Глава 27

— Куда ты меня привез? — спросила Женька, стоя перед незнакомой квартирой. Будучи навеселе, она не сразу поняла, что ночевать они едут не домой.

— Сейчас узнаешь, — загадочно ответил Андрей, открывая замок.

— О, еще один сюрприз! Кто-то сегодня очень постарался! — весело засмеялась, вошла в распахнутую дверь и остановилась.

— Еще раз с днем рождения, — сказал муж и вложил ей в руку ключи. — Я же тебе еще ничего не дарил. Вот твой настоящий подарок, вечеринка не считается.

Женя глянула на связку ключей в своей ладони, осмотрелась и ничего не поняла.

Взгляд, обежавший пустые стены, снова притянулся к лицу мужа:

— Где?

— Что — где?

— Подарок где?

Андрей расхохотался, и его смех эхом пронесся по комнатам.

— Вот! Дольчегабана, оглянись! Вот твой подарок! И эти стены, и этот пол, и потолок, и кухня, и ванная, и спальня, и гостиная! Это все твое!

— Квартира? — наконец до нее дошло, и лицо осветилось радостным изумлением. — Ты купил ее? Для меня? Мне? — все еще не веря, сыпала вопросами.

— Да. Я купил ее тебе. Это мой тебе подарок.

— Мы переезжаем?

— Если хочешь, можем переехать, но сначала с папой договорись, — усмехнулся Рысь. Забавно было видеть, как в ее темных глазах непонимание сменяется детским восторгом.

— Боже мой, — прошептала Женя, свыкаясь с самой мыслью, что у нее есть собственное жилье. И не какая-то задрипанная комната в коммуналке с сумасшедшими соседями, а нормальная квартира.

Теперь, когда все прояснилось, Женя сбросила туфли и прошлась, оглядывая помещение новым взглядом. Светлые комнаты в нейтральных тонах были еще пустые, без ощущения тепла и уюта. То ли Андрей не успел, то ли намеренно не стал заботиться о деталях, но Женя испытывала за это бесконечную благодарность. Она уже знала, как обустроит каждый уголок, какие картины повесит на стену, какие цветы и в какое кашпо поставит в гостиной.

Это не пустота — это чистый холст, который она сама разрисует красками.

— Ванная, господи, — открыв дверь, замерла на пороге.

Андрей ходил за ней по пятам и включал свет, заботясь, чтобы она не запнулась о что-нибудь и не загремела на пол, ибо Женька даже в пустой квартире найдет обо что запнуться и расшибить себе лоб.

— Да моя комната в коммуналке и то меньше!

Гостиная тоже оказалась свободна для ее фантазий. В ней не было мебели, зато у камина стояла корзина с пледом и носками с оленями.

— Боже, Андрюша! Носки с оленями! Ты даже их купил! Ты все запомнил! Это самый лучший подарок в моей жизни!

Женя не кружилась в танце и даже не прыгала на месте, но вся буря восторга, какую она сейчас переживала, прекрасно отражалась на порозовевшем от волнения лице.

— Носки? То есть можно было просто купить тебе носки?

Засмеявшись, Женя вернулась в спальню. О ней Андрей позаботился чуть больше — там стояла кровать.

— Нравится?

— Нравится, — улыбнулась она, но улыбка чуть померкла. — Словно намек, что мне пора уйти из твоей жизни…

Рысь вздохнул:

— Во-первых, я купил тебе квартиру, потому что могу ее купить. Решил, что нужно пользоваться с умом и толком своими возможностями. Независимо от того, как у нас с тобой все сложится дальше, эта квартира твоя. Не хочу, чтобы ты впредь болталась по коммуналкам. Во-вторых, Дольчегабана, ты в своем репертуаре. Папа подарил тебе машину. Ты теперь воспримешь это как намек, что самое время сесть и уехать куда-нибудь подальше?

— А папа подарил мне машину? — вспыхнула Евгения.

— Это еще один сюрприз. В одной из своих розовых коробок найдешь ключи. Но только не сейчас. — Посмотрел на шикарный вид из окна, и услышал тихое падение на пол чего-то легкого: то упало ее платье.

— Это лучшее, что ты когда-либо делала, — повернувшись, сказал он.

* * *

Проснувшись, Женя не застала Андрея дома. Он уже куда-то уехал по делам, а она так крепко спала, что не заметила его ухода. Не помнила, чтоб он куда-то с утра собирался, впрочем, его постоянное отсутствие стало привычным.

Сварив чашку кофе, Женя окинула мысленным взором предстоящий день. Как бы ей ни хотелось остаться в своей новой квартире, вернуться домой все равно придется, ибо, кроме вечернего платья и той простыни, в которую она укуталась вместо халата, больше вещей у нее здесь не было. В дополнение к этому еще и Виктор Олегович захотел срочно о чем-то поговорить. Признаться, Женя немного насторожилась, что же это за важный вопрос, который он не мог или не хотел обсуждать с ней по телефону.

Теряясь в догадках, Женя поехала домой. Сменив изрядно помятое вечернее платье на удобный спортивный костюм, пошла на поиски свекра. Виктор Олегович прогуливался по саду, заодно играя с собакой. Он бросал мяч, Бруня весело рвалась за ним вперед, лаяла от радости, а потом тащила его обратно к нему. Если Виктор Олегович задерживал у себя мяч дольше, чем это казалось собаке допустимым, она снова заливисто лаяла. Старик посмеивался, лицо светилось неподдельной радостью. Женя знала, что он привязался к собаке, хотя не желал этого признавать. На Брунгильде новый ошейник, и игрушку, которую кидал Виктор Олегович, Женя ранее не видела. Шерсть у собаки блестела, бока округлились; Бруня перестала быть жадной и уже не бросалась на еду, как будто ее до этого год не кормили.

— Добрый день, — улыбнулась Евгения.

— Ну, все, все, загоняла ты меня. Отдыхай, — улыбнулся старик не то собаке, не то Жене, и потрепал Бруню по шерсти.

Овчарка бросила синий мяч у его ног и села у лавки, тяжело задышав и высунув язык.

— Признайтесь, вы с ней подружились.

— Подружились, — Рысь снова погладил собаку. — Она умная. И отзывчивая. Как же по-другому? Пришлось подружиться, она ведь теперь с нами живет.

Бруня, словно подтверждая ответную любовь к Виктору Олеговичу, вильнула хвостом и замолотила им по земле. Что-то было общее у Рыся и этой старой немецкой овчарки. Наверное — годы опыта. Оба они старые, умудренные жизнью.

На улице было хоть и безветренно, но прохладно, и Женя забеспокоилась:

— Виктор Олегович, давайте зайдем в дом. Не хочу, чтобы вы простудились. Сейчас погода самая обманчивая. Только кажется, что тепло, но на самом деле тепла уже нет.

— Есть тепло, есть… и надо наслаждаться им, пока не наступила зима. Да и зима уже не страшна. Сколько мне осталось… этих зим…

— О, боже, что за разговоры! — оборвала его Евгения. — Что за настроение!

— Молодежь, — засмеялся он. — Как вы не любите слышать простую правду жизни.

— Не люблю, — призналась Женя и проворчала: — Будто больше поговорить не о чем.

— Пойдем прогуляемся. Обсудим кое-что. Хочу посоветоваться.

Женя удивилась. Что же он задумал, раз хочет ее совета?

Взяв его под руку, она пошла по аллейке рядом с ним шаг в шаг. Бруня сначала навострила уши, ожидая, что ее позовут, но команды «гулять» не поступило, и она улеглась на лавку, сложив, как обычно, голову на передние лапы.

— Мне кажется, я совершил ошибку, — начал свекор.

— Что случилось? — озабоченно спросила Женя.

— Я про Андрея. Я втянул его в свои дела, почему-то подумал, что так и должно быть.

— Возможно, действительно так и должно быть.

— Я вижу, как ему тяжело.

— Что вас натолкнуло на эту мысль? — удивилась Женя. — Я ни разу не слышала, чтобы он жаловался. Он сейчас очень увлечен работой. Весь в делах.

— Сложно это — доказывать сыну, что он что-то для тебя значит, когда целая жизнь прошла. Он взрослый человек. Без меня он из мальчика превратился в мужчину. Иногда мне кажется, что между нами нет ничего общего, кроме фамилии. И эту он не хотел брать, я его заставил. Он совсем другой.

— Вам стоит узнать его поближе, — осмелилась Женя дать совет. — Прислушаться к нему. Посмотреть, как он поступает в тех или иных ситуациях.

— Я пытаюсь. Но, кажется, все мимо. Возможно, если бы я его воспитывал, он был бы мне ближе. Он был бы другим.

— Он вырос хорошим человеком.

— Да, это верное. Со мной он мог запросто вырасти раздолбаем…

— Я не то имела в виду.

— Я знаю, — улыбнулся Рысь. — Шучу, конечно. Понимаю, что ты хотела сказать.

— Андрей хороший человек. Гораздо лучше, чем хочет казаться.

Виктор Олегович впал в задумчивость, и Женя заметалась в мыслях. Возможно, именно сейчас нужно сказать Рысю всю правду о них с Андреем, об их фиктивном браке и договоренности. Неважно, что он подумает и что решит, но ей крайне необходимо высказаться.

Когда Виктор Олегович не заполнил возникшую паузу, Женя решилась:

— Андрей хороший человек, — повторила она. — Вы можете им гордиться. Я знаю это по собственному опыту. — Вздохнула, набираясь смелости. — Он ведь мне помог. Наш брак… это просто формальность, чтобы… чтобы вы помогли мне. Это фикция. Все не по-настоящему.

Рысь резко остановился. Так резко, что Женя едва удержала равновесие, чтоб не запнуться. Он повернулся к ней и долго изучал ее лицо. Женя чувствовала, как под его взглядом ее внутренности холодеют, а щеки тем временем покрываются румянцем.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил он.

— Не хочу врать. Не хочу притворяться, — проговорила, не отводя глаз.

— То есть, и твоя забота, и хорошее отношение, и мир, который у нас установился, и твой чай с мятой для меня по вечерам — все притворство?

— Нет! Конечно нет!

— Тогда мне не о чем волноваться, — просто сказал он, и они двинулись дальше по дорожке. — Строго говоря, вы не очень похожи на двух людей, которые так уж обременены обществом друг друга. Остальное мне мало интересно.

Женя улыбнулась, обрадовавшись такой реакции отца, и внутренне успокоилась. Возникшее между ними понимание не было наигранным. Она вообще не старалась понравиться или завоевать доверие, все выходило само собой.

— Я совсем не тот отец, о которых мечтают мальчишки. Вряд ли я мог бы служить примером и быть в глазах сына героем. Живя со мной, Андрей практически не видел бы меня. Я с трудом признаю свои ошибки, мне сложно говорить о чувствах…

— Ну вы же говорите об этом со мной! Скажите и ему то же самое!

— Почему-то с тобой говорить легче, — рассмеялся Виктор Олегович. — И сам не заметил, как разоткровенничался.

— Тогда сделайте что-нибудь…

— Вот мы и подошли к самому главному. Об этом все время думаю. Об этом хочу поговорить. Был момент, когда Андрей очень сильно нуждался во мне, но я ему не помог…

Женя хоть и догадалась, о чем пошла речь, но перебивать не стала.

— Я не имел представления, как это для него важно. Ну, случилось что-то… поменял работу, занялся другим делом… только и всего. Тысяча людей так делает! Так я рассуждал. И только теперь понимаю, что тогда Андрей лишился чего-то важного, основополагающего.

— Он ведь сам не захотел возвращаться в медицину, сам отказался от практики.

— Потому что никто не сказал ему: «…ты профессионал, работай, делай свое дело…». Возможно, этим человеком должен быть я. Возможно, в тот момент отец должен был сказать сыну: «Сынок, ты лучший. И дело вовсе не в тебе, наплюй на все…»

— Знаете, — пылко сказала Женя, — я с вами соглашусь. Почему-то все говорят, что слова ничего не значат, главное — поступки. Но это не так. Не всегда так. Слова тоже много значат. Иногда не хватает двух слов, чтобы подняться. Двух слов, чтобы двигаться вперед.

— Ладно, — вздохнул он, словно рукой махнул, — говорить уже поздно. Сам не люблю эти вероятно-статистические рассуждения. Но я хочу сделать. Я знаю, что он мечтал открыть наркологический центр. Я хочу исполнить его мечту. Хочу восстановить справедливость и дать ему то, чего он лишился.

У Жени захватило дух от этой идеи, но она засомневалась:

— Он говорил, что не хочет быть врачом.

— Ему и не надо. Он может быть учредителем, набирать персонал и все контролировать. Делать все, что должен, что хочет, но не быть врачом. Это его сфера, я уверен, что он справится и будет на своем месте. Мы вернем его в медицину, но в другой роли. Это будет новый путь. Его успех, удачливость, плодотворность, все будет зависеть только от него, а не от какого-то дяди, на которого он работает.

— Это замечательная идея, — одухотворенно проговорила Женя, проникнувшись оптимизмом свекра. — А от меня что требуется?

— Помощь по внедрению всего этого в жизнь, — усмехнулся Рысь. — Я у Андрея на виду, а хотел, чтобы это было сюрпризом. Ну, хотя бы до определенного времени. Пока мы все не подготовим. Скажем, как подарок. В общем, много будет волокиты, которую надо держать под контролем.

— Я поняла. Можете на меня рассчитывать. Тем более заниматься мне особо нечем. Я с удовольствием помогу.

Женя понимала, что довольно опрометчиво обещать свое полное содействие в том, в чем вообще не разбираешься, но отказать Рысю не могла. Она пока не видела, какой от нее будет толк, но надеялась разобраться.