Глава 35

Есень (военный лагерь у границы) – Получен приказ о наступлении завтра, – войдя к нам в палатку, сообщил преподаватель Шторм. Он говорил спокойно, лицо его сосредоточено, а взгляд выражал заботу. Наследники заволновались, оживленно переговариваясь. – Утром нам выдадут план действий, на обсуждение останется мало времени. Если есть нерешенные дела, то советую заняться ими сегодня, – с этими словами Шторм покинул нас. Эджин притянул меня к себе и обнял. Он молчал, но в его жесте выражались забота и беспокойство. Вирил в который раз развернул письмо миледи Бонин и вчитывался в каждую строчку, а потом начал писать ответ. Этим он занимался на каждой стоянке, пока добирались до границы, но больше известий не получал, а сообщать о содержимом послания отказывался, сколько мы не просили. В итоге, нам представился широкий простор для догадок и предположений. Гарольд занялся оружием, натачивая и проверяя клинки для ближнего боя, Игл последовал его примеру, когда снаружи раздался приближающийся шум. В нашу палатку вошел, резко откинув полог в сторону, милорд Лаэрт, а следом за ним обеспокоенный преподаватель Шторм. – Не понимаю цели вашего визита, – произнес он. – Где ваш приемный сын Есень? – грубо оборвал его отец Эджина. – Я здесь, – удивленно отозвалась, поднимаясь на ноги. – Я приехал, чтобы разоблачить эту самозванку, переодетую мужчиной! – в меня указали пальцем. – Что? – подпрыгнул на месте Вирил, остальные замерли, ожидая реакции. – Вы понимаете, что говорите о моем приемном сыне? – грозно свел брови к переносице Шторм. – Разумеется! Однако, вы ошибаетесь, принимая его за мужчину. Она женщина, пробравшаяся в академию, чтобы соблазнить моего сына, – с каждым словом он говорил все громче. – Отец, остановись! Не устраивай скандал! – попытался вмешаться Эджин. – Есень абсолютно не виновата! – Есень? – раздался удивленный вопрос Вирила. – О чем вы говорите? – Ты знал? – в один голос воскликнули Игл и Гарольд, подавшись вперед. – Объяснитесь! – потребовал преподаватель. – Отвечай, негодяйка! – в меня еще раз ткнули пальцем. Эджин загородил собой, оттеснив за спину. – Есень ни в чем не виновата. Мы не спрашивали ее согласия, когда с Вирилом привели в академию. Мы приняли ее за мальчишку и заставили остаться. Есень была вынуждена промолчать, что она девушка, – твердым тоном рассказал Эджин. Я в испуге прижала кулаки к губам. Неужели моя тайна раскрылась? Что сейчас будет? Какое решение примет преподаватель Шторм? – Эджин, о чем ты говоришь? Есень – девушка? – переспросил Викард и взглянул на меня. Спрятавшись за широкой спиной Лаэрта от гневного родителя и приемного отца, торопливо кивнула ему и сложила руки в умоляющем жесте. Преподаватель Шторм обошел Эджина и, ухватив меня за рукав, вытащил на середину палатки. – Есень, это правда? – сурово спросил он. – Да. Все так и было, – понурилась я, понимая, что пришло время расплаты. Если не решат сразу казнить, то может быть, обойдусь изгнанием? Зима закончилась, лето на пороге. Смогу снова работать на шахте. В конце концов, я предполагала, что сытая жизнь в академии когда-нибудь закончится. Лишь бы жизнь сохранили, а дальше я устроюсь! О своей любви старалась не думать. – Есень указом его величества стала мне семьей, – задумчиво произнес преподаватель. – Значит, вместо сына у меня дочь? Есень Шторм. Штормовая осень. Красиво звучит, – уголок его губ дернулся, словно он забавлялся. – Теперь все странности становятся объяснимыми. – Вы не понимаете? Она совратила моего наследника! – вознегодовал милорд Лаэрт. – Не мелите чепухи, – развернувшись к нему, сурово произнес преподаватель. – У моих учеников нет времени на глупости. Мы готовимся к завтрашнему сражению, а с личной жизнью будете разбираться после нашей победы в войне. Или вы считаете, что ваш сын важнее Симлы? – Я говорю не об этом! – возмутился отец Эджина. – А я как раз о возложенной на наследников задаче. Скандалы перед наступлением неуместны! Гражданское лицо попрошу покинуть военный лагерь! – указав на полог, приказал Шторм. Мы смотрели на преподавателя с восхищением. Он выстоял против нападок высокородного милорда и указал ему на дверь. – Я буду жаловаться королю! – выкрикнул обиженный и возмущенный мужчина, от бессилия сжимая кулаки. – Ваше право. Но думаю, вас примут не раньше завтрашнего вечера. Сейчас король занят, разрабатывая стратегию боя. Вряд ли его станут отвлекать по пускам. – Вы считаете, это пустяки?! Есень – самозванка! Она пробралась в академию … – Не забывайтесь, милорд! Вы говорите о моей дочери! Я никому не позволю порочить ее имя. Покиньте лагерь! Несколько мгновений милорд Лаэрт возмущенно пыхтел, его покрасневшее лицо выражало негодование, но со сложившейся ситуацией он ничего поделать не мог. Он с яростью откинул полог в сторону и вышел вон, оставив нас в потрясенном состоянии. – Значит, у меня дочь, – мне достался нехороший и колючий взгляд. – Как я уже сказал, сейчас не время для ссор. Выговор устрою после сражения. А пока необходимо хорошо отдохнуть перед завтрашним днем. Есень, не подведи меня! Он потрепал меня по плечу и вышел из палатки. – Что это за новости? – первым опомнился Вирил. – Так получилось, – робко улыбнулась ему и развела руки в стороны, прося прощения. – Вирил, сколько раз я намекал, тонко подводил, чтобы вы с Эджином сделали выводы. Только напрямую не говорил, что Есень – девушка, – как маленькому объяснял Игл, забавляясь реакцией друга. – Эджин, ты, когда узнал? – спросил Гарольд. – Почти сразу. Когда выяснили мою зависимость. А вы? – Иглу и Гарольду достался пытливый взгляд. – Чуть позже, – уклончиво ответил Берл. – Не потому ли ты написал пьесу с переодеванием? – уточнил Лаэрт. – Угадал, – подмигнул ему зеленоглазый весельчак. – В голове не укладывается, – запустил руки в волосы блондин. – Ничего. Это только сначала шок, потом привыкнешь, – посочувствовал ему Игл. – И почему я не удивляюсь, что антимаг для Эджина – женщина? – задумчиво произнес Гарольд. – Две противоположности, которые составляют единое целое. – Думаешь, их выбрали боги? – заинтересовался Берл. – Без их руководства точно не обошлось, – согласился с ними Эджин, расплываясь в довольной улыбке. Некоторое время Вирил закидывал нас вопросами. Мы интересовались у Игла и Гарольда, каким образом им удалось догадаться. Когда события сложились в общую картину, некоторое время все молчали. За плотными стенами палатки раздавались звуки лагеря. Рожки стражников перекликались, где-то ржали лошади, а голоса армейцев порой раздавались совсем рядом. – Не хочешь прогуляться? – тихо спросил Эджин на ухо. Повернула голову и встретилась с ним взглядом. Он просил о встрече и умолял побыть с ним хоть ненадолго наедине. Разделяя его желание, коротко кивнула. Мы вышли из палатки и медленно побрели вдоль лагеря, сделали круг и вернулись обратно. У входа в наше скромное обиталище стоял Игл, подпирая шест. – Слышал, сегодня совещание у короля затянется. Шторм наверняка вернется в свою палатку только под утро, – проговорил он, разглядывая звездное небо. – Тоже хотел пройтись перед сном. Составите компанию или предпочитаете идти одни? – Ты погуляй … в другой стороне, – невежливо посоветовал ему Эджин. – Последую твоему совету, – весело хмыкнул Игл и нырнул в палатку команды. – Идем, – потянул за собой Лаэрт. – Куда? – озадачилась я. – Игл дал дельный совет, – получила странный ответ. В шатре преподавателя Шторма горел одинокий светильник, практически ничего не освещая. Наверное, его зажгли лишь для того, чтобы не споткнуться и не упасть, когда входишь с ярко освещенной улицы. – Разве мы можем здесь находиться без разрешения? – озадачилась я, осматриваясь по сторонам. – Твой отец на совещании, вернется только к утру, – прошептал Эджин, притягивая к себе и крепко обнимая. – Но зачем мы здесь? Что будем делать? – удивилась я. – Что-нибудь придумаем, – прошептал он в мои губы, прижимаясь поцелуем. Долгий, страстный, сладостный. Он разжигал в крови огонь. Пламя желания растекалось по телу, будоража каждую частичку. Мужские руки уверенно гладили мои плечи, руки и постепенно снимали одежду. – Есень, необходимо сегодня сделать дела, которые нельзя отложить на завтра, – произнес он, а его темные глаза сверкнули предвкушением. – Разве мы можем ..? – мое возмущение заглушили новым поцелуем. Эджин подхватил меня на руки и бережно уложил на постель. Он выпрямился и быстро снял с себя одежду, словно его тело горело под ней. Мужчина прилег рядом и медленно провел рукой вдоль моего тела, ощупывая каждый изгиб и округлость. – Как давно я об этом мечтал, – хрипло прошептал Эджин. – Знать, что ты спишь в другой постели, страдать от пустоты рядом. Ты представляешь, насколько сильно тосковал, засыпая один? – Ты скучал по мне? – спросила, заглядывая в его глаза. – Очень, – выдохнул и навис надо мной. Он медленно склонился и накрыл губы поцелуем. Я робко дотронулась ладонями до обнаженной кожи и почти обожглась от исходящего от него жара. – Я люблю тебя, моя штормовая Осень, – прошептал Лаэрт. – Я люблю тебя, Эджин, – эхом отозвалась ему. Долго с наслаждением мы предавались страсти. Мы любили друг друга до исступления, до звона во всем теле, отдавая и принимая свои чувства. Разделить судьбу на двоих, тем самым ее приумножив. Отдать всю себя и взамен получить намного больше и продолжать чувственную пытку вновь. – Я очень рад, что мы наконец-то вместе, – он ласково потерся лбом о мою щеку. – Я очень тебя люблю. Порой мне казалось, не выдержу, взорвусь, если буду держать бурлящие чувства в себе. Мне хочется, чтобы день стал длиннее, это позволит проводить с тобой больше времени. Я хочу находиться рядом днем и ночью. Особенно ночью и повторять вновь и вновь, как сильно я тебя люблю. Видеть твои глаза, затуманенные страстью, слушать дыхание и услаждать слух твоими стонами. Ощущать твои руки на своей коже, и целовать бессчетное количество раз желанные губы. – Я счастлива, – искренне призналась ему. – Не настолько, насколько я, – он снова потерся лбом. – Единственная женщина, предназначенная мне богами, сейчас в моих объятиях. Я касаюсь ее волос, наслаждаюсь ее голосом, ощущаю тепло ее тела. – Твои руки очень теплые, – улыбнулась на его слова и прильнула сильнее к его обнаженной груди. – Потому что я хочу, чтобы тебе всегда было тепло со мной, – нежно проговорил он. – До встречи с тобой не предполагал, насколько можно быть счастливым. И я хочу отплатить тебе тем же. Есень, станешь мне женой? – Я? – широко распахнула глаза от удивления. – Других мне не надо, – он губами прикоснулся к изгибу шеи. – Обещаю, я сделаю все, чтобы сделать тебя счастливой. Короткими и ласковыми поцелуями он покрыл мое обнаженное плечо, словно добавляя аргументов в принятии решения. – Можешь не торопиться. У тебя есть время до утра. Хочу завтра, отправляясь в бой, считать тебя своей женой. – Эджин, а твой отец … ? – договорить мне не дали. – Тс! – он прижал указательный палец к моим губам. – Его мнение меня мало волнует. Зато знание, что ты согласилась, позволит не только выжить во время битвы, но и выиграть сражение. Эджин прижал меня к себе, укрыл плотным одеялом и замолчал. Ночь навеяла воспоминания о времени, когда мы засыпали бок о бок. Могла ли я тогда мечтать о счастье быть любимой? Весенняя ночь закончилась. Рожки протрубили подъем. Я сонно завозилась, прижимаясь к мужскому телу. – Пора вставать, моя Осень, – с нежностью прошептал Эджин и поцеловал в висок. – Спасибо за счастье, подаренное сегодняшней ночью. – Я люблю тебя, – улыбнулась в ответ. – Могу сказать, мое чувство за прошедшее время с последнего признания выросло. Я безумно тебя люблю. Просыпаться под звук любимого голоса, упоенно целоваться и ощущать жар мужского тела – большего счастья невозможно желать! Мы одевались второпях и все равно не успели покинуть палатку. Преподаватель Шторм вошел внутрь, когда я плескала себе в лицо студеной водой, приготовленной накануне. – Выспались? – спокойно спросил приемный отец, быстрым взглядом окинув беспорядочно разбросанную постель. – Да, – торопливо кивнула в ответ. – Преподаватель Шторм, окажите честь, – шагнул к нему навстречу Эджин. – Позвольте Есени стать моей женой. – Все настолько серьезно? – прищурился тот. – Очень серьезно. Я не хочу откладывать свадьбу. Если вы позволите, мы проведем церемонию сейчас. – Эджин! – тихо ахнула я, прикрывая рот ладонью. Куда он торопится? Зачем рассказал Шторму? Всем известны его методы наказания. – Одобряю ваше решение, – кивнул преподаватель. – Как командир, имею право заключить брак. Он по согласию, Есень? На меня взглянули строгие глаза приемного отца, ожидая ответа. Эджин смотрел на меня открыто и с нежностью. – Д-да, – запинаясь, отозвалась тихо я. – Значит, так и поступим. Идем к команде, – Шторм развернулся и вышел из палатки. Эджин подхватил под руку ошалевшую от поворота в судьбе меня и последовал за преподавателем. – Поторопись. Мне жениться охота, – бурчал он по дороге, быстро вышагивая. – Эджин, все слишком быстро, – попыталась охладить его настрой. – По мне так невозможно медленно, – сверкнул глазами он. – Если бы знал, что Игл с Гарольдом обо всем знают, не стал бы терять время, прячась от друзей! Нагнувшись, мы вошли в палатку, где нас встретили любопытные взгляды. – Поздравляю! – первым кинулся к нам Игл. – Молодцы! – одобрительно произнес Гарольд. – Неожиданно, но я рад за вас, – улыбнулся Вирил. – Вроде все в сборе, – осмотрев нашу команду, произнес преподаватель. – Пожалуй, начнем. Он потер ладони и с довольным видом улыбнулся. Слова призыва к богам произнесли все вместе, сократив форму до минимума. Мы попросили позволения на наш союз, пообещали быть счастливыми и склонились в ожидании благословления. Место и время неважно богам при заключении брака. Они отзываются на просьбу, соединяя судьбы супругов. Наши запястья сомкнутых рук обволокла божественная сила, рисуя ажурный орнамент, создавая единственный в своем роде рисунок. Магия брака теперь будет охранять нашу семью. Когда отзвучали последние слова церемонии, в палатку ворвался милорд Лаэрт. Он возмущался так, словно его специально задержали и не позволяли войти внутрь. Надо сказать, торжественность момента не нарушил ни один посторонний звук снаружи. Видимо, преподаватель Шторм предусмотрительно поставил защитный контур от проникновения. – Прекратить! Я запрещаю! – выкрикнул отец Эджина. – Нечего запрещать, – спокойно отозвался Шторм. – Можете поздравить молодоженов. Некоторое время мужчина ругался, грозя нам, богам, разрешившим брак. – Я никогда не признаю Есень своей семьей! – напоследок выкрикнул милорд Лаэрт. – Она моя дочь, и я с радостью признаю Эджина Лаэрта своим сыном, – спокойно отозвался преподаватель. – Если вы сказали все, что хотели, покиньте лагерь. Нам необходимо подготовиться перед наступлением. Приказ уже получен. – Прекрасно! Надеюсь, Есень убьют в этой войне! – от всего сердца выкрикнул покрасневший от негодования отец Эджина. – А вот это вряд ли, – стал совершенно серьезным Шторм. – Есень настолько ценна, что ее будут оберегать и защищать все маги королевства. – Что за глупость? – воскликнул возмущенный милорд Лаэрт. – Она стоит целой армии. Есень принесет нам победу над Симлой. Я горжусь тем, что она моя дочь! Игл вышел из палатки, где влюбленные не сводили глаз друг с друга. Шторм провел ночь среди своих учеников на топчане Есень, позволяя влюбленным разобраться в своих чувствах. Берл успел его перехватить после совещания и объяснить ситуацию. Он радовался за друзей, но у самого на душе было паршиво. За обычной веселостью Игл прятал возрастающее беспокойство за друзей, к которым привязался гораздо сильнее, чем хотел показать. В его жизни всегда доставало знакомых, но друзей он обрел лишь с приходом в академию. Потерять хоть одного из них для Игла, казалось, оторвать кусок души. Именно поэтому он шагал прочь, лишь бы продышаться, выплеснуть эмоции. Добрел он до подножья высокого утеса, нависавшего над полем битвы, где в скором времени им предстоит сражаться с противником. Обычная земля, ничего особенного. Она не вызывала никаких эмоций. Надо выполнить свой долг до конца, а там как повезет. Додумать, в чем именно, Игл не решался. Закончить свою жизнь героем, защищая друзей, или стоит выжить, с опасением, что один из членов команды останется в поле? – Почему сбежал? – раздался голос Гарольда. – Ты что здесь делаешь? – удивился Берл. – Решил составить тебе компанию. Скоро здесь будет жарко, остались последние мгновения мирной жизни, – сорвал травинку Пакрин и принялся покусывать ее кончик. – Почему решил провести это время со мной? – Почему нет? Эджину и Есень мое присутствие только мешает, Вирил снова перечитывает письмо от миледи Бонин. Лучше побыть с тем, кто никогда всерьез не воспринимает неприятности, а сегодня почему-то задумался о смерти. Неправильный настрой перед битвой, приятель. – С чего ты решил? – спросил Игл, удивляясь прозорливости друга. – Разве ты не о смерти размышлял, когда разглядывал поле? Собираешься погибнуть героем в бою? Это будет большая потеря. – Не хочешь ли ты сказать, что моя жизнь имеет какое-то значение? – проворчал Игл. – Огромное, приятель, – широко улыбнулся Гарольд. – Ты мой самый лучший друг, и я желаю прожить счастливую жизнь по окончанию войны, слушая твои шутки. – Обещаю, что не только во время сражения, но и после победы буду тебя доставать, – Игл выдохнул с облегчением. Они протянули руки и скрепили обещание пожатием, по-мужски обнялись и похлопали друг друга по плечу. Дружба, выросшая в искреннюю привязанность, становится крепче с годами или пройдя через испытания. – Нам надо победить, – спокойно сказал Гарольд, разглядывая горизонт. – Веселье предстоит грандиозное! – облегченно рассмеялся Игл. Его зеленые глаза сверкали удовольствием. Скоро начнется битва.