Глава 26

— Не сворачивай, — сказал Андрей водителю. — Мы едем домой.

— Почему? — удивилась Женя столь резкой смене планов. — Ты же сказал, что нам нужно куда-то заехать.

— Уже не успеем. Тебе нужно собраться. Думаю, сегодня для этого понадобится чуть больше времени, чем обычно.

— Куда собраться?

Андрей не соизволил ответить, но его многозначительный взгляд означал: «Это сюрприз».

Женя нетерпеливо заерзала. И не от большой радости, как можно сначала подумать. От неловкости. Ей нужно хоть что-то знать, чтобы подготовиться. Боялась разочаровать Андрея своей реакцией, он ведь все это делал для нее, стремясь порадовать, и должен быть вознагражден радостным блеском в ее глазах.

— Намекни хоть немного.

Муж тяжело вздохнул:

— Ты не оставляешь мне ни единого шанса.

Ой, только не нужно про шансы… Женя поморщилась, снова вспомнив про визит Игоря. Как он мог подумать, что она к нему вернется? Настолько слеп? Самоуверен? Или она настолько дура в его глазах?

— Я очень волнуюсь, — ответила рассеянно.

— Не волнуйся, будет небольшой прием, на котором соберутся все твои друзья, — Андрей отвечал все еще сухо и ровно, без привычных усмешек. Это и настораживало, и расстраивало одновременно. Чувства бывшего ее ни капли не волновали, но Рыся она обижать не хотела.

— А они у меня есть? Друзья… — засмеялась Женя.

— Есть. И немало, как оказалось, — усмехнулся Андрей.

Она перестала задавать вопросы, чтобы не злить мужа, несмотря на то, что такой ответ ее не успокоил, а лишь разволновал. Давно понятно: они по-разному смотрят на многие вещи. Что для него пустяк, для нее — проблема. Если он запланировал выход в свет, ей и выйти-то не в чем, она не успела купить ничего подходящего. Она об этом и не думала.

— Если переживаешь насчет платья, то не стоит, — успокоил Андрей, будто догадываясь о ее сомнениях.

— Хорошо, — послушно умолкла жена, чуть позже убедившись, что глупо вообще было переживать по поводу наряда. Андрей, конечно же, все предусмотрел. В спальне на кровати она нашла несколько платьев.

— Я теперь лучше понимаю женщин. Клянусь, это был мой первый и последний поход в магазин за платьем. — Рысь улыбнулся, и Женя почувствовала облегчение. Недовольство мужа постепенно угасало.

— Выбрать — всегда самое сложное, — засмеялась.

— Выбирай. Что понравится, оставим. Что не понравится, завтра отправлю в магазин обратно. Хочешь, все оставь.

Женя замерла, сразу обратив внимание на белое платье. Да, черное — беспроигрышный вариант. Вишневый цвет ей тоже очень к лицу. Но она захотела белое, взмолившись про себя, чтобы оно оказалось в пору. Видимо, в ней заговорило нереализованное желание побыть невестой.

Все это время Андрей наблюдал за ней. Кажется, она немного пришла в себя и успокоилась. Почти исчезла из глаз тревога, щеки порозовели. Он все смотрел и думал, какая же она красивая. И снова злился оттого, что не получалось у них гладко. Женька переоделась, примерив новый наряд, и теперь рассматривала себя в большое зеркало. Холодное и бездушное, оно не отражало всей ее красоты и очаровательности.

— Я надену это, — сообщила она.

— Я почему-то так и подумал.

Он тоже первым взял именно белое. Потом прихватил еще парочку, чтобы у нее был выбор.

— Другие не будешь примерять?

— Не хочу, — качнула головой. — А то засомневаюсь.

— Сегодня твой день. Делай то, что хочешь. Если пожелаешь пойти в майке и джинсах, то валяй, я совсем не против.

— Ну уж нет, — довольно хмыкнула она. — И с размером ты угадал.

— Это было нетрудно. Я посмотрел бирки на твоей одежде.

— Ну! Теперь ты наконец скажешь мне эти слова? Я жду!

Рысь замер, выдерживая торжественную паузу.

— С днем рождения, дорогая.

Женька запищала и бросилась ему на шею. Он подхватил ее, и они долго стояли обнявшись.

— Ты даже не представляешь, что это значит для меня. Нет, не платья… Твое внимание… то, что ты не забыл… что готовился.

— Я не мог по-другому. В последнее время у тебя было не так много поводов для радости. Как я мог это упустить?

— Да, в последнее время я почему-то первая в очереди за неприятностями.

— Не переживай, Дольчегабана. Если сегодня что-то упадет на голову, то не только на твою, на мою тоже. Нас теперь двое.

Их брак был заключен по чисто деловым соображениям. Но сегодня Женьке хотелось увидеть что-то большее, чем просто союз, призванный ее обезопасить. Хотелось, чтобы за легковесными словами Андрея стояло нечто большее, чем привычная ирония.

— Андрюша, как тебя благодарить? — счастливо вздыхала она.

— Мне даже как-то неловко напоминать, как именно жена может поблагодарить мужа, — тихо сказал он.

Женька тут же подалась к нему и пылко поцеловала. Ее губы были упругими и теплыми. Поцелуй получился чувственным и сладким.

— Мы опоздаем… — напомнила, но Андрей не отпустил ее, а снова привлек к себе, обняв за плечи, так что тела их теперь соприкасались целиком. Поцелуй сразу стал более глубоким. И чем дольше они целовались, тем больше страсти было в их объятиях.

— Опоздаем, — выдохнула она, стараясь перевести дух, но не спеша высвобождаться из его рук.

Он покачал головой, расстегивая молнию у нее на спине. Пальцы действовали проворно, и в считанные секунды платье упало на пол. Сегодня они оба испытали много противоречивых эмоций. Секс — это хороший способ сбросить напряжение, тем более они достаточно хорошо изучили друг друга и знали, как быстро доставить друг другу удовольствие. Это отличный способ расслабиться, вот только каждая новая близость делала их уязвимее. Все сложнее становилось держать чувства в строгой форме договора. Женщины ведь склонны идеализировать партнера, с которым спят. Немногим удается сохранить холодный разум после горячих ночей. У мужчин же все наоборот. Для них секс всего лишь физическое взаимодействие, которое может быть не связано с метаниями души. Они легко могут спать с одной, а любить другую. Или не любить вовсе…

— Пойдем в душ. Сделаем это там. Мне все равно надо в душ, — прошептала Женя.

Тяжело дыша, Андрей отстранился и посмотрел ей в лицо. Сделать это было нелегко — не хотел ее отпускать. Его переполняло возбуждение, в паху болезненно ныло. Кроме того, он остро чувствовал ее отчаянное желание в его прикосновениях, и не хотел это терять. Боялся, что даже секундное промедление остудит пыл.

— Нет. Не сейчас. — Подтолкнул ее к кровати, и Женька с готовностью ответила на его порыв, освобождаясь от белья. От своей одежды он избавился сам.

Они спешили. Совсем не потому, что опаздывали на праздничный ужин. Они торопились прижаться друг к другу. Торопились отдать и взять. Погрузиться в темноту забытья и снова выплыть на свет. Остаться без воздуха и сделать новый вдох. Он хотел заполнить ее собой, она — принять его целиком и отдаться без остатка. Ее нетерпеливые вздохи лишь подстегивали его. Андрей накрыл ее грудь ладонями, потом, убрав руки, крепче ухватил ее за бедра, еще немного приподнимая, чтобы она удобнее обхватила его ногами. Она ахнула и впилась короткими ногтями ему в плечи. Обоих захлестнуло ошеломительно приятное чувство, когда его возбужденная твердая плоть настойчиво устремилась внутрь. Женькино тело выгнулось, голова откинулась назад, и с губ сорвался протяжный чувственный стон. В ответ он безжалостно вдавил ее в кровать, глубоко двигаясь. Сильнее. Она яростно сжимала его своими мышцами, не давая никакой возможности растянуть удовольствие. Жар внутри нее увеличивался, разрастался, сжигая остатки его терпения. Удовольствие, как молния, прошибло ее тело. Она содрогнулась и кончила. Он, излившись в нее, издал вскрик, который смешался с ее стоном…

Несколько минут они лежали молча. Усмиряя дыхание и остывая после быстрых страстных ласк. Тело все еще дрожало сладкой дрожью, кровь до сих пор бурлила, и Женька почувствовала слабое разочарование, что придется покинуть их теплую, пахнущую сексом постель. Ей расхотелось куда-то ехать. Она бы осталась, чтобы все повторить.

Андрей быстро глянул на нее, она словила его взгляд и поняла, что он думает о том же.

Со вздохом она приподнялась.

— Мало.

— Это именно то, что мне хотелось сейчас услышать, — самодовольно улыбнулся он в ответ.

— Это правда, — призналась, смутившись.

После недавней близости ее глаза все еще блестели. Грудь тяжело вздымалась и подрагивала, губы припухли от поцелуев, а спутанные волосы падали на лицо. Такая разгоряченная, она выглядело боле чем сексуально, и Андрей снова почувствовал нарастающее возбуждение.

Новые платья в беспорядке валялись на полу. Рысь уже не думал о вечеринке, которую они с Даней так тщательно готовили. Он думал о ночи. О тех минутах, которые проведет с женой в кровати.

— Все. Пора. Я первая, — вскочила Женька и убежала в ванную.

Андрей не возражал. Иначе они не доедут до ресторана. Пока она была в душе, он приготовил себе одежду. Не только Женя должна сегодня выглядеть прилично. Впрочем, его гардероб давно уже претерпел существенные изменения. Строгие костюмы потеснили джинсы и футболки, а кроссовки разбавились туфлями. Не сказать, что это сильно его расстраивало, но галстук все же иногда давил.

Жене понадобилась пара минут, чтобы освежиться. Затем она высушила волосы, собрала их в гладкий пучок и накрасилась. Андрей тоже уже привел себя в порядок. Перехватив его внимательный взгляд, она бессознательным движением одернула платье на бедрах.

— Поехали?

* * *

Шаги гулко отдавались в ночном неподвижном воздухе. Он шел по набережной к тому месту, где его ждала одинокая мужская фигура. Не медлил, но и не торопился. Шагал размеренно, ничем не выдавая своей заинтересованности. Хотя внутри готов был ко всякому.

Никто не знал, куда и зачем он сорвался. Никто, кроме Ивана, который давно перерос все возможные определения своей должности. Он давно работал на него, слышал многое, знал еще больше, решал не только служебные, но и личные проблемы. В общем, стал близким и верным ему человеком, насколько это было вообще возможно в его мире.

Когда Майер поравнялся с Филатовым, Иван прошел чуть дальше, чтобы не мешать разговору, но в то же время не упускать все происходящее из виду.

— Спасибо, что пришел, — начал Филатов с благодарности. Сам он сухощавый, но лицо его было тяжелым, видимо, за счет широкого подбородка и крупного носа. Лысеющая голова острижена коротко, по-спортивному.

Янис не отказал ему во встрече, ибо этот ход при необходимости можно обернуть в свою пользу, но встретил его слова с холодным презрением:

— Давай без экивоков, у меня нет на это времени. Ты сорвал меня с важного мероприятия. Я пришел.

Может, в личной жизни у Егора Валентиновича не все складывалось так, как он хотел, но в профессиональной деятельности он был человеком решительным, и разговаривать с ним таким тоном осмеливались немногие. Майер относился к тем, с кем Филатов предпочитал не пересекаться и контактировал только при острой необходимости. В бизнес-кругах Янис был известен холодным умом и бессердечной расчетливостью. Много лет назад они с братом создали несколько микро-финансовых компаний, потом объединили их в одну большую. Благодаря изощренному уму и прочим методам группа компаний росла как на дрожжах. За прошедшие годы их семейный тандем обеспечил практически полное уничтожение конкурентов. Янис внимательно следил за всеми делами, содержал мощную службу безопасности и обладал полной информацией не только о руководителях подконтрольных предприятий, но и об остальных фигурах, попадавших в поле его интересов.

В общем, он представлял собой как раз тот «айсберг», который способен потопить любой «титаник». Почует добычу — вцепится мертвой хваткой.

— Знаю, что ты встречался с сыном Рыся.

— Допустим.

— Что он хотел?

— Ты меня позвал, чтобы вопросы задавать?

— Что бы он ни предложил, я дам тебе больше.

— Если что, беру только борзыми щенками, — сухо рассмеялся Янис.

— Я не шучу.

— За что ты хочешь дать мне больше? За банкет? Андрей попросил устроить для жены праздник в моем ресторане. Банкет сегодня. Так что если ты хотел предложить большую цену, то ты опоздал. Праздник уже начался.

— Не спеши…

— У меня нет времени на пустые разговоры. Ты и сам знаешь, что тебе нечего мне предложить, — оборвал Майер, понимая, к чему ведет Егор Валентинович. Решил быть умнее и сыграть на опережение — отдать малую часть, чтобы не потерять все.

— Между нами было некоторое недопонимание, и я точно знаю, что сейчас ты преследуешь свои цели. Андрей Викторович знает об этом?

— Попробуй раскрыть ему на это глаза. У тебя нервов не хватит играть со мной в такие игры.

— Подожди! — Филатов схватил его за локоть, едва он сделал движение, чтобы развернуться и уйти.

Иван, стоявший чуть поодаль, тут же потянул руку под пальто, но Янис поднял ладонь, останавливая его от дальнейших действий.

— Я просил не отнимать у меня время. А ты ведешь какие-то непонятные разговоры, — говорил он резко и властно. — Есть что-то конкретное? Тогда говори.

Холодная струя воздуха, взявшаяся вдруг неизвестно откуда, полоснула лицо.

— Что бы ты сказал, если бы узнал, что Рысь причастен к смерти твоего отца? Вписался бы тогда за его сынишку? Или думаешь, Виктор Олегович поддерживает вас от большой душевной щедрости? Он родного сына всю жизнь не признавал. Зачем ему чужие дети? Он совесть свою успокаивал. Так что бы ты сделал, если бы узнал, что Рысь виновен в смерти твоего отца?

— Хочешь знать? — Майер улыбнулся такой ледяной улыбкой, что Егора Валентиновича обдало холодом. — Предоставь мне доказательства, и тогда ты узнаешь, что я сделаю.

— У меня есть свидетель.

— Твой свидетель живой? Ты прям Сивка-бурка, Фил. Я думал, в живых уже никого не осталось.

— Живой. Я знаю, кто тебе нужен. Найдешь человека — он тебе все расскажет.

— А если не найду?

Филатов усмехнулся:

— Найдешь.

— Кто это?

Фил достал из кармана листок, на котором было написано два слова.

Ловягин. Лава.

— Что за Лава? Не слышал о нем.

— Конечно, не слышал. Кто-то очень постарался, чтобы ты о нем никогда не услышал. Он работал на них в то время. Выполнял кое-какие «особые» поручения. Ты же помнишь. Ходили разговоры, что Эстонца подставил кто-то из своих, но эту версию быстро замяли.

Он помнил. Эти разговоры. И кое-что другое. Потому что был тому свидетелем и чудом остался жив. После убийства отца их с Даней перевезли в безопасное место. Детская память, шокированная и разорванная на куски, долго не принимала новую реальность. Все смешалось. Он по сей день пытался все вспомнить и четко выстроить, но у него не получалось. Слишком много времени прошло. События тех далеких дней постепенно выцвели, как чернила на бумаге. Все меньше оставалось в голове деталей. Бывало, и новые прибавлялись. Но уже трудно было сказать, то ли это правда, то ли детские фантазии.

Слава богу, брат этого не видел. Ему и так пришлось туго. Потом…

— Почему ты решил, что он мне что-то скажет?

Фил напряженно помолчал.

— Потому что терять ему уже нечего.

— Откуда информация?

— Прости, но этого я тебе сказать не могу. Мой информатор хочет жить. Сам понимаешь.

— А ты? Жить хочешь? — тихо спросил Янис, отвернувшись от него и взглянув на темную воду. — По самому краю ходишь, Егор Валентинович…

— Когда все узнаешь — не забудь про меня, — на прощанье сказал Филатов и двинулся прочь.

— Поверь. Не забуду, — пообещал Майер, провожая мужчину долгим взглядом.

Как только Филатов отошел, Иван приблизился и безмолвно застыл рядом.

— Ваня, ты все слышал? Приставь к Филу своих лучших спецов. Я хочу знать о каждом его шаге. Если Рысь тоже его водит, постарайся, чтоб вам не стало тесно.

— Понял. Сделаю.

— И вот этого мне найди.

Иван кивнул, сунул листок в карман пальто и достал телефон, принявшись сию секунду выполнять поставленные задачи. Янис вытащил сигареты и прикурил.

Знал Филатов, за что цеплять. Смерть отца — его незаживающая рана. Сколько себя помнил, искал правду и уже почти потерял надежду что-то найти.

— Поехали, Ваня. Я не хочу пропустить весь праздник. — Сделав несколько глубоких затяжек, Янис выбросил сигарету и торопливо двинулся к машине.

Они вернулись в ресторан. Внутрь он вошел так же, как и вышел, — через служебный вход. Сразу поднялся в кабинет, чтобы раздеться. Даня стоял перед раскрытым шкафом и застегивал браслет часов. Волосы его были влажными. Он сдержал данное Андрею обещание: закончил сервис на кухне и собирался выйти в зал к гостям. В последнее время Даниил не так часто надевал поварской китель, но день рождения жены Рыся считался особым поводом.

Увидев брата в верхней одежде, он удивился:

— Ты откуда?

— Потом поговорим, — немногословно отозвался Янис и убрал свое пальто в шкаф.

— Плохие новости? — Даня изучающе глянул на угрюмое лицо брата.

— Разные.

Янис двинулся к двери, но дорогу ему тут же преградили.

— Брат, ты же знаешь, со мной так нельзя. Я не уйду, пока ты не скажешь, где был и что произошло.

— Даня, — тяжело вздохнул он, — сейчас точно не время, пойдем к гостям.

— Гости никуда не денутся. Говори.

В упрямстве брат не уступал ему самому, поэтому спорить они могли бесконечно.

— Я встречался с Филатовым. Он сообщил, что Рысь причастен к смерти папы. Другими словами, это Рысь заказал нашего отца, — отчеканил Янис и, пока Даня переваривал новость, оттеснил его от выхода. Нужно любой ценой удержать этого безумца от необдуманных поступков.

— Что он сказал? — спросил потрясенно, щека у него дернулась.

— Есть свидетель.

Еще раньше, чем тот бросился в коридор, Ян схватил брата за плечи.

— Вот поэтому я и не хотел говорить тебе это сейчас!

— Пусти меня! Отпусти! — Продолжал рваться к дверям, но Янис держал его стальной хваткой и не собирался отпускать, пока тот не придет в себя.

— Я хочу все выяснить!

— Если ты сейчас же не успокоишься, я тебя вырублю! — рявкнул он и тут же выполнил обещание, двинув ему локтем в челюсть. Не сильно, но достаточно, чтобы Даня отлетел от двери и оставил свои намерения.

— Ах, ты, сука, челюсть мне сломал… — взвыл. Но не от боли, а от обиды.

Янис усадил его на диван.

— Все в порядке с твоей челюстью. Я тебя предупреждал. Два раза не повторяю. А теперь посиди тут в одиночестве, остынь немного.

Подумав, что надо бы отправить брату лед, он вышел и запер кабинет на ключ.

* * *

Торжество проходило в зале, украшенном пионами. Они источали тонкий аромат и пьянили не хуже шампанского, коего Женя за сегодняшний вечер выпила безумное количество.

— Мне кажется, сегодня я напьюсь, — прошептала она Андрею на ухо.

— Ты уже напилась, — посмеялся он.

— Ты только не оставляй меня одну… чтоб чего-нибудь не случилось…

— Не переживай, больше я не совершу такой ошибки.

Женька мастер попадать в неприятности. Она из тех, кто на пустом месте организует себе приключение. Они оба в этом уже не раз убедились.

— Я очень люблю пионы. Просто обожаю их. Если бы у нас была нормальная свадьба, то букет невесты я бы выбрала из пионов.

— Да, букет невесты — это как раз то, чего не хватает твоему наряду.

— Платье великолепное, но мне в нем чертовски жарко.

Сейчас, когда они с Андрюшей танцевали, было еще жарче. От его рук и от собственных мыслей. В них Женька была уже не здесь. На нее нахлынули воспоминания, и она прокручивала их в голове, как кинопленку, на некоторых кадрах задерживаясь особенно долго.

— Я бы с удовольствием помог тебе от него избавиться, но, к сожалению, придется подождать. Ты еще должна разрезать праздничный торт и угостить всех своих друзей.

— Друзей, — шутливо проворчала Женя. — Спасибо, что прокурора не пригласил ко мне на вечеринку, а ограничился следователем.

— Наденька тут не следователь. Наденька теперь подруга Коваля. Вот такой судьба сделала поворот.

— Главное, чтоб нас не занесло на очередном таком повороте, — посмеялась жена.

Андрюша постарался, собрав приличную компанию. Их всех и правда можно назвать ее друзьями. Это люди не из прошлого, это люди, которые как-то поддержали ее в настоящем. Коваль с Надей. Марк, Федя, их жены. Виктор Олегович и друзья Андрея, которые помогли все это организовать. Анжелка и некоторые девочки из салона. Даже заклятая подружка здесь. Все они связаны друг с другом и с Андреем, все они из ее новой жизни.

— Златку ты зачем притащил?

— Как зачем? Это особый номер развлекательной программы. Она была первая в списке приглашенных. Дольчегабана, считай, это твоя минутка славы. Забудь, что такое стеснение и смущение. Забудь, что такое, когда тебя подставили или кинули. Будь королевой.

— Минутка славы? Скорее, минутка тщеславия.

— Или так. Без разницы.

— Господи, вокруг столько охраны, будто первых лиц государства охраняют.

— Ты и есть первое лицо. Все меры предосторожности исключительно из-за тебя. Не дай бог тебя сопрут.

Женя засмеялась:

— Не ври. Ты только радоваться будешь, если я куда-нибудь денусь.

— Не сегодня.

Женька вздохнула и склонила голову ему на плечо. Усталость смешалась с опьянением. Почему-то явственно ощутился вес собственного тела — двигаться стало тяжело. Да и лень.

— Слушай, — попыталась взбодрить себя разговорами, — а как так получилось, что все подарки в одинаковой упаковке?

— Зачем тебе знать?

— Я сначала подумала, что это часть декора.

Андрей засмеялся:

— Даня очень придирчив к мелочам. Ни одна деталь не должна выбиваться. Даже цвет оберточной бумаги. Поэтому всех предупредили, чтоб подарки не упаковывали. Все завернули здесь.

Коробки с подарками лежали на отдельно стоящем столе. Они были разного размера, но все обернуты в бумагу нежно-розового цвета и перетянуты серебряной лентой.

— Я не хочу их здесь открывать.

— Конечно. Распакуешь дома, внутри карточки с именами дарителей. Потом позвонишь и поблагодаришь.

— Это так здорово, — вздохнула Женя. — Все мы в душе дети. Большие дети. Все любим подарки и сюрпризы, хруст оберточной бумаги, ожидание чуда.

— Правда, иногда ожидание чуда лучше, чем само чудо. Но это уже другой вопрос. Не слышу слов восхищения. Ты должна была все уши мне прожужжать, как тебе здесь нравится и в каком ты восторге.

— Чудо превзошло все мои ожидания, — счастливо засмеялась Женя. — Я в таком восторге, что слова растеряла. Не вру. Ни капельки. Даже не пытаюсь потешить твое самолюбие. Все чистая правда.

— Пойдем. Уже торт вынесли.

Большинство гостей уже сгрудилось возле стола, на котором стоял большой двухъярусный торт. Женька ахнула от восторга, увидев его. Не торт, а произведение искусства — жалко портить такую красоту.

— Андрюша, помоги, — попросила она, взявшись за нож.

— Может, лучше я?

— Нет-нет, я справлюсь. Держи тарелку.

Гости захлопали в ладоши, заулюлюкали. Женька рассмеялась. Тонко хрустнули нежные лепестки шоколадного пиона, нож легко вошел в мягкий бисквит, и первый кусок отправился на тарелку.

— Это папе, — сказала она.

— Папе так папе, — пожал плечами Андрей и протянул тарелку с тортом отцу.

Виктор Олегович приблизился и, прежде чем взять свою порцию сладкого, обнял невестку и поцеловал в щеку.

— Спасибо, дорогая. Ты даже не представляешь, что для меня сделала, — сказал тихо, чтобы слышала только она.

— Что вы, — смутилась Женя, — я ничего такого не сделала. Я просто…

— Все-все, — легонько погладил ее по плечу, — угощай друзей, не отвлекайся.

Рысь-старший отошел, Женя замешкалась, не зная, как расценивать его слова, но Андрей быстро перехватил инициативу. Забрал нож и безжалостно искромсал торт на куски. Поднеся ему очередную тарелку, Женя увидела рядом с собой Яниса.

— О, вот кто еще не получил свой кусочек!

— Я равнодушен к сладкому, так что воздержусь, — улыбнулся он добродушно. — Именинница довольна?

Искренняя улыбка осветила ее разрумяненное лицо:

— Очень. Спасибо большое. Все прекрасно.

— Шеф, как всегда, на высоте, — присоединился к супруге Андрей, — еда отличная, все очень вкусно.

— Сам понимаешь, он не мог остаться в стороне.

— Я бы хотела лично выразить ему благодарность.

— Он скоро подойдет, — кивнул Майер, увидев боковым зрением, как Даниил спустился по лестнице и вошел в зал.

Будто освобождая место желающему полакомиться десертом, он отступил и двинулся к брату. Сказав Евгении, что Даня к ним скоро присоединится, он рассчитывал, что это произойдет через минут пятнадцать-двадцать, а не сию секунду.

— Даня, какого черта? — его серые глаза гневно блеснули.

Даня демонстративно отряхнул рукав пиджака:

— Со мной так нельзя. Дай пройти. Я полный сервис отпахал, теперь хочу с друзьями время провести.

— Не делай глупостей.

— Когда такое было? Я пообщаться хочу, выпить в конце концов. Поговорить…

— В таком настроении ты обычно не разговариваешь.

— Я тоже приглашен на эту вечеринку. Все сегодня отдыхают, кроме меня.

— Обещай…

— Янис, если ты не отойдешь, я тебе ё*ну. Прям здесь. Не потащу тебя в кабинет, а ё*ну прям тут, у всех на глазах. Я тоже, как ты знаешь, два раза не повторяю. Отойди.

Янис приподнял бровь, повел взглядом по залу и отступил в сторону. Даня невозмутимо пошел прямиком к Виктору Олеговичу, по пути принимая благодарности восхищенных гостей. Он сел за его столик, и между ними сразу завязался оживленный разговор. Янис не стал вмешиваться, а наблюдал, оставшись в стороне. Вроде бы беседовали они легко, перескакивая с темы на тему, — о делах, о погоде, о чем-то несущественном. Даня, надо сказать, вел себя вполне спокойно, будто не произошло ничего, будто несколькими минутами раньше не узнал он шокирующую новость.

Вздохнув, Янис глотнул шампанское. Оно было мягкое, сладковатое, с приятным фруктовым ароматом, но абсолютно ему не по вкусу. Хотелось чего-то покрепче, и он подозвал официантку, чтобы попросить для себя виски.

— Как обычно? Со льдом?

— Да.

— Что-то случилось? — спросил Андрей, заметив на лице друга странную задумчивость. Они давно знакомы, поэтому эта резкая перемена в настроении от него не укрылась.

— Голова что-то разболелась. Устал, наверное. Неделя была бешеная, — ответил он и не соврал. Вечерок оказался не из легких. Скопившееся в висках напряжение начало отдавать головной болью.

— Выпей таблетку и не мучайся.

— Вот мое лекарство, — взял бокал с подноса официантки. — Давай, Андрюша. За тебя, за жену, за семью. Семья — это важно. Хорошо, что ты с отцом помирился.

— Это было непросто.

— Забей. Выброси все лишнее из головы. Назад все равно ходу нет.

Андрей хмыкнул. У него не только ходу назад нет, у него и выбора нет.

— Расскажи, как это — быть женатым?

Рысь рассмеялся:

— Честно говоря, совсем не так, как я себе представлял. Весело. Женатым быть очень весело.

— Верю. Она у тебя веселенькая, — улыбнулся Янис и глянул на Женьку. — А это кто? Знакомая рожа. Который вокруг твоей луноликой отплясывает.

Андрей взглянул в сторону, куда смотрел друг.

— Это Сева, приятель мой.

Майер напряг память.

— Тот с которым ты по началу дела мутил?

— Он самый. Должна же и у меня быть минутка тщеславия. Столько раз от него слышал, что мне несдобровать, что не смог отказать себе в удовольствии и показать, как докатился до такой жизни.

— Какой ты, Андрей, оказывается, мстительный. Хотя месть — благородное дело. Бодрит. Иногда бывает полезно.

— Особенно для тех, у кого из всех очевидных достоинств только красивая жена.

— У кого? У этого лошары?

— Ага, представь, у этого лошары. Только он один пришел. Без нее. Хотя я приглашал обоих.

— Вот жизнь. Одно достоинство — и то неочевидное, — посмеялся Янис.

— Подожди-ка… — Андрей порылся в телефоне и показал фото.

Со скучающим видом Майер глянул на изображение и замер, не донеся до рта бокал с коньяком.

— Знаком с ней, что ли? — спросил Андрей, заметив его застывший взгляд.

— Нет. В первый раз вижу, — глотнул коньяк и усмехнулся. — Друг, если б я не знал, что ты женат, подумал про тебя плохое. Фоточки чужих жен хранишь. Зачем, спрашивается?

— Это не ее фотка, а его с ней. Когда салон открывали, кажется, фотались. Она нам проект готовила. Надо удалить.

— Как зовут, говоришь?

— Сева. Всеволод.

— Ее как зовут? — Сделал еще глоток.

— Вера.

Всеволод, заметив внимание Андрея к своей персоне, решил, что настало время пообщаться. Весь вечер он крутился около него, но толком поговорить не удалось. Погодин, теперь уже Рысь, весь вечер был занят женой и другими гостями. Расстались они на не очень приятной ноте, но Ряшин хорошо знал: Андрей не злопамятный. Не забыл про него — это хороший знак.

— Познакомься, Всеволод. Это Янис Владимирович Майер. Мой друг, соратник, почти брат.

— Невероятно рад нашему знакомству, — рассыпался в приветствиях Сева и протянул руку, но быстро ее убрал, потому что Майер не ответил на его рукопожатие. В правой руке он держал стакан с виски.

— Чем сейчас занимаешься? — спросил Андрей.

— У меня куча проектов, — деловито ответил Сева. — Сейчас прорабатываю один выгодный стартап.

— Простите, но мне срочно нужен мой муж, — подбежавшая Женя утянула Рыся на медленный танец.

— Куришь? — вдруг спросил Майер у Ряшина.

— Да.

— Ну пойдем покурим. Расскажешь мне про свой выгодный стартап.

Они миновали стеклянные двери и отошли от входа чуть дальше. В ресторане было оборудовано место для курения, но Янис не любил курилку. Он достал из кармана новую пачку и хрустко надорвал пленку. Мужчины закурили, предварительно помолчав. Сева покашлял и заговорил о себе, о своих далеко идущих планах. Янис еще раз затянулся, замыкая взгляд на кончике своей сигареты и почти не слушая его, думая о другом. Изредка кивал и задавал наводящие вопросы. Он прекрасно умел воспринимать информацию свободным краем мозга, не особо вдаваясь в содержание.

— Это все кратко, разумеется. Я бы мог расписать все подробно в более удобной обстановке.

Ко входу в ресторан подъехала машина. На улицу вышли Даниил и Виктор Олегович. Видимо, старик собрался уезжать, и брат вышел его проводить.

Даня махнул рукой, подзывая.

— Чуть позже. Возможно, — сказал Майер, бросил сигарету в урну и подошел к Рысю.

— Уезжаете, Виктор Олегович?

— Да. Пора уже. Устал. Надо нам как-то встретиться, поговорить по душам. Давно не виделись. Дела у всех, заботы.

— Надо, — согласился Янис, — я тоже сегодня об этом подумал. Давненько мы не беседовали. Теперь сам бог велел. Сын с вами, да и нам он не чужой человек. Все сложилось наилучшим образом.

— Да, сынок, да.

— Давай, отец, поезжай, — Даня по-свойски хлопнул Рыся по спине и открыл дверцу машины, — еще увидимся. С меня ужин. Я приглашаю.

— Заметано, — Виктор Олегович улыбнулся. — Берегите себя.

— Ага, мы уж как-нибудь… — Даниил захлопнул дверцу и махнул водителю, чтоб отъезжал.

Братья постояли, провожая взглядом черный автомобиль. Стихло шуршание шин и урчание мотора, но они не спешили заходить в ресторан. Янис потянулся взглядом к полыхающим кленам, рассаженным то тут, то там перед зданием ресторана. Летом, среди общей зелени, они были не очень заметны, но осенью загорались огнем. В душе его тоже полыхало…

Сглотнув подступающий к горлу жаркий ком, снова достал сигареты.

— Бросай курить, а? — Даня тут же затянул свою извечную песню о здоровом образе жизни.

— Отстань. Я и так ем всю эту х… полезную пищу, что ты мне готовишь. Можно я хотя бы буду курить и пить кофе?

— Кстати, тренера тебе надо поменять. Удар у тебя так себе. Разве это удар? Если б я тебе двинул, ты б не встал.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Янис.

— Это было обидно.

— Извини. Другого способа тебя остановить, я не придумал.

— Я не про мою челюсть. Хотя… — поморщился и потер место удара, — и это тоже. Как ты мог подумать, что я здесь что-то устрою? Даже если б я хотел убить кого-то, сделал бы это не здесь и не сейчас.

— Ты эмоционально отреагировал.

— Что в этом плохого? Я тебя хоть раз подводил? Хоть раз я сделал что-то, что навредило нам?

— Ты прав, — помолчав, согласился Янис. Ничего такого он и правда не мог припомнить. — Но ситуация тоже не стандартная, я не мог допустить твоего промаха. Прости.

— Сотка с тебя за плохое поведение, — потребовал Даня, следуя их семейной традиции. — По ходу в этом году я выиграю.

Янис вытащил из бумажника сто евро и сунул брату в нагрудной карман пиджака.

Подумав, сунул еще банкноту:

— На всякий случай. Вечер долгий.

— Почему просто не поговорить с ним?

— Потому что. Ни слова, пока я все не выясню.

— Я хочу в глаза ему посмотреть. Янис! Мы его с детства знаем. Я сразу пойму, правда или нет! Хочу спросить его обо всем, глядя в глаза.

— Спросишь, Дань, спросишь. Только чуть позже.

— Тогда давай поговорим с Андреем.

— Нет.

— Он ни при чем. Он к отцу в принципе не имеет никакого отношения…

— Если что-то вскроется, — резко оборвал Янис, — Андрей будет причем! Все будут причем!

Даня умолк и нахмурился, понимая, что, даже если Янис будет сто тысяч раз не прав, он никогда не пойдет против него. Он может пойти против целого мира, но против своего брата он никогда не пойдет.

— То, что делает Фил, старо как мир, ты же понимаешь.

— Поэтому я и говорю тебе: не дергайся. Не надо сейчас что-то предпринимать.

— А если все подтвердится?

— Независимо от того, как решится вопрос с Рысем, Филу не жить. Я его уничтожу в любом случае. Он решил играть не на том поле, не с тем человеком и не в ту игру. Я его в порошок сотру просто за то, что он поднял эту тему. Решил устроить пляски на костях. Падальщик.

— Вот с этим я, бесспорно, согласен.