Глава 11

Лина

Прошло два дня, а настроение всё такое же унылое. Я не понимаю, что со мной происходит. Гормоны? Другой климат. Другая атмосфера. И моя жизнь, в целом, которая сейчас напоминает гонки на выживание без страховки. Моя жизнь за последние полгода могла стать отличным сюжетом для какого-нибудь остросюжетного боевика.

Я до сих пор не могу отойти от ужаса, который случился со мной в бассейне. Наверно, я теперь и близко не подойду к воде. Это было… страшно и мучительно больно. Тело помнит агонию судорог, когда я не могла ничего, кроме как глотать воду и понимать, что скоро умру мучительной смертью. Также во сне я часто вижу несчастного Марио Росси с кровью на лице, дергающегося в кошмарных судорогах. Страшные картинки всплывают в моей голове сами по себе. Мне без конца хочется плакать.

Я часто думаю о сестрёнке, лежащей в коме. Потом вспоминаю о похитителях и Серёже, беспокоясь о том, что всё это время его держат где-то в холодном и сыром подвале, в то время как я поджариваюсь под знойными лучами итальянского солнца.

Совесть сжирает меня живьём! За что мне всё это…

Всё так запутанно. Так сложно. И невозможно безысходно.

Иногда мне начинает казаться, будто я медленно схожу с ума. Мне нужно немного расслабиться и думать только о ребёнке. Ведь если мама страдает, то и малыш тоже. Я должна переключиться на что-то хорошее, а о плохом забыть.

Я без дела лежу в кровати, поглаживая живот, смотрю в потолок. Дверь в моей комнате открывается, на пороге появляется Леон. Его появление бодрит. Мужчина сегодня целый день работал в своем кабинете, решая важные секретные дела. Я соскучилась. Неимоверно. Хочу нежиться в его объятиях до самого утра и ни о чём больше не думать.

— Детка, скучаешь? Как себя чувствуешь? Токсикоз мучает?

Леон преодолевает комнату, присаживается рядом на кровати. Касается ладонью моей щеки, мягко её поглаживает. Сладкая дрожь молниеносно рассыпается по всему телу.

— Всё хорошо, — вздыхаю, в ответ потираясь щекой о его длинные, аристократичные пальцы, пахнущие первосортным табаком. — Леон, я правда обязана жить в этом доме? Не могли бы мы куда-нибудь уехать? Хотя бы на время? Фелиция, Гвидо… мне некомфортно находится рядом с ними.

И это — чистая правда!

Я даже не представляла, что меня ждёт, после того, как я подпишу контракт и переступлю порог дома Моретти. Да, я догадывалась, что будет нелегко. Но не до такой же степени. Меня со всех сторон окружили ползучие гадюки. Что мне делать? Неужели до самых родов просидеть затворницей в своей комнате?

— Сейчас нет. Мне жаль. Сама понимаешь почему.

— Да. До тех пор, пока не будет пойман преступник, — уныло опускаю голову в пол.

Я довольно часто задаю мужчине этот вопрос и получаю один и тот же ответ.

— Верно. Маленькая, нам придётся потерпеть. Дела… весьма серьезны. Я не буду посвящать тебя в эти грязные подробности. Если бы ты знала, как мне самому охота как следует почесать кулаки о рожу недоноска Росси, выбив из отморозка всё его вонючее дерьмо, — Леон зловеще ухмыляется. — Бездарная ошибка природы, спускающая направо и налево состояние Фабио.

От этого его «маленькая», сердце в груди сделало тройной кульбит. Ничего себе! Очень. Ну о-о-очень непривычно видеть Леона таким. Другим. Нежным. Мягким. Искренним и заботливым. Он полностью изменился за весьма короткий срок. До неузнаваемости. Причём, только со мной.

Я не думала, что это возможно. Думала он — танк, прущий напролом. Непробиваемая, ледяная глыба. Хладнокровный монстр, который способен одним лишь своим взглядом превращать неприятеля в лёд.

Оказывается, Леон Моретти умеет быть другим. Поразительно!

— Слушай, а ты как ты смотришь на то, чтобы немного проветриться. Прогуляться? — предлагает Леон.

— Я бы с удовольствием! — улыбка невольно растягивается на моих губах.

Вот! Уже лучше. И настроение начинает появляться от заманчивых разговоров.

Точно! Прогулка мне сейчас необходима. Хотя бы на вечер я лишусь того, что буду видеть пренеприятные рожи некоторых личностей, от которых у меня обостряется проклятый токсикоз. Вот не вижу Фели, или Гвидо — жизнь прекрасна. Даже синьор Алонзо не вызывает у меня и капли неприязни, чем эта «сладкая парочка».

— Отлично, тогда я позову Марию. Она поможет тебе выбрать наряд и прихорошиться.

— И куда мы поедем? — щёки начинают полыхать от предвкушения.

— В клуб.

— В клуб? — переспрашиваю я. — А это не опасно? Там же обычно шумно, накурено и…

— Детка, мы будем сидеть в VIP-зоне. Никакого шума толпы и посторонних людей. К тому же я не позволю случиться с тобой ничему дурному. Ни-че-му, — произносит по слогам, давая мне понять, что я нахожусь в надёжных руках. — Клуб принадлежит моему другу. Роберто де Винчи недавно открыл новое шикарнейшее заведение. Я бы хотел лично его поздравить и оценить масштабы проекта. Тебе там понравится. Так что, едем? Честно, мне самому охота развеяться, после череды столь жутких событий.

— Конечно! Поехали. Лишь бы не сидеть на месте…

Особенно здесь.

***

Леон ждёт меня на улице. Нарядившись в элегантное вечернее платье тёмно-синего цвета, я выхожу из комнаты, как вдруг слышу странный шум — возню со смехом. Он доносится со второго этажа особняка. Я подхожу к перилам, нагибаюсь через них и открываю рот от изумления. Я вижу, как из подсобки выходит Фели, на ходу застегивая блузку. Она вся потрепанная и потасканная, как половая швабра.

Я отклоняюсь обратно. Убедившись, что стук каблуков стих, я направляюсь вниз по лестнице. Минаю второй пролёт, и… вижу Гвидо. Он… да не может этого быть! Лохматый, как чёрт, он выходит из той же самой двери, что и Фелиция, застегивая ширинку. Его взгляд направлен на свои штаны, а мой — на его выпирающий неприличным бугром пах. Я ускоряюсь, продолжаю быстро спускаться вниз, надеясь, что недоносок меня не заметит.

Кошмар! Неужели… они там вдвоём развлекались?

Нет слов. Сплошное потрясение…

Я выхожу во двор, Леон ждёт меня у фонтана с лебедями. На нём сияют чёрные брюки и тёмно-серая рубашка. Он оборачивается, видит меня. Чёрные глаза вспыхивают серебристыми бликами, а манящие губы обнажают идеально белую, ослепительную улыбку. Какой же он совершенный!

Потрясение от увиденного минутой ранее моментально отходит на второй план.

— Неотразимая, моя богиня! — Леон берёт меня за руку и нежно льнёт к ней губами, целуя. — Идём, моя bella, карета подана!

Я розовею до кончиков ушей и чувствую себя Золушкой, принцессой из сказки. Леон галантно берёт меня под руку и ведёт к воротам особняка, напротив которых нас уже ждёт роскошный автомобиль. Новый. Я такого ещё не видела в арсенале Моретти.

Мужчина распахивает передо мной дверь, усаживает внутрь. В салоне чувствуется запах новизны. И правда, автомобиль как будто новый. Как будто его только что пригнали из салона. Сидения кожаные, очень удобно. На них сидишь, как на троне.

Леон замечает тень неописуемого восторга на моём лице.

— Нравится? — мурлычет, поглаживая ладонью холодную кожу сиденья.

— Шикарный! — я дрожу от восторга, всецело наслаждаясь сегодняшним прекрасным вечером и ещё более прекрасным мужчиной.

— Я купил его для тебя.

— Нет! Шутишь? — я отказываюсь верить словам Леона. Живот скручивает холодок бурного восторга. — А что за марка?

Я в них плохо разбираюсь. Особенно в люксовых машинах, которые видела только на картинках. А эту машину… кажется, будто её только-только выгрузили из завода. Новая модель. Я ещё такую не видела. Вообще нигде.

— “Maserati”, — хвастается итальянец. — Ну что, поехали?

— Да! — я улыбаюсь Леону в ответ и чувствую себя самой счастливой женщиной во вселенной.

Мне кажется, таких дорогих и щедрых подарков Моретти даже своей супруге не делал.

Я не хочу портить настроение Леону именно сейчас. Он улыбается. Такой красивый и совершенный. Пожалуй, лучше я признаюсь ему в том, что видела, уже после мероприятия. Перед сном. В идеале, вообще утром.

Лучше я расслаблюсь, забуду о неприятностях и буду наслаждаться незабываемым вечерним приключением.

Сегодня наш вечер. Сегодня всё будет по-другому. Идеально. Никаких казусов и прочих неприятностей.

***

Мы подъезжаем к огромному зданию, построенному в виде полукруга, сияющему миллиардом ярких огней. Я открываю рот, не могу контролировать всплески самых ярких эмоций. Нет. Это не клуб, а настоящий Колизей. Он построен в стиле Колизея. Ничего себе идея! Сногсшибательно смотрится! Наверно, очень дорогое и престижное заведение.

— Приехали, моя Dea.

(пер. Богиня)

Леон иронично улыбается, подаёт мне руку, помогая выйти из машины. Ноги, обутые в блестящие туфли на небольшом каблуке, ступают на красную ковровую дорожку. Мы направляемся в сторону главного входа, а нас со всех сторон поддерживают аплодисментами.

Серьёзно? Я что в кино попала?

Я чувствую себя голливудской звездой, вышагивающей на красной ковровой дорожке. Леон — мой любимый волшебник, осуществивший самые смелые и сладкие грёзы. Я с сильным нажимом впиваюсь в его крепкую мускулистую руку, у меня даже ноги начинают подрагивать от мощного волнения.

— Я в шоке, — бормочу, улыбаясь, глядя по сторонам.

Ой! Нас даже фотографируют. Со всех сторон вспыхивают блики фотокамер.

— Я рад, что моя Клубничка довольна, — ослепительная улыбка не сходит с лица Леона ни на секунду. Он как истинный собственник кладёт ладонь на мою талию, притягивает вплотную к своему телу, сотканному из литых мышц. Этим собственническим жестом даёт понять всем присутствующим, что я — его. Женщина. Трофей. Его личное, самое дорогое сияющее украшение.

Мы входим внутрь «Колизея». Внутри интерьер и общая обстановка там даже ещё краше, чем снаружи.

— Леон! Как я рад!

Мы даже не успели сделать и трех шагов, как нас тут же окликнул басистый мужской голос. Приветствие прозвучало на итальянском языке.

Я фокусирую взгляд и вижу высокого худощавого брюнета в белом костюме. Широко улыбаясь, он с вытянутыми руками спешит точно к нам.

— Роберто! Приятель! — они с Леоном обмениваются крепкими рукопожатиями, смеясь.

Как хорошо, что я успела немного познакомиться с итальянским языком и более-менее понимаю их речь.

— Давно не виделись, — хохочет брюнет. Его тёмно-карие глаза падают на меня. — Кто эта роскошная bella? Неужели та самая звездочка, о которых ты мне так возбужденно по ушам жужжал?

— Верно. Моя Лина, — Моретти крепче прижимает меня к себе. Жар его кожи просачивается даже через ткань одежды. Находясь рядом с этим мужчиной, я испытываю хронический жар между ног и сумасшедшее головокружение.

— Очень приятно познакомиться, мистер Роберто.

— О, какая милашка! Можно просто Роби. Зачем так официально? — подмигивает, пожимая мою руку.

Его рукопожатие затягивается. И этот итальянский мужчина, как и другие, слишком пристально сверлит меня взглядом. Леон делает небрежный жест, разрывая наши руки. В мимике мафиози мелькает короткое недовольство.

— Дружище, поздравляю тебя с ещё одним грандиозным открытием! Заведение вышло достойным. Не сомневайся, я буду твоим частым клиентом.

— Надеюсь, этот вечер вам запомнится надолго, — Роберто дружески хлопает Леона по плечу. — Идемте, покажу вам главный зал. Не терпится провести экскурсию и угостить вас самым лучшим вином Италии!

Мы прогуливаемся по заведению. Роберто и Леон о чём-то оживлённо болтают. Хозяин клуба активно жестикулирует, выражая эмоции энергичными взмахами. В его правой руке крепко сжимается бокал вина. Я слушаю их беглую болтовню, поверхностно понимая их диалог.

Оглядываюсь по сторонам, впитывая атмосферу роскошного клуба. Здесь шумно и достаточно людно. Играет зажигательная музыка. Гости клуба веселятся, отплясывая на танцполе. Сегодня в клубе Роберто присутствуют местные звёзды и шоумены. Даже я, далёкая от светской жизни, успела заметить парочку звёзд, известных в каждом уголке Италии.

Роберто приглашает нас к столику для «Vip» персон. Как только мы устраиваемся поудобнее, на сцене клуба появляется знойная брюнетка с микрофоном в серебряном платье, мерцающем как триллиард ясных звёзд. По клубу разливается ритмичная музыка и высокий мелодичный голос заполняет зал. Гости оживают, пускаясь в пляс активней.

Живой голос. Впечатляет. Красиво поет.

О, да! Мне здесь, определённо, нравится.

Мы отлично проводим время. Мужчины общаются. Я немного отвлекаюсь на шоу-программу, теряя смысл их разговора, как вдруг до моего слуха доносится знакомое имя. Имя, которое вызывает у меня отвратительную горечь на языке.

— Кстати, Гвидо тоже здесь. Прибыл час назад. Странно, что вы не пересеклись с ним… — невзначай роняет Роберто.

— Что? — лицо Леона меняется по щелчку пальцев, обретая холод и сталь.

— Я отослал приглашение и ему тоже! — добавляет друг.

— Млять. Я надеялся, что хотя бы на пару часов не увижу смазливую рожу придурка.

— Да, он умеет выводить из себя. Но наши семьи общаются. Я хотел поддержать его в этот трудный час! Какое ужасное горе произошло с бедным Марио…

— Давай не будем об этом? — просит Леон, сжимая челюсти.

Он, как и я, хочет отдохнуть вдали от общества Гвидо Росси и не вспоминать о нём хотя бы несколько часов.

— Как скажешь. Давай наслаждаться вечером и компанией твоей прекрасной дамы. За Алину! — глядя на меня, Роберто выпаливает тост и опустошает бокал до дна, а я смущаюсь до такой степени, что у меня щёки горят.

Попробовав блюда, которые приготовили для нас лучшие повара Италии, я невольно перевожу взгляд в танцующую толпу, и… Кажется, как будто у меня начинаются галлюцинации.

Гвидо.

Да неужели!

Я присматриваюсь, и да! В толпе веселящихся я и правда вижу утырка. Он дёргается как ненормальный паралитик, зажимаясь с двумя стройными темноволосыми красотками в коротких искрящихся платьях.

Не знаю, как так получилось… но он будто почувствовал, что я смотрю на него. Гвидо резко вздергивает голову, наши глаза встречаются. Недоносок усмехается.

Он ведёт себя так, будто нанюхался дури.

И меня снова начинает тошнить.

Улыбаясь, покручивая бёдрами, Гвидо исчезает в толпе. Около пятнадцати минут я сижу за столиком на своём месте, после решаю немного пройтись, заодно и припудрить носик.

— Леон, Роберто, простите. Мне нужно отлучится в уборную, — я кладу на стол салфетку, встаю со стула.

— Лука, проводи Алину, — приказывает Моретти строгим голосом. — Детка, всё хорошо?

Я бегло киваю, извиняясь, выхожу из-за стола, направлюсь в сторону уборных. Амбал следует за мной по пятам.

Здоровяк останавливается возле нужной двери, распахивает её передо мной, а сам остается дежурить. Я попадаю в просторное помещение, в котором вижу ещё две двери — мужской и женский туалет. Я открываю дверь женского туалета, вхожу внутрь. Сделав свои дела, я подхожу к зеркалу. Рассматриваю своё отражение, ставлю перед собой сумочку на раковину, копошусь в ней в поисках помады. Когда я поднимаю голову вверх, у меня едва не случается инфаркт.

— Боже! — я кричу на русском, когда вижу в отражении зеркала перекошенную рожу. Я не сразу узнаю человека, смотрящего на меня оттуда. Восставший мертвец. Не иначе. В котором я узнаю черты Гвидо Росси.

Первым делом, мне кажется, будто я слишком много выпила и опьянела, вот и привиделась всякая дьявольщина. Но это не так! Мне нельзя спиртное. Я пила лишь яблочный сок.

Я резко оборачиваюсь. Теперь я на сто процентов уверена, что это Гвидо. И он реальный. Вот только его глаза… Его зрачки. Они не похожи на зрачки обычного человека. Скорее, его зрачки напоминают кошачьи. Чернота полностью поглотила более-менее светлую радужку. Он не человек. Он — демон. Бледный, как мел.

Его волосы растрёпаны, одежда мятая. Сам Гвидо бледный и худой. Его губы сжаты в тонкую линию. Волосы мокрые от пота, как и слишком пёстрая одежда. Гвидо Росси выглядит как типичный педик, выражены в пестрящие шмотки в гавайском стиле. Но эти шмотки стоят уйму денег.

Лоб Гвидо покрыт испариной. Его глаз дёргается в тике.

— Какого чёрта ты делаешь в женском туалете? Убирайся!

Я не понимаю, что делаю. Утырок меня чуть в обморок не отправил своим внезапным появлением. Я хватаю сумочку с раковины и со всей силы бью ей урода по плечу. Вся моя косметика градом разлетается по глянцевой поверхности кафельного пола.

Ушлёпок ловко перехватывает меня за руку, очень сильно сжимает запястье. Толчок. Я лечу спиной к раковине. Грубая и шершавая мужская ладонь вонзается в мою шею, крепко её сдавливает.

— С-сумасшедший! Ты ч-что делаешь? Кретин больной!

Я начинаю дергаться и вырываться. Больно. Он давит моё горло как будто пытается задушить.

— Сучка-а-а-! — наклоняется на очень близкое расстояние от моего лица. В ноздри бьёт едкий запах спирта и травы.

Я понимаю, ублюдок под кайфом, да ещё и пьян. Страх сковывает всё тело. Не пошевелиться.

— Леон! Лео-о-н! — я пытаюсь кричать, но лишь хриплю.

— Затк-нись! Шлюха! Я хочу тебя! И получу! Прямо сейчас! Раз ты не хочешь по-хорошему, то будет по-другому.

— Прек-ра-ти — слёзы льются реками по щекам.

Неужели никто не поможет?

Я мельком слышу, как хлопает дверь. Но никто не заходит в уборную.

— Идём! Р-развлечёмся, чика! Всегда мечтал выдрать русскую шлюху! Раз ты беременна, то, чтобы не навредить вашему огрызку, я буду драть тебя в жопу. По-взрослому. Леон жарил тебя когда-нибудь в зад?

— Леон! Помо…

— Заткнись! — грязная ладонь Росси падает на мои губы, запечатывая крик. — Меня бесит твой писк! Башка и без того трещит…

— Нет. Прошу! Не-е-е-т! — мычу, вырываюсь.

— Закрой пасть! — шлепок. Голова поворачивается вправо. По губам растекается вкус металла.

Подонок одной рукой держит меня за шею, второй хватает за волосы, оттягивает прядь назад и сильно встряхивает. Из глаз брызгают слёзы. Он отрывает меня от пола, я становлюсь на носочки. Хриплю, задыхаюсь. Я будто возвращаюсь в тот страшный день, когда я едва не утонула в бассейне. Ощущения одинаковые.

— Раздвигай ноги! Давай! Иначе следующий удар будет кулаком!

Он опять бросает меня на раковину, теперь уже садит на ее край, пытается широко развести мои колени, вклиниваясь между ними бёдрами. Ублюдок. Он рвёт и задирает платье до талии. Ткань трещит. Я борюсь изо всех сил. Пинаю его и царапаю, но он будто не в себе, будто не обращает ни на что внимания. Я боюсь… Понимаю, если буду сопротивляться ещё резче, он снова меня ударит. Уже сильнее.

Главное, не в живот. Только не живот…

Молюсь я, прекращая брыкаться.

— Ты спя-тил! Леон здесь… Он убьёт т-тея!

— Срать мне на Леона! Не уьбёт! Ссыкун он. Папочку моего боится. Да нихера он мне не сделает, — хрипит на английском.

— Ошибаешься.

Бах!

Я вздрагиваю. Слышу знакомый голос. И грохот. Удар!

Это не голос. А рык. Разъярённого зверя.

Леон! Боже! Он здесь!

Сопляка Гвидо буквально отбрасывает от меня как какой-то резиновый мяч.

— Тварь.

Хлопок. Треск. Я рефлекторно зажмуриваюсь. Слышу глухие удары и грубую ругань. А когда открываю глаза, вижу, как Леон с сумасшедшей яростью молотит на полу кулаками тело извращенца Росси.

Росси. Он просто лежит на кафеле. Как мешок с соломой. Не сопротивляется. Не двигается. Как будто… Только не это!

— Стой. Леон. Стой! Хватит. Достаточно.

Я оживаю. Заставляю ноги и руки работать. Я хватаю Леона за спину, тащу на себя, крепко обнимая. Он чувствует моё тепло и возвращается в реальность. Его руки дрожат. На них кровь. Костяшки разбиты до мяса. Леон сам весь трясется и рычит как дикий зверь. Он напоминает мне монстра. Адская машина убийств.

В уборную врывается Нико. Он видит жуткую картину и быстро реагирует — напирает спиной на дверь, удерживая её, чтобы никто из посторонних не вошёл в уборную.

Леон немного приходит в себя. Он дышит. Со свистом и хрипом. Смотрит на неподвижную фигуру Гвидо. И я на него тоже бросаю мимолётный взгляд. Кровь… Лицо подонка, намеревающегося меня осквернить и обесчестить, тонет в крови.

— Не бей его больше. Не б-бей… — шепчу, как мантру, прижимаясь щекой к могучей спине, захлёбываясь. — Дос-таточно.

Страшный. Какой же Леон опасный в гневе. Чума. Ядерная война. Он с одного удара отправил ублюдка в нокаут. И молотил как боксёрскую грушу. Ярость ослепила моего Леона. Мужчина провалился в аффект.

Он разжимает мои ледяные руки на своей талии. Делает три шага вперёд. Приседает не корточки и кладет руку на область шеи Гвидо, нащупывая сонную артерию.

— Maledizione! Не дышит…

(пер. Проклятье!)

Что? Ч-что?!

— Передоз.

Я не успеваю полностью осмыслить слова Леона. События разворачиваются рекордно быстро. Мужчина хватает меня за руку, тащит к двери.

— Что д-делать? Что же д-делать, Леон?

Боже. Боже! Боже!

Второй сын Фабио Росси мёртв. Сердце. Наверно у него сердце остановилось из-за передозировки! Не выдержало. Удары Леона лишь усилили эффект быстрой кончины.

— Что же теперь будет? Война, да? Война? Теперь они меня точно заберут? Мамочки…

— Тихо, Лина, молчи!

Леон замирает. Он крепко сжимает мою руку. До хруста. Трёт переносицу, закрывая глаза. А когда открывает — смотрит на охранника, Луку:

— На выход. Через чёрный ход. К машине.

— Понял, — коротко отвечает тот.

Дверь открывается, мы быстро выходим из уборной. Двигаемся очень быстро. Почти бежим по тёмному коридору, который выводит нас на парковку. В глазах мигают черные пятна. Моё сердце реактивным автоматом бьётся в ушах.

Мы подбегаем к машине. Лука садится на место водителя, Леон открывает заднюю дверь, сажает меня в салон на пассажирское сиденье, одновременно чеканя приказ подчинённому:

— Увози её! Ты знаешь, что делать! План — форс мажор.

Лука кивает, будто всё прекрасно понимает. А я — нет. Вообще ничего.

— Леон! — кричу, вырываясь из захвата крепких рук. — Что происходит? Что ты делаешь?

— Некогда объяснять, Клубничка. Послушай. Все будет хорошо. Доверься мне, доверься… — говорит Леон и отходит назад спиной, не сводя с меня холодного, но такого взволнованного взгляда.

— Нет! Я не поеду без тебя! Что ты… что ты задумал? Леон?!

Я резко выскакиваю на улицу. Бросаюсь обратно к Леону, сопротивляясь приказам.

Мужчина рывком настигает меня и толкает обратно в машину. Наклоняется к моему лицу, обхватывает за скулы и отчаянно целует в губы. Этот поцелуй кажется последним поцелуем в моей жизни. Леон будто прощается со мной. Ощущения… Проклятые и убийственные. Мы будто больше не увидимся с ним. Никогда.

Леон быстро отрывается от меня, сильно хлопает дверью.

Все двери «Мазерати» автоматически блокируются, благодаря Луке, который вовремя нажимает на кнопку блокировки.

Его поцелуй — отвлекающий манёвр.

— Леон! Леон! Не бросай меня! Леон!

Я тону в слезах. Молочу кулаками по стеклу. Моё сердце рвётся на куски от страха и отчаяния.

Машина газует, срываясь с места.

Я вижу его силуэт. Как в последний раз. Он быстро отдаляется. И также быстро исчезает в кромешной тьме.