Глава 16

Прежняя я наверняка бы смутилась и попыталась закрыться. Текущая я, которая в общем-то осталась прежней, очень хочет так сделать, но стоит на месте. Усилием воли заставляю себя держаться. Не прикрывать стыдливо тело, потому что скрывать мне нечего. Я за все время, что мы не виделись, не изменилась. Грудь, правда, стала другой. Соски изменились. Стоит мне только о них вспомнить, как во рту мгновенно пересыхает. Потому что да… те розовые горошинки, какими они были до кормления, давно пропали. Теперь они изменили цвет и… растянулись, хоть и грудь не сильно потеряла свою упругость. Я машинально зажимаю грудь ладонями, закрываю, чтобы не увидел. А он, оказывается, и не смотрит. Приседает на корточки, поднимает с пола полотенце, отшвыривает его в сторону. Все это за какие-то секунды, а для меня будто вечность проходит. А уж когда он поднимает взгляд… Хочется развернуться и сбежать, потому что смотрит он прямиком на меня. В глаза. Затем – резко поднимается и… убирает мои руки с груди. Рассматривает. Я не дышу. Забываю, как это делается. В голове прокручиваю одну единственную мысль – он все поймет. Но Рустам молчит. Ни слова не произносит. Смотрит только, а потом приближается. Обхватывает рукой за талию, жмет к себе. – Я скучал, блядь, Дария… я пиздец, как скучал. Врет, конечно. Но сердце в груди все равно подскакивает к горлу. Разгоняется и пульсирует даже в висках. Хочется поверить, что говорит правду и адресует точно мне, но я знаю, что нет. В ответ ему не говорю ничего и вообще как будто бы замираю. Очень хочу, чтобы отпустил. Или, наоборот, чтобы не отпускал. Не знаю, чего хочу. Решить сама не могу, поэтому позволяю ему. Скользнуть ладонями по пояснице, по спине, сжать руками, притиснув к себе. И поцелуй тоже позволяю. Даже обнимаю в ответ. Едва ощутимо касаюсь его обтянутой рубашкой спины. Он очень горячий, почти как печка. Его тяжелое сиплое дыхание мгновенно запечатляется в памяти, проникает глубоко-глубоко, почти не оставляя шанса на сопротивление. Я отвечаю на поцелуй. Позволяю себе эту мимолетную слабость, которую так сильно хочу. Целую, трогаю, касаюсь, напитываюсь Рустамом, чтобы потом, с сожалением, но решительно, отстраниться. Он тянется за мной, я отворачиваюсь. Чувствую прикосновение его губ к щеке, затем – к шее. По телу прокатывается очередная порция жара. Он меня возбуждает по-прежнему. И смотрит так же, как и когда-то. Жаль, что его взглядам я больше не верю. И поцелуям тоже. Обжегшись раз очень трудно поверить снова. – Хватит, – произношу требовательно. Игнорирует. Продолжает. Снимает с плеч халат. Я снова закрываюсь, он убирает руки, разводит их в стороны, целует ключицу, грудь. Тело прошибает волной жара, между ног становится влажно, а в голове творится полнейший хаос. Я хочу сдаться, но все же нахожу в себе силы вырваться из его объятий. Рустам отпускает меня на секунду и этого хватает, чтобы я отошла и запахнула халат, выставив перед собой руку. – Достаточно! Ты перешел границы. Смотрит на меня возбужденным дезориентированным взглядом. Явно не понимает причину отказа и наступает. Я отхожу, не боюсь теперь это делать. Его пьяный взгляд проходится по мне с ног до головы. – Я замужем, Рустам. Все, что ты пытаешься сделать – ошибка. – Значит, только меня предавала, да? Молчу. Теперь уже неважно, что подумает, лишь бы оставил меня в номере одну. – Счастлива с ним? Тоже молчу, хотя стоило бы сказать, что да. Сыграть радостную жену, наврать с три короба, но еще час назад у меня никакого мужа не было. Если бы я знала, что ему нужно придумать, чтобы Рустам меня не трогал – придумала бы. Больше ничего не спрашивая, идет к столику. Плещет с бутылки еще виски в стакан. Мне не нравится, что он делает это в моем номере, считая меня беспринципной предательницей. На этой почве совершаются преступления, а я хочу домой, к сыну, о котором он так и не знает. Во мне ни грамма смелости. Даже если бы я была уверена, что он не заберет у меня Матвея, я бы все равно не смогла сказать. – Несчастлива, значит, Дария… И все равно со мной спать не хочешь. Звучит так, будто ему сложно найти бабу на вечер. Здесь, может быть, хотя сомневаюсь. Захотел бы – нашел. Но он приперся ко мне и наговорил что-то про «скучал». Снова забрался в сердце, заставил думать о том, о чем я думать вообще не должна. Вдруг и правда скучал? Такие глупые мысли лезут в голову. Так скучал, что аж женился и родил ребенка. Оказалось, не своего, но разве это важно? От обиды не могу подобрать слов и молчу, начиная злиться от обиды. Почему ему все позволено? Приходить в мой номер, открыв его какой-то запасной, видимо, картой. Обвинять меня, злиться, а я… ни на что, получается, не имею права? – А ты… счастлив сейчас? Развелся… Стреляет в меня удивленным взглядом. Явно не понимает, почему я вообще знаю такую информацию. Я, честно говоря, тоже. Амина сказала, я запомнила. Врезалось в память то, что развелся. И что детей у него нет. И может больше не быть. Испытываю ли я угрызения совести? Ни на грамм. Он сам все похерил. Я не виновата, меня не учили выживать среди таких людей. – Если знаешь, что развелся, то и причину – тоже. С такими не живут, Дари. – А с какими живут? Я ему тоже не подхожу. – Думал, что с такими, как ты. – Мы тоже развелись. – Ошибся. Я уже не просто злюсь, меня шатает из стороны в сторону от ярости. Он ошибся, значит, а я что? В счастье жила? Радовалась? Меня… можно сказать, обманули, хотя я не скажу такого, конечно. Вообще хочу, чтобы просто ушел, но вместо этой просьбы говорю: – Мы оба. Наш брак был ошибкой. Снова смотрит. Тяжело так, выразительно, только непонятно, что хочет выразить. – Давно замуж вышла? – Недавно. – И не любишь уже. – Это не твое дело, Рустам… Я бы предпочла, чтобы ты забрал бутылку и ушел в свой номер. Я приехала сюда работать, а это… – обвожу рукой номер. – Не работа, а эскорт какой-то получается. Говорю строго, как и хотела, смотрю на него, надеюсь, так же. В конце концов он поднимается с места и сгребает со стола бутылку. Дверью номера шлепает так оглушающе, что я подпрыгиваю. И понятия не имею, как буду спать, потому что у него определенно осталась запасная карта.