Глава 15

Пока Рустам доходит, я успеваю набросить поверх полотенца халат. Жаль, не успеваю завязать. Рустам оказывается рядом. Слишком близко к замужней женщине, каковой меня считает. Я судорожно сжимаю полы полотенца, хотя понимаю, что это ничего не даст. Ему ничего не стоит содрать его с меня, если захочет. Но он, видимо, не хочет. Вместо этого стоит и меня рассматривает. У меня после душа влажные волосы. Я чувствую, как несколько капель стекает по виску и щеке, еще пара капают на ключицу. Я это ощущаю, он – видит. Сглатываю нервно, хочу отступить, но не могу. Он меня словно к месту приковал своим взглядом. Страшно и нервно одновременно. Если не лезет, то зачем подошел? Вблизи рассмотреть? Так видел уже меня и не раз. Видел, трогал, когда-то я ему принадлежала, а теперь мы просто начальник и подчиненная. По крайней мере, так хочется думать. Но взгляды у него не начальнические, откровенные, дикие, еще и после алкоголя. Стреляю взглядом в сторону столика. Бутылка не наполовину пуста, на треть где-то, но этого, подозреваю, достаточно. Не чтобы напиться, чтобы ударило в голову. Мне вообще пары глотков хватает. Он мой взгляд замечает, уголки его губ дергаются. Не понимаю, ничего не понимаю. Зачем он со мной здесь. Почему пришел в номер и теперь тут стоит, изучает, как экспонат. Хочется запахнуть полы халата, но для этого нужно отпустить полотенце, а я к такому экспромту не готова. Не уверена, что оно не упадет к ногам. Провоцировать его не хочу, хотя куда уж… провокационней. Так и стоим. Он смотрит на меня, я – куда угодно, лишь бы не на него. Взгляды его, конечно, ловлю на себе, но свой старательно отвожу. Достаточно того, что кожу покалывает и жжет. – Я не пью, – говорю первое, что приходит в голову. – Если ты пришел вместе выпить, то не получится. Он усмехается. Снова одними уголками губ. Взглядом скользит по оголенным ключицам и ниже. Туда, где я сильно сжимаю пальцами полотенце. Витающее в воздухе напряжение становится почти осязаемым. Шумное дыхание Рустама действует на меня странно. По телу прокатывается горячая волна, комом собирающаяся внизу живота. У меня давно никого не было. С тех самых пор, как мы спали с ним – никого. И, конечно, тело реагирует. На запах, на внешность, на то, что это, черт возьми, он! Я банально теку от того, что у него закатаны рукава и видны смуглые руки, покрытые порослью волос. Когда-то он меня ими обнимал, а сейчас даже не прикасается. Держит руки в карманах. Боится сорваться или… Набравшись смелости, делаю шаг назад. Он – за мной. Ни на миллиметр не позволяет отдалиться, да и вообще кажется, что он стал ближе. Получается, ничего не вышло. – Я не пить пришел. А что? Оказывается, спрашиваю, а не думаю про себя. Он слегка кривится, смотрит на меня очень уж говоряще. Понимаю я все, да, но делаю вид, что нет. Может, подумает, что я глупая и уйдет? Но нет… он продолжает стоять на месте, а я – гореть под его блуждающим взглядом. Даже думать не хочу, почему его привлекаю. Что во мне такого? И почему только так? Почему только сексуально, а как жена на всю жизнь – такое себе? Вместо ответа тянет руку к халату на плечах. Костяшками пальцев проезжается по ключице, дергает теплую ткань в сторону, оголяя одно плечо. Делаю глубокий вдох, наверное, зря, потому что попадаю в фокус его внимания. Смотрит на губы. Очень выразительно смотрит. Понятия не имею, как должна на него реагировать. Как замужняя женщина, наверное, испуганно отстраниться, как свободная девушка, которой я и являюсь, захлебываюсь от ощущений. Не хочу, чтобы останавливался. Хочу большего и вместе с тем говорю себе, что нельзя. С ним – точно нет. Гораздо безопаснее найти кого-то на стороне и пуститься во все тяжкие. Но я так не могу. Так меня никто не возбуждает. А он? Он возбуждает? Получается, что да, раз представляю, сколько всего со мной сделает. И даже жду. А потом вспоминаю, что дома у меня – его сын. Если сейчас переступим черту, потом будет сложнее. Нужно держать дистанцию, но как, черт возьми, если он… манящий. – Мужу изменить можешь, Дария? Его вопрос звучит, как пощечина. И чувствуется точно так же. Разве что я головой не дергаюсь, но больно становится во всем теле. Физически. Жжет огнем, будто на меня плеснули кипятком. Понимаю же, что вопрос с двойным смыслом. Он меня проверяет. Хочет понять, изменилась я или нет. Правильного ответа нет. Скажу «да», лишь подтвердит, что я сука. Отвечу «нет», решит, что предать могла только его. – Ты хочешь, чтобы могла? – спрашиваю, едва ворочая языком. Во рту пересохло до состояния сахары. – Я хотел, чтобы ты не предавала. Надеялся на тебя, Дария. Очень надеялся. На всех думал, на тебя – никогда. Очень больно это слышать. Внутри все сжимается, когда говорит, а когда вижу его взгляд, хочется попросить прощения. И сказать, что не думала, как все в итоге выйдет, дура была. Но вместо этого молчу. Нам нельзя мириться. Нам вообще ничего нельзя. Работать вместе, разговаривать и даже видеться. Мы переступили все допустимые черты. – Мне жаль, – говорю сухо. В одном влажном полотенце становится холодно. Мурашками покрывается все тело. Он это замечает, прищуривается и тянется рукой к полотенцу. Обхватывает руками мои пальцы, разжимает и полотенце падает к ногам.