Глава 4

Не знаю, как мне удается не бежать, когда я выхожу из лифта на первом этаже. Несмотря на четкую уверенность, что Рустам не будет со мной работать, я все еще не могу избавиться от ощущения, что он может пойти следом. Не знаю, зачем. Договорить то, что не успел сказать. Или унизить еще раз. Я так спешу, что даже забываю надеть пальто. Так и выхожу под холодный морозный воздух, ежусь и надеваю пальто, глядя при этом прямиком на огромный черный внедорожник. Подойти бы его и пнуть! Из вредности или злости, не знаю. Но так отчаянно хочется это сделать! Почему? Почему из всех возможных боссов мне попался именно бывший? На подходе к остановке вижу проезжающий мимо автобус, который едет прямиком ко мне домой. Ускорив шаг, успеваю забежать прежде, чем закрываются двери. И только потом смотрю туда, где остался стоять автомобиль Рустама. Вижу эту огромную махину. И бывшего мужа, вышедшего из офиса, тоже вижу. Не могу взгляда оторвать от того, как он разговаривает по телефону. Точно так же, как я помню. Эмоции на его лице написаны так ярко, что я вижу их даже на расстоянии. Вижу и впитываю в себя, как губка. А потом происходит это. Рустам поворачивается ко мне. Смотрит будто бы может увидеть, и я, не выдержав, отворачиваюсь. Иду вглубь салона, сажусь рядом с молодой девушкой и улыбаюсь ребенку, который сидит у нее на руках. После встречи с Рустамом я вдруг испытываю резкое желание поехать за Матвеем и забрать его домой, но я подавляю это отчаянное желание. Дома меня ждут обязанности. Уборка, стирка, готовка. Сегодня моя очередь следить за квартирой. Завтра – очередь Амины. Несмотря на то, что мы лучшие подруги, когда встал вопрос о совместном проживании, оказалось, что мы совершенно разные. Амина – помешанная на чистоте и аккуратности, а я – чистый хаосит, способный разбросать вещи по всей квартире. Конечно, с появлением Матвея я перестала быть такой, потому что как оказалось, детские вещи стоят еще дороже взрослых, а найти маленькие носочки в огромной квартире не так-то легко, если не складывать их на место. Так что пришлось переучиваться и после этого наша жизнь стала проще. Мы с Аминой изменились. Повзрослели, стали ответственней и практически перестали ссориться. Добравшись домой, я так сильно увлекаюсь домашними заботами, что забываю обо всем. И о том, как меня окатило водой из лужи, и о том, что в таком виде меня лицезрел бывший муж. И о том, что мы с ним вообще встретились, хоть и не должны были. Все это вылетает из головы. И я не вспоминаю об этом, пока в квартиру не залетает Матвей. Он, широко разведя руки и с криком «мама!», летит ко мне на всех парах. Обнимает за ноги, утыкается лбом мне в колени, а потом, задрав голову кверху, радостно щебечет: – Пливет, мамуля. Осуждающе смотрю на стоящую в двери кухни Амину. Это она научила Матвея этому. Постоянно повторяла эти слова, когда они возвращались из детского сада. Вторила и вторила, а он взял и запомнил. Теперь постоянно говорит. – Привет, мой хороший. У нас сегодня суп. И пюре с котлетами. Давайте дуйте мыть руки и за стол. – Как собеседование? – спрашивает Амина, снимая пуховик. Отчего-то тушуюсь, не зная, как ей рассказать. Закусываю губу и лихорадочно соображаю, как преподнести эту новость так, чтобы не шокировать. Рассыпаю суп по тарелкам, чтобы чем-то себя занять, накладываю пюре. – Что такое, Дари? – настаивает подруга, останавливаясь рядом и помогая с тарелками. – Не взяли? Ну, ничего, прорвемся. – Там… другое. Кладу тарелки на стол и утаскиваю Амину в гостиную. – Компания, в которую я ходила устраиваться на работу, принадлежит Рустаму. Несколько мгновений она смотрит на меня растерянно, будто пытается сложить дважды два, а затем, шокировано распахнув глаза, охает. – Довлатову? – Ему. – Он тебя видел? – Видел. Лично собеседовал. Ужас, написанный на ее лице, мне категорически не нравится. Уже столько лет прошло, все давно забылось. Разве что обида у Рустама на меня осталась, но вряд ли он будет мстить. Отомстил уже сегодня. Унизил, растоптал, посмотрел, как на пыль под своими ногами. Разве недостаточно? Чем еще мне можно отомстить? У меня и так ничего нет. Ни копейки за душой. – Он развелся, ты знала? – Кто? – удивленно смотрю на подругу. – Муж твой бывший. Со скандалом. – Не знала. И, если честно, не хотела бы знать. Три года прошло, как он вычеркнул меня из своей жизни и женился на другой. На той, которая была с ним рядом до меня и осталась после. – Развелся и развелся. Мне какое дело? – бросаю равнодушно. – Там такой скандал. Сын, которого он воспитывал, оказался не его. А еще… – Амина снижает голос до шепота. – У него не может быть детей, представляешь? Журналисты как-то раскопали конфиденциальную информацию. – Что? – То! Твой сын – единственный его наследник, а он о нем даже не знает. Я перестаю дышать. Смотрю на подругу, вроде бы осознавая, что она сказала и при этом отказываясь это воспринимать. Мой сын – единственный наследник. До этого момента я вообще об этом не переживала. Потому что мы с Рустамом не могли пересечься. Наши вселенные, как две параллельные, существовали отдельно друг от друга. Пока не пересеклись в одной точке. Временно, непродолжительно. Мы не встретимся еще раз, не так ли? – Откуда ты это знаешь? – Читаю новости, – пожимает плечами. – Мне надо знать, что он не вернулся. Я киваю. В отличие от меня, Амина до сих пор боится возможной встречи с Романом. Боится, как огня. И она бы ни за что не переехала сюда, если бы два года назад нам не стало известно о том, что Роман пропал. Без вести. Никто не знает, где он. Ни его люди, ни его близкие, ни уж тем более его конкуренты. Он был и исчез, словно канул в лету. Но Ами все равно продолжает мониторить новости, потому что боится. У них с ним тоже непростая история. Я до сих пор не знаю всех подробностей. Амина неохотно делится личным и совсем ничего не рассказывает о том, почему они разошлись, если сильно любили друг друга. – Подумай о том, что я сказала, Дари. Если вы еще встретитесь, он может узнать и тогда… – Мы не встретимся. – Ты уверена? Хочу сказать «Конечно», но в этот момент раздается звонок в дверь. Я вздрагиваю, смотрю на Ами испуганно, но все же иду открывать. Накручиваю себя до невозможности, пока иду к двери, нервничаю, хотя никаких причин этому нет. Ну что, в самом деле, Рустам будет ехать ко мне? Это даже звучит смешно и сюрреалистично. Однако, когда я открываю двери, от шока едва не падаю в обморок. Потому что там стоит Рустам собственной персоной. Я несколько мгновений моргаю, будто он – не более, чем видение и сейчас исчезнет. Вот только никуда он не исчезает, а за моей спиной вдруг раздается тоненький голосок и топот детских ножек.