не жри никаких таблеток, просто попей ромашку, этого будет достаточно.

— Почему это?

— Я очень плохо отношусь к антидепрессантам. Тебе, относительно здоровому человеку, они не нужны. Поверь, если бы ты начала сходить с ума, я бы заметил.

— У Виктора Олеговича, видимо, тоже проблемы со сном. Сейчас его видела… посидели с ним в саду… поговорили.

— Какая прелесть, — проворчал Андрей и снова повернулся к ней спиной. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — тихо сказала Женя, в душе надеясь, что к утру Рысь-старший забудет о своем намерении.

— Спишь? — минут через пятнадцать спросил Андрей.

— Не-а.

— Обними меня. Вдруг это поможет тебе заснуть.

Женька подобралась к нему ближе и обняла за спину.

— Есть еще одно средство от бессонницы. Железно вырубишься.

— Какое?

— Раздевайся.

* * *

Народное средство в виде сексуальных утех, видимо, успокоило Андрея больше, чем Женьку. Проснулся он в одиночестве, в довольно поздний час, но надо сказать в очень хорошем настроении. На прикроватной тумбочке его ждала записка от жены, написанная ровным и красивым почерком: «Андрюша, доброе утро! Я ушла…», а дальше длинно и подробно, куда и зачем ушла. Андрей улыбнулся. Это так мило и так, кажется, по-дольчегабановски в век современных технологий написать записку от руки. Одно немного омрачило его настроение. Переведя взгляд на аквариум, стоящий на столике у окна, заметил, что золотая рыбка Дольчика отошла в мир иной. Не вставая с постели, он позвонил Женьке, разузнал, где она находится и в каком настроении, и понял, что о смерти питомца жена еще не знает. То ли не заметила с утра, то ли рыбина аккурат дождалась ее ухода и померла в одиночестве.

Андрей принял душ и спустился на кухню, чтобы выпить чашку черного кофе. Его верный помощник сидел за баром и уминал ягодный чизкейк, запивая зеленым чаем.

— Не успел позавтракать, — объяснил Федор, — ношусь с утра как савраска.

— Федя, у нас опять труп.

Федя, не переставая жевать, достал телефон.

— Ты Каверину? — спросил его Андрей и, получив утвердительный кивок, помотал головой: — Нет-нет, Марка Анатолича по таким мелочам не надо беспокоить. Рыбка у Дольчегабаны сдохла.

— Серьезно? Женя расстроилась, наверное. Она же так любила эту рыбку.

— Она еще не знает. Иначе бы причитала на весь дом.

— Точно сдохла?

— Хочешь пульс у нее пощупать? Пошли, — пошутил Андрей и еще раз восхитился хладнокровием, с которым Федя готов был позаботиться и о трупе человека, и о трупе золотой рыбки.

Они поднялись в спальню. Присели на тахту у столика и уставились на аквариум. Сомнений не было, рыбка покинула этот бренный мир, не выдержав очередного переезда.

— Может, собаку купить? — задумчиво предложил Федя.

— Нет. Ни за что. Ты, что, Дольчика не знаешь? Она будет есть с ней из одной тарелки и укладывать в нашу постель. Никаких собак.

— Ясно.

— Федя, что у тебя с Машкой? — внезапно переключился на другую тему.

— Хорошо. Машка живет у меня, кошку завели.

— А ты хотел собаку? Значит дома Машка тебе не дала псину завести, так ты решил завести ее здесь, чтобы я страдал и мучился. Федя, может, тебе жениться?

— Так мы уже. Вам делал документы, так и себе шлепнул.

— Очуметь, Федор! — неподдельно удивился Андрей такой прыти. — Молодец! Поздравляю!

— Спасибо, — смутился он.

— А чего без кольца?

— Не купили еще. Тупо некогда. То Машка работает, то я.

— Погнали, Федя. Сначала за рыбой, потом за кольцами. Мы-то тоже без колец. Ты бы хоть словом обмолвился, я б тебе подарок подарил.