Глава 37

Рустам Иногда я не понимаю, как это возможно. Как такой маленький человечек может быть настолько добрым и отзывчивым. Матвей держит меня за руку – и не просто идет рядом, а тянется ко мне ближе, чуть прижимается, задает вопросы, рассказывает небольшие истории, то и дело хохочет. Он будто всегда был со мной. Будто я не пропустил больше двух лет его жизни. Будто не был тем, кого он должен простить, а тем, кому он просто доверяет. И это… не укладывается у меня в голове. Я привык, что за доверие нужно бороться. Заслуживать, доказывать, завоевывать – сколько угодно, только не просто так получать. А он… Он отдает его мне легко. Словно не в курсе, что я это – не заслужил. Прочем, Матвей и правда не в курсе. Он не знает, что меня не было, потому что я не захотел искать его маму. Мы гуляем по парку довольно долго. Идем на площадку, заглядываем на веревочный парк, батуты. Матвею интересно почти все и почти везде он увлекает за собой меня. Дария идет чуть позади. Я слышу ее шаги, чувствую взгляд. Иногда она догоняет нас, берет сына за руку с другой стороны, и тогда Матвей буквально светится. Его маленькая семья наконец собрана – и ему достаточно. А мне – нет. Я хочу большего. Хочу, чтобы так было каждый день. Хочу, чтобы он засыпал рядом, чтобы я читал ему сказку, чтобы Дария иногда укладывала его, а я просто смотрел. Просто хочу быть рядом. Потому что я уже был в жизни без него. И теперь не хочу туда возвращаться. – Пап, а у динозавров были имена? – спрашивает он внезапно, с такой серьезностью, что я невольно улыбаюсь. – Наверняка были, – отвечаю. – Просто мы их не знаем. – Я бы назвал одного Гришей, – он все еще не выговаривает букву «р» и Гриша у него звучит очень смешно, но зато так серьезно, словно иначе динозавра и назвать невозможно. – А второго… папой. Я замираю. Дария догоняет нас, но, кажется, не слышала сказанное. А может, слышала, но делает вид, что нет. А я – слышал. И внутри меня все сжимается. Он называет меня папой. Говорит это так легко и естественно, будто так было всегда. Но я… не могу привыкнуть. Мне нравится, я с ума схожу, когда слышу эти два слога, но иногда внутри щемит чувство, что я не заслужил. Так просто – точно нет. Матвей отпускает мою руку и бежит к Дарии и именно в этот момент телефон в кармане начинает вибрировать. Я смотрю на экран и чувствую, как внутри поднимается волна негодования. Катерина. Я не отвечаю, напрочь игнорируя ее звонок, но она настойчиво набирает второй раз, а потом – третий. Я замечаю, как Дария бросает на меня взгляд, но ничего не спрашивает. И я все же отвечаю, отворачиваясь и отходя чуть в сторону, чтобы не слышал сын, потому что разговор с этой особой, уверен, выйдет не самым приятным. – Что? – Рустам… – голос у нее тихий, чуть надломленный, совершенно ей не свойственный. – Прости, я… мне правда больше не к кому обратиться. Я выдыхаю сквозь зубы, потому что ничего нового не происходит. Она, игнорируя мои просьбы не звонить и вообще забыть ко мне дорогу, раз за разом обращается за помощью. – Я просил, Катя… – Мне просто нужно немного денег, – шепчет она. – Я не прошу навсегда, я… я все отдам. – Ты врешь. Она замолкает. Знает, что врать бесполезно, потому что теперь я знаю ее слишком хорошо. Я знаю, как она умеет врать и знаю о ее пристрастиях. – Это ненадолго, правда, – говорит наконец. – Я просто не справляюсь. Мне хочется скинуть звонок. Выключить это все – ее голос, прошлое, эту вину, которую она так любит на меня навешивать. Но я сдерживаюсь. – Я переведу. В последний раз. Потом – забудь мой номер. Разговор заканчивается. Я отчего-то знаю, что это не в последний раз, но все равно захожу в аккаунт банковского приложения и отправляю деньги. Мне ее жалко. По-прежнему. Я ее ненавижу за вранье, но жалость, сука, никуда не девается. Я возвращаюсь, и Матвей тянет меня дальше – к каруселям. Я снова замечаю беглый взгляд Дарии, ее поджатые губы и словно невысказанную насмешку. Она – будто чувствует меня, хотя совершенно точно не может знать, о чем и с кем я разговаривал. Мы возвращаемся домой ближе к вечеру. После долгой прогулки, после кафе, в которое мы забегаем, чтобы перекусить, потому что очень сильно проголодались. По пути Матвей засыпает в машине прямо в процессе разговора. В одно мгновение он рассказывает мне, как «Гриша-динозавр нашел себе друга», а в следующее уже молча обнимает плюшевую игрушку и размеренно сопит. Я заглушаю мотор, поворачиваю голову и смотрю на Дарию, которая гладит сына по волосам с какой-то невероятной нежностью, которую я не могу описать словами. Я выхожу первым, обхожу машину и аккуратно беру Матвея на руки. Он только что-то невнятно бормочет и утыкается носом мне в плечо. Такой маленький, теплый. Такой мой. Мы поднимаемся по ступенькам, проходим консьержа и заходим в лифт. Дария открывает дверь в квартиру, пропускает меня внутрь, а затем показывает, куда нести Матвея. Я укладываю его на кровать, бережливо укрываю одеялом и выхожу из комнаты следом за Дарией. Я чувствую ее волнение почти сразу. Не знаю, как, потому что Дария идет впереди ко мне спиной, но я будто понимаю, что что-то произошло. – Рустам… – она неожиданно поворачивается и в ее взгляде я читаю такой вселенский страх, что у самого по позвоночнику ползет это ядовитое чувство. – Что? – Их… нет. Надии и Амины нет.