Глава 28

Лина

Я медленно открываю глаза. Голова дико болит. Как будто снаряды взрываются, как будто я только что по минному полю бежала… Тело ноет. Меня словно палками молотили ночь напролёт!

Мотыляю головой, жадно хватаю губами спёртый воздух. Здесь душно. Воняет нечистотами. Меня начинает мутить. Я едва не блюю на грязный пол, какого-то грязного помещения.

Зрение восстанавливается почти полностью. Я постепенно прихожу в себя.

Мамочки… Где я? Ничего не помню. Ужасно, мучительно сильно болит голова. Сознание и тело плавают в каком-то тошнотворном сиропе. Все окружающие предметы дрожат перед моими глазами.

Помещение просторное, затемнённое. Над потолком, на длинном проводе, раскачивается одинокая лампа. Неужели у меня сотрясение головного мозга?

Через несколько секунд я начинаю понимать, что происходит.

Я сижу на ржавом стуле, прикованная к нему верёвками. Слышу гнусные смешки. Шаги. Мат-перемат. Кто-то приближается.

Страшно. Очень-очень страшно.

— Очнулась, Клубничка? — звучит презренный смешок.

Из тени выходит высокая фигура в тёмном спортивном костюме. Лицо ублюдка искажает кривая усмешка, а в руках блестит острая сталь охотничьего ножа.

Нет! Нет! Нет!

Как же так? Как? Что происходит?

Чёрт. Нет! Нем может быть…

Это Сергей.

В голове громыхает ядерный залп.

Я вспоминаю. Всё вспоминаю, что было до того, как я упала и потеряла сознание.

Сергей ударил меня чем-то тяжёлым по голове. На время я лишилась не только чувств, но и памяти.

— Ублюдок! Мразь! Тварьё поганое! — эмоции рвут душу в клочья.

Я озверело раскачиваюсь на стуле, пытаюсь выбраться из пут.

— Катя! Где Катя? — воплю, до срыва связок.

— А-ну заткнись! — сукин сын делает шаг вперёд и отвешивает мне по лицу хлёсткую пощёчину. — Не ори, дура! Твоя игра ещё не окончена… Ты была пешкой в войне двух серьёзных людей. Осталось совсем чуть-чуть до финала. Ты — наша пешка. В кровавой игре двух влиятельных авторитетов. Имея тебя, угадай, кто выиграет? А кто… сегодня с позором сдохнет!

Козёл!

Значит, игра. Ложь. Постановка.

Дура я… Дура!

Как же так?

Я не верю в то, что слышу… Это не может быть правдой.

Это — настоящий конец света.

Наш диалог прерывается звуком шаркающих шагов.

Я поворачиваю голову на шум, присматриваюсь, когда вижу незнакомого полноватого мужчину, низкого роста, с залысиной в половину черепа и короткими седыми волосами у висков. На толстяке красуется дорогой костюм с белой рубашкой. Он деловито шагает к нам, нахмурив густые брови, с интересом рассматривает меня.

— Ну что, сын, всё готово? — хрипло спрашивает.

Кто? Сын?

Что за…

Сергей говорил, что у него отец умер. Его воспитывал отчим. И снова ложь! Потому что этого пузатого седовласого кабана я вижу впервые в жизни.

— Что? Сын? Серёжа, мерзавец, что происходит? Объясни, наконец!

— Что она верещит как резаная? Ты ей ничего так и не сказал? — с издёвкой хохочет. — А-а, так вот она какая, шлюха Моретти? Его одержимость. Та, которая смогла влюбить в себя суку-итальяшку?

Толстосум в дорогом костюме из чёрного атласа приближается ко мне. Я не могу сделать вдох, когда незнакомец нависает надо мной сверху смертоносной тьмой. Грозно сканирует взглядом. Телу становится зябко, дрожь усиливается. Отвратительный тип. Меня сейчас стошнит прямо в его напыщенную, высокомерную рожу.

Кажется, я вижу в его пухлом лице схожие черты внешности с бывшим парнем. Глаза. Один в один. И взгляд схожий. Неужели холёный олигарх на самом деле отец Сергея?

— Кто вы? Вы, действительно, отец Серёжи?

— Да. Сергей мой внебрачный сын. Имя моё — Борис Злобин. Может слыхала, курвочка?

Злобин. Злобин. Задумываюсь… Да. Слышала. Неужели он — тот самый олигарх-нефтяник? Он ещё в мэры в прошлом году баллотировался.

— Ничего такая, — сверкает акульим оскалом. — У Моретти крыша капитально рухнула. Неудивительно! Лакомая девочка. Я бы сам с удовольствием натянул во все отсеки… — хохочет жиртрест мерзкий. — Вот я и нашёл его слабое местечко, — дряблые пальцы старикашки тянутся к моему лицу, я отстраняюсь максимально назад, насколько это возможно. — Пиздец, никогда не думал, что легендарный Моретти будет думать членом, а не башкой. Такую империю загубил. Ради кого? Ради смазливой мордашки бабы. Или у тебя дырка волшебная, Алина Полякова? Признавайся, чем ты итальянского мафиози закадрила? Хорошая постельная шлюшка? М? — грубо хватает за щёки, надавливая. — О, может, покажешь и мне тоже, на что ты способна? Может, мы тебя на пару с сыном на членах прокатим? Была шлюха Моретти, станешь шлюхой Злобиных. Делов-то. А? Давай, малышка, подыграй нам! Уделаем говнюка Моретти вместе. Переходи на нашу сторону. Не обидим такую сладкую девочку. Отомстим Леону вместе, что скажешь? Он ведь с тобой как с собакой обошёлся. Ребёнка отобрал, тебя едва не убил. Когда мы покончим с Леоном, станем самыми богатыми и влиятельными людьми мира. Ты ведь хочешь денежек? Вы ведь, бляди, спите со всеми подряд у кого кошелёк толще. Какая разница кому сосать, если казна не хуже? Мы с сыном займём лидерство. Леон превратится в воспоминание.

Слов нет. Горло от боли и обиды распирает. Не могу ни говорить, ни дышать, ни кричать.

Подлецы, гниль проклятая! Сергей, тварьё! Ненавижу!

Это Сергей кругом виноват! Это он Катю сбил! Потому что она… увидела его — живого. Свободного. Трахающегося за рулём с Оксаной. В то время, когда я думала, что он бедный в плену умирает.

Я только сейчас это поняла. Но Сергей провернул дело настолько профессионально, что любая бы на моём месте поверила.

Постановка. Чёрт. Те видео, сообщения, фотографии, общение с бандитами… Проклятая постановка. Ложь. Обман.

Ненавижу. Ненавижу. Проклинаю.

Боже, как больно! Какая я глупая, доверчивая дура!

— П-пошли вы! — набираю слюны и плюю в мразей.

— Неправильный ответ, сучка!

Шлепок.

Злобин с силой бьёт меня по лицу. Голова дёргается вправо. Мне почти не больно. Я слишком зла. Ублюдки! Какие же всё-таки ублюдки бессердечные. Особенно Сергей, который так умело играл роль самого лучшего на свете парня.

— Расскажи, недоумок, когда ты задумал провернуть всю эту дрянь со мной?

Я начинаю слепнуть от обиды, от давящих на глаза слёз. Но хочу знать всю правду!

— В отеле, — отвечает Сергей. — Когда ты на шайку Моретти налетела. Он на тебя тогда так жадно покосился, понравилась ты ему, дура. Я понял, что из тебя выйдет отличная шпионка. Я долгое время не знал, как втереться в доверие к Моретти и начать сливать всю инфу о поставках, чтобы шаг за шагом разрушить в дерьмо процветающую империю льва бизнеса — Моретти, и передать владение городом папе.

Папе…

Наконец-то паззлы неясности складываются в одну крепкую и чёткую картинку.

— А тут ты как раз подвернулась так удачно. Прости, кис, всего лишь бизнес. Пришлось пожертвовать нашей «любовью», деньги вкуснее поцелуев. Но ты сама виновата, я ведь тебя просил, да? Предупреждал не шастать возле люксов!

— Какой же ты подлец… Редкостное дерьмо.

— А ты шлюха! — ревёт, топая ногой. — Держи язык за зубами, не смей болтать лишнего и не зли меня. Иначе въебашу раньше, чем придёт время.

— Ты хоть любил меня? Любил когда-нибудь? — сдавленно шепчу.

— Любил. Врать не буду. Мои чувства были серьёзны. Пока не объявился отец и не предложил мне стать его правой рукой. Я тогда в отель как раз устроился работать.

— Ты дурак Серёжа! А ты уверен, что Злобин твой отец?!

— А-ну заткни стерву! — озверев, Злобин бьёт меня по затылку.

Прикусив язык от боли, я замолкаю.

— Уверен, — отвечает олигарх, — хватит базара, тебе незачем знать больше, ты всё равно скоро умрёшь. Все умрут. Я с корнем вырежу род Моретти. Раз ты не хочешь в наши ряды, то сдохнешь. Ты, твой Леончик, твоя сестра и ваш недавно рождённый Габриэльчик.

— Не смейте! Сына не трогаете! Прошу! Делайте со мной, что хотите, но ребёнок в чём виноват?

— В том, что в нём течёт кровь Моретти, — хмыкает олигарх, закуривая сигару.

Сыночек, мой малыш. Боже, помоги нам! Не отбирай у меня дорогих людей. За что? Скажите, за что?

— Вы нелюди… Вы хуже дьявола, — вот-вот, я начну рыдать кровавыми слезами.

— Мы просто бизнесмены, милая, — Злобин выдыхает мне в лицо вонючую струю дыма. — Ничего личного. Конкуренция. Власть. Бабло. Терпеть не могу того, кто переходит мне дорогу, крадёт у меня кислород. Моретти начал воротить свои ёбанные делишки в моём городе. Понастроил отелей. Что ж, скоро всё его — станет моим.

Мой голова до сих пор раскалывается. Кажется, где-то на затылке пульсирует открытая рана. Подонок ударил меня графином по голове. Я быстро потеряла сознание. Но сейчас, начинаю вспоминать всё, что было до удара.

Сестра!

— Где Катя! Где она? — дёргаюсь на стуле как сумасшедшая, кричу до пожара в горле.

— Инвалидка твоя рядом, за стенкой валяется, — Сергей сплёвывает на грязный пол. — Если бы не увидела нас с Оксанкой, на двух ногах бы ходила, а не как лягушка ползала с перебитыми лапами.

— Не трогайте её, прошу. Она вообще здесь ни при чём! — топаю ногами.

Умереть хочется. От невозможности, беспомощности своей убогой, чтобы повлиять на ситуацию.

— Доверчивая ты, Лина, — Сергей торжествующе смеётся, резко хватает меня за подбородок. — Как же легко было легко и сладко тебя ломать… Мы с парнями ржали, когда ты с ума сходила и думала, как бы к Моретти подлизаться. Но я знал, верил, что ты сможешь. Ты ведь у меня девочка целеустремлённая и упорная…

— Подонок. Настоящая гниль поганая, — слеза медленно катится по щеке.

Сергей сильнее хватает меня за скулы, будто тисками кожу вспарывает, наклоняется очень близко, шепчет зловеще, поглаживая тыльной стороной ладони, пахнущей куревом, по свежей ране:

— Последний поцелуй, милая! Подари мне свой сладкий ротик… Последний раз. И умри.

— Н-нет! Ты прокля….

Сукин сын впивается в мои губы. Больно. Очень. Его отец глумливо стебётся, заливаясь смехом. Я захлёбываюсь в отвращении, как будто меня в кучу мусора бросили и я тону там. Мусор везде. В лёгких, в печени, в почках, в сердце.

Скользкий язык врывается в мой рот. Я не могу вырваться, ведь я связана. Разве что… кусаю! За язык мерзавца. До вкуса крови. Наслаждаясь триумфом.

— Ах ты ж ёбаная овца!

Зажмуриваюсь. Подонок замахивается кулаком. В этот раз боль будет на грани.

— Босс, к складам несётся тонированная иномарка.

Сергей отстраняется, отпуская моё истерзанное в кровь лицо. Переключает внимание на влетевшего в комнату парня.

— Внимание! Всем приготовиться! — вопит Злобин.

Старый подонок вытаскивает из кармана ствол, клацает обоймой, перезаряжая.

Сердце в груди пропускает удар.

Сейчас это случится.