10 ГЛАВА

Весь путь до Нижнего Новгорода Алёна проделала в одиночестве. Михаил с Александром остались в Москве, и она даже рада этому была. В нынешних обстоятельствах и компании Саши не обрадовалась бы. Он бы принялся её развлекать, шутить, без конца привлекать к себе её внимание, а Алёне необходима была тишина. Нужно было обдумать свои дальнейшие действия и поведение. Старательно прислушивалась к себе, ожидая поймать себя на чувстве вины, ведь оно уже должно было проснуться к этому времени, но его не было. Вместо этого она снова составляла в голове план. Как же надоели эти планы, бесконечное враньё и притворство. Надоело улыбаться и изображать из себя смиренную, покорную женщину. И всё ради какой-то далёкой цели.

Хотя, цель уже не была далёкой, она маячила на горизонте, понятная и вполне осязаемая. И отказаться от неё, что-либо испортить вот в эти последние моменты перед финишной чертой, казалось особенно обидным. Вот только раньше она не задавалась вопросом: а что же будет дальше, после замужества. В стремлении дотянуться до желаемого, Алёна искренне поверила в то, что её жизнь в последние пару лет – предел совершенства. Её совершенства. Что она именно об этом и мечтала. Всё складывалось очень ровно и, можно сказать, безмятежно. Но появление Зои показало, что стены изо лжи, что она настроила вокруг себя, которые, казалось бы, её оберегали, не такие уж и прочные. И пришлось второпях возводить новые, с новой ложью, с новыми объяснениями, которые не имели под собой никакой основы. И получалось, что и после замужества, ей придётся помнить обо всех своих словах, тщательно взвешивать каждый свой шаг, и конца-края этому не видно. Почему у неё не получается не врать? Даже близкому человеку, который должен любить и принимать её любой? А она знает, что Вадим её любой не примет. Это сильно огорчало, и заставляло обдумывать этот факт раз за разом. И, наверное, именно он мешал пробиться чувству вины за измену любимому человеку. Ведь ей так и так, переступив порог собственного дома, придётся надеть очередную маску, снова прибегнуть ко лжи, так, получается, нет никакой особой разницы, что скрывать. Напоминание о её непорядочности по отношению к Вадиму теперь даже живёт в их доме, и каждое утро, при встрече, напоминает ей, насколько она лицемерна. И доверия не заслуживает.

Поэтому она просто оставила все воспоминания о ночи, проведённой с Михаилом Барчуком, оставила в Москве. Так решила. Она в Москве столько всяких неприятных и позорных воспоминаний оставила, что одним больше или одним меньше, особого значения уже не имеет. К Вадиму она вернётся, как всегда, улыбающейся.

Но всё же, оказавшись перед дверью квартиры, помедлила. Стояла минуту, не меньше, собиралась с мыслями, переводила дух, и изгоняла из памяти последние ненужные воспоминания. И лишь после этого, сделав глубокий вдох, вставила ключ в замочную скважину. Оповестила с порога:

– Я вернулась. – Нацепила на лицо улыбку.

Секунду ничего не происходило, а потом из комнаты выскочила Зоя и кинулась её обнимать.

– Ты приехала! Я так рада!

– Правда? – Голос прозвучал несколько более скептически, чем Алёна планировала, и чтобы это скрыть, она обняла сестру в ответ. Получила приветственный поцелуй в щёку. – Я тоже рада, что дома.

Вадим появился в дверях гостиной, наблюдал за ними. Стоял и смотрел, и поэтому, освободившись от объятий сестры, Алёна подошла к жениху. Вот его обняла сама, поцеловала. Проговорила негромко:

– Привет.

– Привет, – ответил Вадим, погладил её по спине. – Как долетела?

– Даже не заметила как, – честно сказала Алёна. Скинула с ног туфли и прошла на кухню. Налила себе воды.

– А как вообще всё прошло?

– Как в Москве? – встряла Зоя, глядя на неё огромными, восторженными глазами.

Алёна пожала плечами.

– Как всегда. Шумно, суетно, ни минуты свободной. Но интересно. – Это всё она сказала для сестры, после чего повернулась к Прохорову. – Кажется, Михаил Сергеевич остался доволен. Презентация прошла замечательно. Я до самого обеда общалась с клиентами, едва на самолёт не опоздала.

– Отлично. – Вадим даже руки потёр в предвкушении. – Нам необходимо удержать Барчука. Любыми способами.

Алёна невольно напряглась. Не удержалась и переспросила:

– Что значит – любыми?

Прохоров неожиданно рассмеялся.

– Законными. Не переживай. Завтра на планёрке поделишься с коллегами своими успехами? Хотелось бы, чтобы все держали форму. А то привыкли чаи распивать на рабочем месте.

Алёна согласно кивнула. Изо всех сил старалась выглядеть гордой и воодушевлённой. Затем спросила:

– А вы как выходные провели?

Вадим лишь безразлично пожал плечами, а вот Зоя уселась на высокий табурет у кухонной стойки, на Алёну посмотрела и широко улыбнулась.

– Очень здорово. Вчера ужинали в ресторане.

– Да, я в курсе.

Зоя же продолжала восторгаться.

– Я в таком ресторане никогда не была, Алёна! А Вадим меня туда пригласил. Французский ресторан! Алёна, я ела устриц!

Алёна на сестру посмотрела, пытаясь угадать, действительно та впечатлена, или разыгрывает очередной спектакль перед Вадимом. Но, надо отдать Зое должно, так сразу даже Алёна определить не могла. Пришлось мило улыбнуться.

– Я за тебя рада. Но завидовать не стану, терпеть не могу этих склизких существ.

Зоя же рукой махнула.

– Какая разница, какие они на вкус? – удивилась младшая сестра. – Я их ела!

– Ну, тогда я рада.

– Только я кое-что сделала. – Зоя неожиданно виновато опустила голову. – Я одолжила у тебя голубое платье. – И тут же жарко заверила: – Всего на вечер, и я его не испачкала! Была очень осторожна. – Смешно наморщила нос. – Ты будешь злиться?

Алёна переглянулась с Вадимом. Тот улыбался.

– Если не испачкала, то не буду, – в итоге, смилостивилась Алёна.

– Я что подумал, – Вадим зашёл чуть позже в спальню и прикрыл за собой дверь. Алёна как раз вышла из ванной, завёрнутая в халат и мечтающая лишь о том, чтобы лечь спать. И, желательно, в одиночестве. Нужно было осознать, что она снова дома, и всё вернулось на круги своя. – Кристине же нужна помощница, для разных мелких поручений. Она давно просит. Так почему бы Зое не поработать у нас в офисе. Хотя бы, временно.

Алёна остановилась перед зеркалом, а когда Вадим выпалил это предложение, в первый момент застыла с расчёской в руках. Потом переспросила:

– У нас в офисе?

Ей показалось, что Вадим неожиданно занервничал.

– Нам нужен второй секретарь. Кристина не справляется с документацией, клиентами и звонками.

То, что Кристине, офисному менеджеру, а попросту секретарше Вадима и Алёны, нужна помощь, известно было давно. И они же на пару всё обещали и обещали подыскать подходящую девочку. Которая хотя бы будет отвечать на звонки, и варить для всех кофе. Но предложение Вадима устроить «девочкой на побегушках» в офис Зою, Алёну всё равно не порадовало. Вот только она тут же поняла, что ни одного достойного довода против не найдёт, по крайней мере, так сразу. А Вадим смотрит на неё с ожиданием, он перестал нервничать, и ждёт, когда она согласится. Именно согласится. Ведь его посетила гениальная идея.

– Ты уже сказал об этом Зое? – поинтересовалась Алёна, не сомневаясь, что именно так всё и обстоит. Не зря младшая сестра выглядит такой довольной.

– Я намекнул, – не стал скрывать Вадим. – Она не против.

– Ещё бы, – не удержалась Алёна от язвительности.

Вадим нахмурился.

– Ты считаешь, что я не прав?

– Я считаю, что эта работа как раз не то, чего Зоя достойна. Ей необходимо самой позаботиться о себе. Потому что она достаточно взрослая. А «девочка на побегушках» с обязанностью варить кофе и менять картриджи в принтере, это для школьниц.

– А, по-моему, ты придираешься. И это отличная идея. И она будет у нас на глазах.

Алёна к Прохорову повернулась, взглянула непонимающе.

– Зачем ей быть у нас на глазах? Ей надо устраивать свою жизнь.

– И ты совсем о ней не беспокоишься?

– Когда я была в её возрасте, обо мне никто не беспокоился. Самой приходилось думать, как себя одеть и накормить.

– И ты желаешь такой же участи младшей сестре? – не поверил Вадим.

Алёна опустила голову, у неё даже вздох вырвался. В конце концов, качнула головой.

– Нет, не желаю. – Помолчала, понимая, что ей придётся согласиться. Согласиться, и снова сделать вид, что она довольна происходящим. Ведь она не чёрствый и бездушный человек, она обязана заботиться о младшей сестре. – Хорошо. Если Зоя согласна, то я не стану спорить.

– Замечательно. – Вадим подошёл, обнял её за плечи и поцеловал. В лоб. Никогда прежде он не целовал её в лоб. И поэтому, когда он от неё отступил, Алёна кинула на него удивлённый взгляд. Но Вадим выглядел довольным и умиротворённым её решением. Даже улыбался сам себе. А как только Алёна отвернулась к зеркалу, поспешил спальню покинуть. Помедлив немного, Алёна подошла к двери и выглянула в коридор, прислушалась. В гостиной слышались голоса, Зоя, без сомнения, радовалась, Вадим сообщил ей радостную новость, и Алёна дверь закрыла. Она начала всерьёз уставать от сестры и её выкрутасов, от того, что приходилось постоянно решать её проблемы и думать о Зоином благополучии. Но больше всего уставала от того, что её раз за разом тыкали носом в то, что она недостаточно уделяет ей внимания и заботится о её благополучии. Указывали на её зажатость и намекали, что она, по всей видимости, какая-то неполноценная в плане эмоций личность. Чувствовать себя неполноценной, было неприятно и обидно. Особенно, на фоне Зоиных широких улыбок и фонтанирующего восторга по любому поводу. У Алёны фонтанировать никак не получалось.

Через несколько минут Зоя заглянула к ней в спальню и выпалила:

– Спасибо, спасибо, спасибо!

Алёна заставила себя улыбнуться сестре.

– Надеюсь, ты не разочаруешься.

– Ни за что!

Алёна кивнула. После чего попросила:

– Я лягу спать, хорошо? Я очень устала за эти выходные.

– Конечно. Отдыхай. – Зоя поспешила закрыть за собой дверь, Алёна услышала лишь её торопливые шаги по коридору. Выключила свет, легла, сложила руки на животе. Вздохнула, продолжая таращиться в темноту. Подумала о том, чем Вадим с Зоей будут заниматься, оставшись наедине. Подумала, но тут же её мысли занял вчерашний вечер, и Михаил Барчук. Сердце скакнуло, щёки загорелись, и Алёна приказала себе спать.

Бесследно появление Зои в офисе их риэлторской фирмы не прошло, по крайней мере, для Алёны. Она постоянно видела и слышала сестру. Её голос, её звонкий, заразительный смех. Стоило покинуть свой кабинет, как она тут же с ней сталкивалась. В общем зале, в коридоре, в подсобке, где сотрудники задерживались, чтобы выпить кофе, пока принтер старательно распечатывал для них документацию. А Зоя, каждый раз встречаясь с ней, сияла улыбкой и вела себя неестественно вежливо и чинно.

– Зачем ты так делаешь? – не выдержала Алёна, в конце концов. – И обращаешься ко мне Алёна Викторовна. Все знают, что ты моя сестра.

– Я стараюсь, держать дистанцию. Вадим сказал, что на работе не может быть родственников, все здесь должны находиться на своём месте, и относиться к ним нужно уважительно. А ты же у нас начальница.

Алёна смотрела на сестру, видела её старательность и желание зацепиться на этом рабочем месте. По всей видимости, Зое здесь нравилось куда больше, чем заниматься маникюром. И в этом, конечно же, не было ничего ужасного, у всех должны быть свои стремления и цели, и это следует принимать.

– Вадим сказал, что я когда-нибудь смогу стать, как ты.

Алёна всё же нахмурилась.

– В каком смысле?

– Что перестану быть секретаршей, а смогу заняться продажами. Как думаешь?

Оставалось лишь пожать плечами.

– Вполне возможно. Единственное, о чём попрошу, не забывай при сотрудниках к Вадиму обращаться по имени-отчеству. Подобной фамильярности точно следует избегать. А я твоя сестра, можешь называть меня по имени.

Зоя с готовностью кивнула.

– Хорошо. – На её столе зазвонил телефон, и она со всех ног кинулась к нему. Схватила трубку и бодро отрапортовала: – Риэлторское агентство, офис Вадима Прохорова. Слушаю вас.

Алёна чуть слышно хмыкнула, удивляясь чужому энтузиазму, и ушла, оставив сестру выполнять свою работу. Но что-то не давало ей покоя, и поэтому, спустя несколько дней Зоиной работы, Алёна как бы случайно присела рядом с Кристиной, секретарём Вадима, и поинтересовалась, довольна ли та помощницей. И тут же попросила:

– Кристина, ты не стесняйся сказать, если что-то не так. Зоя до этого никогда в офисе не работала, может чего-то не понимать, что-то делать не так. При необходимости я с ней поговорю.

Женщина в ответ улыбнулась.

– Вам не стоит переживать, Алёна Викторовна. Зоя – милая девушка, очень общительная, ей это в работе как раз помогает. Не ленится, если я её о чём-то прошу – делает. Так что, всё в порядке. Если увижу, что она чего-то не понимает, обязательно подскажу.

Алёна натянуто улыбнулась. Чёрт знает почему, но похвала, или нечто похожее в адрес сестры, её не слишком порадовало. Наверное, тот факт, что Зоя так легко влилась в коллектив фирмы, как раз и беспокоил. Недели не прошло, а Зою начали воспринимать, как свою. Алёна проработала в фирме чуть меньше трёх лет, а к ней до сих пор относились сдержанно, а после повышения она и вовсе превратилась в начальницу, с которой необходимо держать ухо востро. А сестра порхала по офису, и ей до всех и до всего было дело. А люди отчего-то не злились и не напрягались от её чрезмерного внимания. Как у неё так выходит?

К тому же, в один из дней случился, как Алёна посчитала, неприятный инцидент. Когда она вернулась в офис после долгой и нудной демонстрации покупателям двух объектов за чертой города, выяснилось, что ни Вадима, ни Зои в офисе нет. И это в середине рабочего дня.

– Мы ездили обедать, – пожал плечами Вадим, когда Алёна зашла к нему после его возвращения и высказала вслух своё непонимание. – А что такого?

– Действительно, что такого в том, чтобы ездить обедать с секретаршей. Даже не с секретаршей, а с её помощником? Вадим, что скажут остальные сотрудники?

Прохоров откровенно вытаращился на неё, со всем своим непониманием.

– Что за глупости? Все же знают, что мы родственники!

– Я считаю, что факт вашего родства не имеет никакого значения. Не ты ли в первый день говорил Зое, что, находясь в офисе, мы все должны вести себя, как профессионалы?

Вадим недовольно поджал губы, затем фыркнул.

– Мне кажется, ты слишком нагнетаешь, Алёна. Или тебе не понравилось, что мы не дождались тебя?

– И это тоже, – не стала скрывать Алёна. – Я, вообще, не понимаю, зачем тебе обедать с моей сестрой. Что за общие темы у вас?

Он пожал плечами.

– Она милая девочка. С ней весело. Что в этом такого?

Алёна сделала несколько шагов, остановилась напротив его стола. Смотрела на жениха, после чего вкрадчиво начала:

– Если бы этой милой девочке было двенадцать лет, я бы тебе сказала – ничего. – И тут же поспешила исправить положение. – Я и сейчас с тобой соглашусь, что ничего зазорного в этом нет. Мы же одна семья, как ты правильно говоришь. Но что могут подумать люди, Вадим? Ты же знаешь, какие у людей злые языки.

Прохоров снова недовольно выдохнул, в сердцах оттолкнулся рукой от стола, отъехал на кресле немного назад. Наконец, на Алёну посмотрел.

– Думаешь?

– Уверена.

– Ну, хорошо. Я впредь буду думать о нашей репутации.

Алёна любимому улыбнулась, чтобы показать, насколько она им довольна. Обошла стол, приблизилась к Прохорову и наклонилась. Его взгляд невольно скользнул в вырез блузки на её груди, задержался там, а когда Вадим поднял голову, Алёна его поцеловала. И вдруг осознала, что это их первый поцелуй после её возвращения из Москвы. А ведь прошло четыре дня. И это не говоря о близости. Странно, очень странно. Она даже не подумала об этом за прошедшую половину недели. Это никуда не годится. Вадим из тех мужчин, которым постоянно необходимо внимание, их интерес нужно подпитывать, их нужно любить, чтобы их мужское самолюбие цвело буйным цветом. А она отвлеклась. И это за два месяца до свадьбы!

Нужно срочно исправляться.

– Поужинаем сегодня вдвоём? – предложила она вполголоса. Проговорила прямо ему в губы.

Вадим смотрел ей в глаза, его ладонь как бы сама собой легла на бедро Алёны и чуть сжала. А он кивнул.

– Думаю, это замечательная идея.

Когда Алёна сообщила сестре, что ужинать они сегодня будут вне дома, Зоя заметно обрадовалась.

– Пойдём в ресторан?

Алёна остановилась перед её столом, на сестру смотрела, с намёком.

– Мы с Вадимом – да. Мы идём в ресторан. А ты после работы поедешь домой.

Зоя растерянно моргнула, после чего улыбка на её губах дрогнула. Всего на мгновение, но Алёна успела заметить и искорку серьёзного разочарования во взгляде, и то, как дрогнули губы сестры, но вот Зоя взяла себя в руки, и улыбка снова расцвела на её лице. Правда, глаза она опустила, но голос зазвучал проникновенно.

– Я всё поняла. Оставлю вас в покое сегодня.

– Это мы оставим тебя в покое, – поправила её Алёна, решив, не идти с сестрой на конфликт, даже скрытый. – Можешь заняться своими делами. Сходи в кино, или купи себе что-нибудь.

Зоя провела ладонью по бумагам, что лежали перед ней. Кивнула, всё ещё не глядя на Алёну.

– Не переживай. Я найду, чем заняться. Отдыхайте.

Благодарить за понимание и чуткость, Алёна сочла излишним. К тому же, сестра вслед ей проговорила:

– Пожалуй, я встречусь с Анной Вячеславовной. Ты ведь не против? Она предлагала где-нибудь посидеть вместе, поболтать.

Алёна обернулась. Секунду обдумывала слова сестры, и во время этой секунды боролась с острым неудовольствием от её слов, но затем с собой справилась и лишь пожала плечами.

– Если хочешь. Хотя, я бы на твоём месте нашла себе подружку твоего возраста.

Что-то Алёне откровенно не нравилось, задевало за живое в сложившейся в последние недели ситуации. Складывалось ощущение, что она упорно не хочет замечать чего-то важного, что уже бросается в глаза, а она всё отмахивается и отмахивается от нехороших предчувствий.

Вечером старалась себя вести естественно и показать Вадиму насколько рада, что сегодня они только вдвоём. Держалась за его руку, улыбалась, и даже спросила, нравится ли ему её новое платье. Наряд выбрала броский, если не сказать откровенный, внимание Вадима необходимо было вернуть к ней. Внимание, взгляд, его желание – всё должно быть направлено на неё. Вадим всегда любил, когда она в красном.

– Очень красивое платье, – смеясь, похвалил Прохоров. Они под руки вошли в ресторан, Вадим вышагивал степенно и важно, и Алёна подстраивалась под его шаг. Как-никак, а ужинали они в «Аристократе», что случалось лишь по особым случаям. Забронировать здесь столик не для постоянных посетителей, было весьма проблематично. А для сегодняшнего вечера Вадим, по всей видимости, расстарался. И этому следовало радоваться.

Особой радости у Алёны на душе не было, наверное, из-за того, что не было покоя. В мыслях она без конца возвращалась то к одной проблеме, то к другой, теперь вот ещё третья прибавилась. И всё это мешало наслаждаться тем покоем и равновесием, что она так уважала. Ещё совсем недавно, до смерти матери, до той злополучной поездки на малую родину, она жила именно так. Целых два года, Алёна наслаждалась своей жизнью, просыпаясь по утрам и понимая, что её разум и душу ничто не тревожит. И всё своё внимание, всю свою любовь и заботу она посвящала лишь Вадиму. Даже поверила в какой-то момент, что их связывает настоящее чувство. И пусть оно пришло далеко не сразу, но им настолько хорошо и комфортно вместе, что потерять то, что построено, страшно. А вот теперь земля под ногами неожиданно закачалась.

– Я соскучилась по тебе, – сказала ему Алёна, когда их проводили к столику, и они остались наедине. Сказала и смущённо улыбнулась. Протянула к Вадиму руку через стол.

– Ты права, мы давно не были наедине.

– И я о том же. Не нужно об этом забывать. Как говорит твоя мама: над отношениями надо работать, не лениться.

Вадим рассмеялся. Водил большим пальцем по открытой ладони Алёны, ласкал её, вот только его взгляд был устремлён ни к её лицу, он бегал по залу, по лицам посетителей. И это можно было понять, в «Аристократе» случайной публики не бывает, все люди важные и нужные, но сегодня Алёне хотелось дёрнуть Вадима за руку, чтобы привлечь его внимание к себе.

– Давай не будем вспоминать мамины советы, – попросил он. – Не сегодня.

Принесли вино, и руки пришлось рассоединить. Алёне снова пришлось наблюдать за Вадимом со стороны. Он по-прежнему не смотрел на неё.

– В самолёте я подумала, почему бы не слетать в отпуск? Хотя бы на неделю.

Прохоров всё же устремил на неё взгляд, удивлённый.

– Сейчас?

Она пожала плечами, будто оправдываясь.

– Лето же.

– Алёна, у нас свадьба в сентябре. Вот и будет тебе отпуск.

От его слов стало неловко и неприятно, он одёрнул её, будто сотрудницу. Глаза опустила и негромко проговорила:

– Да, конечно. Ты прав.

Вадим всё же заметил её расстроенное лицо.

– Не злись. Я ведь прав. Сейчас совсем не время.

– Просто я скучаю. Мы совсем не бываем наедине.

– Мы что-нибудь придумаем, – вроде как пообещал он. А Алёна решила ухватиться за его слова:

– Нужно найти Зое квартиру.

– У неё не такая большая зарплата.

– Значит, с соседкой. Ничего страшного. Я в её возрасте уже пожила с двумя соседками. И всё было замечательно, нам было весело.

Вадим качнул головой, кинул на неё странный взгляд. И от этого взгляда Алёна насторожилась. Переспросила:

– Что такое?

– Иногда ты невзначай рассказываешь мне какие-то детали из своей прошлой жизни, о которых раньше не упоминала. И я всегда удивляюсь.

– Это какие детали?

– Например, про соседок. Или про сестру. Тебе мало?

Необходимо было оставаться внешне спокойной. Алёна выдержала секундную паузу, после чего спокойно проговорила:

– Я не люблю говорить о прошлом. Не вижу в этом смысла. Куда больше меня интересует, что будет завтра. Или через два месяца. – Алёна ослепительно улыбнулась. – Интересно, каково это – проснуться замужней женщиной?

Некоторое время они говорили о предстоящем событии, обсуждали детали, Алёна даже начала успокаиваться и расслабляться. Оказывается, Вадим тоже думает и как-то по-особому представляет себе свадебную церемонию. Алёна внимательно его слушала, старалась запомнить, чтобы в дальнейшем жениха приятно удивить. Вечер стал милым, приятным, какими обычно и бывали их вечера, что они проводили вне дома. С неспешными разговорами, они держались за руки, обменивались улыбками и никогда не молчали. Потому что, когда повисала пауза, Алёна её пугалась, вдруг осознавая, что ей нечего больше Вадиму сказать. И приходилось поспешно искать следующую тему, ведь ему должно быть с ней интересно.

– Посмотри, кто здесь, – в какой-то момент удивлённо проговорил Вадим.

Пришлось вырваться из их маленького мира, и перевести взор в суетливый мир. Алёна окинула взглядом ресторанный зал, никого особо интересного для себя не увидела, пока Вадим не пояснил:

– Шохин и Барчук. Погляди, с каким азартом что-то обсуждают. – Прохоров неожиданно выдохнул. – Правую руку бы отдал, лишь бы узнать, о чём они говорят.

Взгляд Алёны, наконец, остановился на столике за невысокой перегородкой, отделяющей его от основного зала. За ним, на самом деле, ужинали Константин Шохин и Михаил Барчук. Ни на кого не смотрели, ели с аппетитом и с таким же рвением о чём-то говорили, даже не улыбались.

– О деньгах говорят, – негромко проговорила она в ответ на замечание жениха, чувствуя нахлынувшее изнутри недовольство. И это недовольство не относилось ни к Вадиму, ни к его несвоевременному и нескромному интересу, ни даже к тому факту, что так скоро судьба столкнула её с Барчуком. Алёна была недовольна собой из-за того, что, вообще, в принципе, испытала какое-то недовольство. Глупо, правда? Ведь не надеялась всерьёз, что при следующей встрече с Михаилом останется спокойной и равнодушной к нему?

Попросила:

– Перестань на них глазеть. Заметят.

Вадим отвернулся, сделал жадный глоток вина, а Алёне сказал назидательным тоном:

– На данном этапе, наша с тобой задача и состоит в том, чтобы нас замечали. Или хотя бы не забывали. Вот, например, Барчук звонил тебе после выставки?

Не рассказывать же ему, что сама запретила Михаилу ей звонить без особой надобности, и всё равно со страхом ждала его звонка и следующей встречи. Пришлось отрицательно качнуть головой.

– Вот это и плохо.

– Он же остался в Москве, – попробовала оправдаться она. – Может, только сегодня вернулся.

– Вот именно, Алёна. Кто знает, что они без тебя там делали? Может, окучивали тех клиентов, что мы им нашли?

– Я нашла, – чуть слышно поправила она его.

Вадим не расслышал и нахмурился.

– Что?

– Ничего. Я тебя поняла. Я позвоню ему завтра.

– Зачем завтра? Я сейчас подойду и поздороваюсь.

Алёна удивлённо на него посмотрела.

– С ума сошёл? Они же разговаривают!

– Я не собираюсь к ним присаживаться. Но поздороваться обязан.

– Я не пойду, – упёрлась она, даже не представляя, как появится перед столом Барчука под руку с Прохоровым.

Вадим же лишь плечами пожал.

– Я тебя и не прошу. Это не та ситуация, в которой необходимо присутствие женщины.

Алёне ничего не оставалось, как беспомощно наблюдать за тем, как Вадим поднимается из-за стола и идёт через зал, направляясь к Барчуку и Шохину. Разворачиваться на стуле, чтобы видеть картину в полной мере она не стала, но наблюдала за Прохоровым. На всякий случай, расправила плечи, приняла расслабленную позу и понадеялась, что на её лице полное спокойствие и умиротворение. Проделала это всё не зря, потому что через две секунды после того, как Вадим оказался перед Барчуком и протянул тому руку для приветствия, взгляд Михаила Сергеевича метнулся по залу, и её отыскал. Алёна изобразила короткую приветственную улыбку. Шохин тоже обернулся, глянул в её сторону, но тут же интерес потерял. По всей видимости, с него хватило фамильярности Вадима, который в этот момент Константина Михайловича в чём-то горячо убеждал.

Алёна отвернулась. Потянулась за бокалом с вином. И чего совсем не ожидала, так это появления рядом Барчука. Почувствовала чужое присутствие, несколько испугано вскинула голову, и поняла, что смотрит ему в лицо. Глаза опустила. А Михаил присел на место Вадима. Алёна старательно отводила глаза, глянула в сторону стола, что он оставил, и увидела, что Вадим всё же сумел чем-то привлечь внимание Шохина, они сидели и беседовали.

– Привет, красавица, – сказал он.

А Алёна взглянула с укором. Негромко проговорила:

– Мы же договаривались.

Михаил удивлённо вскинул одну бровь.

– О чём? Что здороваться не будем?

Она нервно кашлянула, сделала глоток вина. На что Барчук заметил:

– Аккуратнее. Ты не умеешь пить.

– Всё я умею, – обиделась Алёна. – И если однажды напилась в вашем присутствии, Михаил Сергеевич, то это ничего не значит. Все иногда совершают ошибки.

Он улыбнулся, разглядывал её с удовольствием и явным мужским интересом.

– Люблю женщин, которые не боятся совершать ошибки. Но, подозреваю, что ты не из таких.

Это заинтересовало.

– То есть, я не в вашем вкусе?

Михаил весело хмыкнул.

– Боюсь, я тоже не в силах контролировать свои желания. И иногда косячу.

Видимо, это любопытное выражение было сказано в её адрес. Его очередной косяк – это она. Тогда зачем подошёл? Отвернулся бы и забыл.

Михаил тоже повернул голову, наблюдал за Прохоровым. После чего проговорил со смешком:

– А твой молодец, нахальный.

– Это комплимент?

Он плечами пожал.

– Наверное. Если честно, я таких настырных не в дело, не люблю. Но он знает, чего хочет. И ради этого готов на всё.

– Это точно не комплимент, – решила Алёна.

– А тебе надо, чтобы я его хвалил? И сказал, какую отличную партию ты себе сделала, да?

– Ничего мне не надо, – обиделась она. – Но партия, на самом деле, отличная.

– Не сказал бы. С твоим уровнем можно было бы и получше найти.

Алёна устремила на Барчука подозрительный взгляд.

– Что значит – с моим уровнем?

Он откинулся на спинку стула, вытянул руку и теперь постукивал пальцем по столу. Никакой нервозности в этом действии не было, наоборот, он будто гипнотизировал Алёну мерным стуком, и она, волей-неволей, уставилась на его длинные пальцы.

– Как? Ты же у нас умница, красавица. Думаешь, я поверю, что этот прилизанный офисный хомячок предел твоих мечтаний?

– Кажется, мы об этом уже говорили. И я сообщила, что вполне довольна и счастлива. Совсем скоро я выхожу замуж.

– Платье купила?

– Нет ещё, но…

– Думаю, свадебное платье нужно покупать в Милане. Ты же знаешь, что ни одно свадебное платье из магазина не сравнится с дизайнерским. Кажется, это так называется. Не нужно делать шаг назад, красавица. Нужно всегда идти вперёд.

Алёна смотрела ему прямо в глаза. Барчук откровенно посмеивался над ней, а она чувствовала себя перед ним, словно кролик перед удавом. И сердце колотилось, колотилось. Кровь ударила в виски, и забилась там неприятной, тупой болью.

Михаил лениво поднялся.

– Пойду. А то твой плешивый обормот Костю насмерть заговорит. Глянь, рот не закрывается. Вот что значит, уметь собой торговать.

Алёна молчала. На Барчука больше не смотрела, крепко сжимала в руке бокал с вином.

Через несколько минут вернулся Вадим. За всё это время Алёна больше не взглянула в сторону стола, за которым ужинали Шохин и Барчук. Уставилась на стену напротив и размышляла. Размышления были тягостными и, что скрывать, пугающими. Раз за разом задавала себе вопрос: во что она умудрилась вляпаться, переспав с Барчуком?

Вадим сел на своё место, сиял улыбкой и выглядел чрезвычайно довольным. Едва ли руки от удовольствия не потирал.

– Как мы с тобой удачно сегодня решили поужинать здесь.

– Я рада, – пробормотала Алёна, не в силах на него взглянуть. Взгляд сам собой метнулся в сторону, в которую ей смотреть совсем не следовало. У стола Михаила стоял официант, кажется, дорогие гости расплачивались и собирались уходить.

– Константин Михайлович пообещал назначить нам встречу, чтобы всерьёз обсудить перспективу сотрудничества. Ты рада? Я молодец?

– Конечно, молодец, – согласилась Алёна. Скупо улыбнулась. – И, конечно, я рада. – Поднялась. – Я отойду на две минуты.

Вадим с готовностью кивнул.

– Иди. Я закажу нам десерт. В такой вечер можно всё. – Он улыбнулся ей счастливо и открыто, а Алёна лишь нервно кивнула и поспешила прочь из зала, в надежде обогнать Шохина и Барчука. Ситуацию, когда она бежит за Михаилом следом и хватает того за руки, в надежде привлечь внимание, как-то не вырисовывалась в её сознании. Поэтому его следовало опередить. Вышла и остановилась за углом, поджидая его. Прошла всего минута. Двери зала снова хлопнули, закрываясь, послышались знакомые голоса, шаги, и вот Шохин уже прошёл мимо неё, продолжая что-то говорить товарищу, а тот притормозил, заметив Алёну. Она стояла у стеночки, сложив руки на груди, и на Барчука даже не смотрела, но он остановился. Константин оглянулся через плечо, вопросительно глянул, а Михаил приятелю улыбнулся.

– Иди, я тебя догоню.

Шохин перевёл взгляд на Алёну, после чего хмыкнул и пошёл прочь. А они остались вдвоём. Алёна молчала, а Михаил снова её разглядывал. Не дождавшись от неё ничего, спросил:

– Хочешь мне что-то сказать?

Она впилась взглядом в его лицо, молчала, и Барчук, не скрываясь, ухмыльнулся. Подошёл ближе. Слишком близко, благо, что рядом ни души. Подступил к Алёне, и смотрел сверху, с насмешкой и любопытством.

– Или ты хочешь меня о чём-то спросить, – подсказал он, в конце концов. – Я прав? Но боишься сказать лишнее.

Алёна упёрлась взглядом в его шею в расстёгнутом вороте рубашки. Губу закусила и ждала. А Барчук неожиданно вздохнул и поведал:

– Вагнеры приходятся моей матери дальними родственниками. Честно, я даже не возьмусь объяснять какими. А Фёдор был мне то ли племянником, то ли пятиюродным братом. Мы никогда толком не общались, но, так уж вышло, что я был на вашей свадьбе. – Алёна зажмурилась и задохнулась одновременно. – Конечно, ты меня не помнишь. Пятьсот гостей, и я, заскочивший из уважения к родителям на свадебный банкет. Но как можно было не запомнить тебя? – Михаил сунул руки в карманы брюк, придвинулся к ней совсем тесно, ни о каких приличиях уже и речи не шло. Продолжал сверлить Алёну взглядом, а после своего вопроса, сам же пожал плечами. – Ты была самой прекрасной невестой, что я видел когда-либо. Помню, ещё подумал: как тебя угораздило выйти замуж за Федьку? Со временем, правда, всё стало ясно, но тогда я смотрел и смотрел на тебя. Ослепительная девочка. А как ты сияла улыбкой, как ты играла влюблённость. Все эти взгляды, прикосновения, трогательные и смущённые улыбки. Ты прекрасная актриса, солнышко. И, конечно же, я тебя узнал. Не сразу, не в Солнцево. Тогда ты показалась мне знакомой, но ты повзрослела, изменилась, загордилась. Я всё присматривался к тебе и вспоминал. А потом в магазине в свадебном платье увидел – и всё сразу встало на свои места.

Алёна облизала сухие губы. А сквозь зубы процедила обвинение:

– Ты должен был сказать мне об этом ещё в Москве.

– Зачем? – удивился он. – Ты так мило притворяешься, что для тебя всё впервые. Муж, платье свадебное. Это довольно занимательно наблюдать. Правда, я не совсем понимаю, к чему всё это.

– И не поймёшь! – Алёна воинственно вскинула подбородок и осмелилась взглянуть Михаилу в глаза. Но он ничуть не смутился. Вместо этого попросил:

– А ты объясни. Мне весьма любопытно.

Она попыталась оттолкнуть его от себя, чтобы уйти, Михаил противиться не стал, отступил, но успел схватить Алёну за руку. Ей пришлось обернуться.

– Приезжай завтра в Солнцево, я буду там весь день. Поговорим.

Она дёрнула рукой.

– С чего ты взял, что я хочу с тобой о чём-то разговаривать?

– А с чего ты взяла, что мне интересно, хочешь ты или нет?

Сказать на это было нечего, поэтому Алёна лишь сверкнула на него глазами, а как только он освободил её руку, ушла. Только помедлила перед дверями в ресторанный зал, дышала, как выброшенная на берег рыба, понимая, что ещё немного и у неё начнётся приступ паники. А Вадим этого заметить не должен. Но как ни старалась, он всё же обратил внимание на её нервное состояние. Алёне уже было не до милых разговоров, не до поцелуев и объятий, ей хотелось домой и спрятаться где-нибудь, хоть в шкафу. Только бы ни с кем не говорить.

– Что с тобой? – спросил Вадим, когда они возвращались домой на такси.

– Голова ужасно разболелась, – соврала она из последних сил. – Может быть, вино.

– Может, – согласился он. Окинул её внимательным взглядом, после чего обнял за плечи и притянул к себе. И Алёна так и ехала до самого дома, уткнувшись носом в его плечо, в полном молчании. Голова, на самом деле, разболелась, да так сильно, что затошнило.

– Ты вся бледная, – участливо проговорил Вадим, прежде чем отпереть дверь квартиры. Даже под локоток Алёну поддержал. Открыл дверь, и прямо за ней оказалась Зоя. Алёна от неожиданности нахмурилась, вдруг подумалось, что сестра так под дверью и стояла, поджидая их. И выглядела Зоя странно обеспокоенной. В таком состоянии люди обычно принимаются задавать вопросы, но сестра поспешно отступила и раздвинула губы в широкой улыбке. Вот только взгляд её выдавал, метался с лица Вадима на лицо Алёны. И бормотала Зоя какую-то чепуху.

– Наконец, вернулись. Мне не по себе одной было. Как-то странно себя чувствовала. Вам понравился ужин? Вадим, вот тапочки.

Тапочки показались Алёне особо странными предметами во всём происходящем. Она остановилась посреди прихожей, и на тапочки жениха уставилась. Их только что к его ногам собственноручно поднесла её сестра. Алёна на Зою посмотрела, но ни одного вопроса в её голове сформироваться так и не смогло. Зоя её опередила и принялась выпытывать:

– Что с тобой? Ты очень плохо выглядишь. Бледная, уставшая. Правда, Вадим?

– Спасибо за правду, сестрёнка, – пробормотала Алёна без всякой радости и признательности за заботу.

– Девочки, успокойтесь, – миролюбиво проговорил Прохоров. И обеих приобнял за плечи. На Зою посмотрел и вкрадчиво сказал: – У Алёны сильно разболелась голова, ей нужно срочно лечь.

– Что же, ужин был испорчен? – Этот вопрос сестры Алёна услышала уже по пути к своей спальне. Зоя задала его негромко, и ей показалось, что с определённым умыслом. Но даже оглянуться и попытаться вникнуть в то, на что сестра намекала, Алёне в данную секунду показалось чудовищным издевательством над собой, и она вошла в спальню и плотно закрыла за собой дверь.

– Какие планы на день? – спросил её утром Вадим. Они завтракали, как уже повелось, втроём, так сказать, семья за одним столом собиралась, и это должно было радовать и благотворно на всех влиять, как уверяла Анна Вячеславовна.

Алёна отвлеклась от своих мыслей, подняла голову и посмотрела на жениха, потом на сестру. Зоя выглядела прелестно, молодой и свежей, на мир смотрела с радостью и спокойствием, сестру ничто не тревожило – ни какие-либо проблемы, ни совесть. Алёна полагала, что она сама так не выглядела. Причём не только сегодняшним утром, а уже несколько недель. Она была нервной, расстроенной и озабоченной.

– У меня единственный план, – рассмеялась Зоя. – Пойду на любимую работу.

Алёна водила ложечкой в чашке с кофе. Есть совершенно не хотелось.

– Я поеду в Солнцево, – проговорила она после паузы.

Вадим удивился.

– Зачем?

Опять пришлось врать и выкручиваться. Хотя, не такая уж откровенная была ложь, зависело от того, какой смысл в её слова вкладывать.

– Барчук вчера попросил. Даже настаивал. Он подходил ко мне, когда ты говорил с Шохиным. Ты не заметил?

– Заметил, конечно. Странно, что он мне ничего не сказал.

Алёна лишь плечами пожала.

– Я же веду этот проект. Он обращается ко мне напрямую.

Вадим наградил её странным взглядом. Словно слова Алёны пришлись ему не по душе, словно она попыталась его задвинуть в угол. Но в данный момент ей было не до самолюбия Вадима. Предстояло решить проблему с Барчуком.

– Я подвезу Зою до офиса, – сказал любимый. Алёна лишь кивнула, изобразила благодарную улыбку, если честно, ей не терпелось покинуть квартиру, чтобы можно было прекратить притворяться, улыбаться и изображать деловитость. Только вернулась от двери, чтобы поцеловать Вадима на прощание.

– Пока.

– Пока, – отозвался он. Смотрел ей в глаза и улыбался.

Дома уже некоторое время царила странная атмосфера, когда все друг другу улыбались. Алёна совершенно неожиданно подумала об этом, открыла дверь и обернулась через плечо. Вадим всё ещё стоял, смотрел ей вслед и улыбался. Алёна дверь закрыла, продолжая чувствовать странную тревогу. Потом мысли вернулись к предстоящему разговору с Михаилом, и она поспешила вниз по лестнице.

На выезде из города неожиданно попала в пробку, и поэтому до Солнцево, в общем счёте, пришлось добираться почти два часа. Её автомобиль без проблем пропустили на территорию, видимо, заранее получили указания. То есть, Михаил Сергеевич ждал, и не сомневался, что она приедет.

– Где Барчук? – поинтересовалась она у охраны.

Мужчина в форме почесал в затылке.

– Либо в офисе, либо на пристани.

И Алёна двинулась уже знакомой ей дорогой. В последний раз в посёлке она была больше месяца назад, и с тех пор кое-что изменилось. Дома на первой линии у реки оказались почти достроенными, а дороги заасфальтированными. Алёна катила по новенькой, идеальной дороге, и когда вышла у автомобиля напротив пристани, уже не беспокоилась о пыли. Хотя, сегодня она была в таком состоянии, что, вообще бы, о ней не беспокоилась, даже не вспомнила.

Пристань оказалась пустой. Два катера пришвартованы на тех же местах, они мерно покачивались на воде, но рядом никого не видно. Алёна постояла, оглядываясь, неспешно направилась в сторону деревянных времянок, в которых располагался выездной офис. Но даже не успела дойти до крылечка, по всей видимости, её появление приметили в окно. Сначала ей навстречу вышел улыбающийся Саша, махнул рукой, но следом за его спиной объявился Барчук, который его обогнал, спустился по ступенькам, а галантному сотруднику махнул рукой, давая отбой его лучезарному беспокойству.

Алёна остановилась, ждала, когда Михаил сам приблизится. А тот еще и укорил:

– Ты долго.

– Извини, что ночь спала, – процедила Алёна сквозь зубы.

Барчук хмыкнул. Чуть слышно, но Алёна расслышала. Была уверена, что слышала.

– Пойдём в дом, – предложил он. – Там как раз ремонт доделали, посмотришь.

Они направились пешком к тому же дому, в котором Саша их когда-то друг другу представил. Но Алёна не удержалась и с недовольством заметила:

– Я сюда не ремонт приехала смотреть.

Михаил кинул на неё заинтересованный взгляд.

– А для чего?

Оставалось только возмутиться.

– Потому что ты мне угрожал!

Он вытаращил на неё глаза. Смотрел невинно и непонимающе.

– Когда?

Алёна остановилась, Михаилу пришлось обернуться.

– Я сейчас уеду обратно, – пригрозила она. Хотя, на самом деле, это была не угроза, она мечтала поступить именно так.

Барчук потянулся к ней, взял за локоть, принуждая идти дальше.

– Ладно, не злись. Угрожал, так угрожал.

– Тебе смешно?

Он решительно качнул головой.

– Нет.

Они вошли в дом, взгляд Алёны невольно пробежался по стенам с новыми обоями, но интереса ничего не вызвало. Прошли в кухню, Михаил сразу подошёл к холодильнику, достал бутылку воды. Алёне предложил:

– Хочешь?

Она отказалась. Отвернулась от него. Положила сумку на высокую кухонную стойку, и сама прислонилась к ней спиной. Сложила руки на груди. Всеми доступными способами собираясь защищаться от вопросов и нападок.

Михаил наблюдал за ней всё это время. Потом сказал:

– Хорошо, что приехала.

– Только не знаю, зачем.

– Видимо, тебя что-то беспокоит, – подсказал он.

Алёна голову повернула, глянула на него в упор. Согласно кивнула.

– Да. Меня ты беспокоишь. Потому что я не понимаю, чего ты хочешь от меня. Кажется, всё, что мог, уже получил. Чего ещё изволите, Михаил Сергеевич?

Барчук красноречиво поджал губы в ответ на её тон.

– Ну, не включай язвительность. Как ты сама говоришь: нам ещё работать вместе.

– Это не обязательное условие.

– В смысле?

– Нам ни к чему работать вместе. Так даже будет лучше для всех. Я что-нибудь придумаю, оправдаюсь перед Вадимом. Он передаст проект кому-нибудь другому, возможно, даже сам займётся. Ты уже у нас очень важный клиент, вполне заслуживаешь, чтобы тобой занимались лучшие сотрудники.

– Сдался мне твой Прохоров, – выдохнул Михаил. – Я его как вижу, меня с души воротит.

Алёна невинно моргнула, глядя на него, и мило поинтересовалась:

– Что так?

Барчук передразнил её улыбку и тон:

– Потому что хлыщ прилизанный.

Она развела руками.

– Хорошо, что не вам с ним жить всю оставшуюся жизнь.

– В этом ты права. Хотя, думаю, что про всю оставшуюся жизнь, ты сильно погорячилась.

Алёна повернулась к нему лицом, положила руки на стойку. Старалась держаться прямо и достойно. И задала короткий, но ёмкий вопрос:

– Что тебе нужно?

Михаил тоже сделал несколько шагов, и также остановился у кухонной стойки, только с другой стороны. Их разделяло метра три.

– Хочу узнать, что же тогда произошло. Как-никак, а Фёдор был моим братом. Я его помню маленьким, пухлым и несуразным, но помню очень хорошо. И мама до сих пор рассказывает мне, как переживает её сестра потерю сына. Ты хоть знаешь, как живут его родители?

Алёна очень аккуратно поджала пальцы, сжимая их в кулаки. Не крепкие, просто хотелось по давней привычке почувствовать боль от ногтей на коже ладони. Но взгляд себе отвести не позволила, так и смотрела на Михаила. Сдержанно проговорила:

– Нет. Для чего мне это?

– В конце концов, вы родственники.

– Не говори ерунды, – разозлилась она. – Какие мы родственники? Мы с Федей разводились в то время, когда он погиб. И ещё до его смерти меня облили грязью с ног до головы. А после едва не посадили в тюрьму, обвиняя в том, что это я его убила. И наследства лишили. Так какие они мне родственники?

– Их можно понять, они родители.

Она заставила себя кивнуть.

– Можно. Только мне это ни к чему. Я сделала всё так, как они просили. Я отказалась от всего, что мне причиталось по закону, даже от их фамилии отказалась. Потому что жить с ней дальше не представлялось возможным. Я уехала из Москвы, начала всё сначала. Так что ещё тебе и твоей семье от меня надо? – повысила она под конец своей речи голос.

– Ты свела его с ума. Такому, как Федя, многого не нужно. А тут ты…

– А что я? – Алёна искренне недоумевала. – Я такая, какая есть. Он был моим мужем, и он меня любил. Так что не так?

– Ты его не любила.

– А вот это уже не ваше собачье дело, – отрезала Алёна. – Я поступила честно. Я сказала ему об этом, и подала на развод.

Михаил даже рассмеялся.

– По-твоему, всё было честно?

Алёна отвернулась от него, выдержала паузу, обдумывая свои дальнейшие слова.

– Я не понимаю, с чего тебя это так беспокоит? Тем более, сейчас. Ты не был ему ни близким родственником, ни другом. Прошло несколько лет после его смерти. Ты неожиданно встретил меня, и решил отстоять честь семьи? Если ты и хотел это сделать, надо было делать это раньше.

– Тебя искали раньше, – сообщил ей Барчук. – Но не нашли.

– Значит, плохо искали. Я не пряталась. Я сменила фамилию, и ухватилась за первую работу, что мне предложили.

– Перестань хорохориться, Алёна, – вдруг попросил он. – Или ты думаешь, твой названный брат не явился к родителям Фёдора, в надежде получить хоть что-то за сведения о тебе?

Эта новость тяжёлым камнем опустилась на сердце. Не хотелось об этом думать, представлять, как Валера приходит в дом Вагнеров, чтобы снова её продать. Во второй раз, за куда меньшую сумму, надо полагать. Ведь что он мог им сообщить?

– Тогда мне нечего сказать, – проговорила она негромко, отвернувшись от него. – Ты всё уже должен знать. И сейчас попросту издеваешься.

Михаил наклонился, облокотился на стойку, и снова Алёну разглядывал. На этот раз без всякой насмешки и улыбок.

– Тётя тогда просила ей посодействовать. Найти тебя после отъезда из Москвы. Но, если честно, я даже тогда не понял, для чего им это нужно. Ещё больше себя травить. Фёдор погиб, и какой смысл доказывать всем, что ваш брак был мошенничеством? Лишь раздувать скандал, который не успел утихнуть после судебного разбирательства. Я ей соврал, что найти тебя не смогли.

– Ты не искал.

– Нет, конечно. Ты мне была без надобности.

Алёна зло усмехнулась.

– Зато когда нашёл, решил проверить, тяну ли я на ту сумму, что пыталась отжать после развода?

Его брови на мгновение взлетели вверх, после чего Барчук, не скрываясь, хмыкнул.

– Подозреваю, что сейчас я вижу и слышу тебя настоящую.

Алёна, наконец, разжала кулаки. Попыталась взглянуть на Михаила свысока.

– Мне всё равно, что ты обо мне думаешь. Что вы все обо мне думаете. Я такой же человек, как вы. Я просто пытаюсь бороться за свою жизнь, так, как умею. И Федя, веришь ты или не веришь, это понимал. И, наверное, он был единственным человеком, которому было всё равно, что со мной происходило до него, и кем я была. Он просто меня любил. К сожалению, я это слишком поздно поняла. Была молода, глупа и доверчива. Валере верила, братцу названному, каждому его слову верила. А надо было верить мужу. Была бы умнее, мы бы до сих пор были вместе… если бы Бог его уберёг. Но сейчас бессмысленно об этом рассуждать. Всё давно в прошлом.

– И что мне с тобой делать?

Она молчала, водила рукой по мраморной столешнице. В конце концов, покачала головой.

– Не знаю. Делай, что хочешь. Я уже не боюсь. Но если ты думаешь, что я позволю тебе меня шантажировать, ты очень сильно ошибаешься.

– Шантажировать? – со смешком, проговорил Барчук. – И что же, интересно, я могу от тебя захотеть?

Они столкнулись взглядами, Михаил ухмылялся, а Алёна смотрела на него, нахмурившись от напряжения.

– Если ты ждал, что я начну оправдываться или просить тебя о чём-то, то я не стану этого делать.

– Зачем ты выходишь замуж за этого хомячка? – вдруг спросил он. – Он не настолько богат, как мне известно.

– Предлагаешь, переключиться на тебя? У тебя денег достаточно.

Он захохотал. Искренне развеселился, а на Алёну смотрел с непонятным любопытством.

– А ты попробовала?

– Да чёрт меня дёрнул с тобой переспать, – выдохнула она. Обошла стойку и приблизилась к нему, но не рискнула подойти совсем близко. – У меня другая жизнь, я её сама построила. Мне не нужны ни деньги, ни богатые мужики. Я хочу жить так, как я хочу. Я имею на это право. И поэтому прошу: оставь меня в покое. Хочешь, иди к Вагнерам, порадуй их на старости лет; хочешь, сдай меня журналистам, если им ещё интересна эта, покрывшаяся плесенью, тема. И даже если Вадим меня бросит, я просто уеду и начну всё сначала. Мне не привыкать, я уже не боюсь ничего. Хуже, чем когда-то было, всё равно не будет. Так что, вы меня не напугаете, Михаил Сергеевич.

Алёна схватила со стола сумку, чуть суетливее, чем было необходимо, и в глаза Барчуку напоследок взглянула с чрезмерным вызовом, но контролировать свои эмоции, в данный момент, не могла. И уже через минуту, выскочив из злополучного дома, раскаялась в своих смелых словах. Очень надеялась, что Барчук поведётся на её снисходительный тон, поверит в её уверенность, и ничего из, ею же предложенного, не осуществит. Что просто станет её презирать, мысленно поставит крест на её чести и совести, заклеймит мошенницей, и как-то будет с этим дальше жить. То есть, он-то, наверняка, и дальше будет жить спокойно и сыто, с собой в ладу, а ей нужно будет лишь постараться больше с ним не пересекаться, во избежание неприятностей в дальнейшем. Нарисованная перспектива вполне бы Алёну устроила. Но поверить Барчуку, в его нежелание отомстить за брата, пусть и дальнего, пусть и давно погибшего, было сложно.

От отчаяния хотелось кричать. Ну, как же так, как же так вышло, что судьба свела её с Михаилом после стольких лет спокойной жизни? Не ждала она от судьбы подобной подлости. Успокоилась, поверила в то, что со встречи с Вадимом, началась новая, хорошая, неотягощенная прошлым, жизнь. И впереди всё непременно будет благополучно. Раздумывала о семье, настоящей, прочной. О том, что у неё когда-нибудь будут дети, и она их будет любить. А теперь воплощение множества её мечтаний зависит лишь от воли одного человека. Который её, надо полагать, презирает, хотя, совсем не знает. Разве это справедливо?

Невозможно было даже подумать заявиться в офис бледной, растрёпанной и с красными, заплаканными глазами. Остановившись на стоянке у офисного здания, Алёна долго сидела в машине, практически неотрывно глазея на своё отражение в зеркале заднего вида. Понимая, что не исправит бледность и отчаянное выражение на лице никаким макияжем. И поэтому, в конце концов, завела двигатель, со стоянки выехала и поехала домой, попутно придумывая достойное оправдание для Вадима, который, без сомнения, совсем скоро станет её разыскивать. Очередной приступ головной боли вряд ли придётся ему по душе. Но, как ни странно, автомобиль Вадима обнаружился на том же месте, на котором стоял и утром. Будто Прохоров никуда и не уезжал. Алёна припарковалась рядом, с непониманием косясь на машину жениха, затем поспешила подняться в квартиру. Отперла дверь ключом и вошла. В первые секунды ей показалось, что в квартире царит полная тишина. Алёна даже в гостиную заглянула, и никого не обнаружила. И только в коридоре услышала голос. Вадим разговаривал, негромко, расслабленно. А потом женский смех, звонкий, заливистый, и шутливый вскрик. И всё это из-за двери их с Вадимом спальни.

Сердце тревожно бухнуло в груди, и под ложечкой засосало. Неприятно, почти больно. А ещё перехватило горло. Алёна прислонилась спиной к стене, совсем рядом с дверью, и закрыла глаза. Усталость навалилась, огромная и тягучая, и снова захотелось кричать. Но не от ревности или боли, не от отчаяния. Она просто перестала понимать, что происходит. Не понимала, почему она не заметила, в какой момент её вселенная – её вселенная! – стала вращаться в другую сторону. И чем она была так занята, что всё это прошло мимо неё?

А за дверью снова смех, какая-то возня, и у всего этого было единственное объяснение. Ничего другого и придумывать не надо. Поэтому Алёна просто толкнула дверь, совершенно точно зная, что за ней увидит. Дверь бесшумно открылась, являя её взору смятую постель и двух людей на ней, увлечённых друг другом. Увлечённых настолько, что они заметили её далеко не сразу. И Алёна, наверное, больше минуты стояла в дверях, со странным спокойствием наблюдая за тем, как её младшая сестра занимается любовью с её женихом. И Вадим казался пылким, бойким, а ещё раскрасневшимся от усилий и удовольствия. Чего-чего, а подобного пыла в их с ним отношениях, Алёна уже припомнить не могла. А тут молодая девочка, красивая и зажигательная. Злость одолевает, безумная злость и обида. Или это и называется ревностью?

Зоя всё же заметила её. Открыла глаза, повернула голову, видимо, почувствовала взгляд в упор. Увидела Алёну в дверях, и вскрикнула. Вскрикнула, как в кино или низкопробном сериале про измены. Красивые глаза расширились, щёки заалели, а она сама принялась лихорадочно натягивать на себя смятую простынь, не сводя с Алёны безумного взгляда. Надо сказать, что в эту минуту она выглядела ещё соблазнительнее, чем недавно, лёжа под Вадимом. Прохоров тоже оглянулся через плечо, выругался в голос и с Зои поспешно скатился. Прикрылся одеялом. И теперь они оба на Алёну смотрели. А она вдруг поняла, что совершенно не знает, что дальше делать. Развернуться и уйти, или устроить истерику? А лучше полноценный скандал. Как вели себя жёны в тех низкопробных сериалах? Мелькнула мысль о пистолете и дальнейшем суде, но даже в такой момент ей показалось это смешным. Зато когда Зоя попыталась выскочить из постели и, по всей видимости, предприняла попытку кинуться Алёне в ноги с криком о прощении, она на самом деле что-то такое услышала в исполнении сестры, Алёна поняла, что ей необходимо. Не для драматизма, не для завершения картины, она поняла, что ей хочется сделать, для себя. И тогда она отступила на шаг, не позволяя сестре к себе прикоснуться, размахнулась и дала той звонкую пощёчину. От всей души. И только выдохнула:

– Дрянь.

Больше сказать было нечего.