Глава 29

Лина

Высокая и крепкая фигура появляется в проходе большого грязного помещения с замызганными окнами. Здесь холодно, сыро. Воняет мусором. Я узнаю своего любимого. По походке, по внушительному телосложению. Рыдать хочется ещё больше. От страха и радости одновременно.

Леон пришёл. Не может быть. Пришёл!

Нужна значит. Любит. Всё ещё любит.

Остыл. Теперь на помощь пришёл. Чтобы спасти.

— Леон! — я рвано кричу, дёргаюсь к любимому, захлёбываясь в истерике.

Он молчит. Взглядом насквозь душит. Нет. Не меня. Врагов своих презренных, которые причинили боль его собственности. Готов разорвать любого. За каждую выплеснутую слезу его женщины.

Верзилы — бандитские наёмники, обступают меня со всех сторон, закрывая широченными спинами.

— Суки, — Леон тихо рычит, сжимая кулаки.

Он не может подойти ближе. Я хнычу, на разрыв души, начинаю раскачиваться на долбанном стуле, но меня мгновенно осаждают.

— Не дёргайся, иначе пулю всажу в лоб. Сначала тебе, потом чпокарю твоему, — холодное дуло пистолета втыкается в центр спины, между лопаток.

Замираю. Слёзы сами по себе скрапывают с щёк. Пустым взглядом я смотрю на любимого и молюсь, чтобы Боже нас пощадил. Свои взглядом я без слов демонстрирую Леону все свои чувства. Извиняюсь перед ним. В сотый, нет, в миллионный раз подряд.

Простил? Простил, же! Иначе бы не пришёл.

Леон. Леон. Леон.

Как же сильно, безмерно, безумно, неистово сильно я тебя люблю.

— Девчонку отпустите, — грозно приказывает Моретти. — Я один пришёл. Безоружен, — руки вперёд выбрасывает.

— Вот это да? Что, Моретти реально из-за девчонки рискнёшь всем? Даже своей шкурой? Это тупо.

— Это чувства, — спокойно возражает Леон. — Их не за какие деньги не купишь. Я жизнь за Лину отдам. Тебе, жирному мешку это не понять.

Слова Леона бьют в самое сердце.

И снова меня совесть раздирает на клочки.

Как я могла предать? Как?

Не он был чудовищем. О, нет! А тот, от кого я никогда не ожидала ножа в спину. Чудовищем оказался Серёжа. Тот, с которым мы вместе выбирали обручальные кольца и собирались пожениться.

***

— Значит, ради спасения её шкуры ты готов… на всё, — глумливо говорит Злобин. — Что ж… Давай, — машет стволом в сторону стола. — Мои юристы всё подготовили.

Из толпы прихлебателей Злобина отделяется высокий, крепкий мужчина с залысинами на голове. В правой руке зажата ручка дорогого кожаного портфеля. Он подходит к столу, начиная раскладывать бумаги. Наверное, это юрист. Он никуда не торопится, раскладывает бумаги ровными стопками и только потом, осуществив задуманное, выпрямляется.

— Всё готово, Борис Глебович, — произносит мужчина с лёгкой отдышкой, промокает платком пот, выступивший на лбу. Он с опаской косится на обилие оружия и заметно нервничает. — Можно подписывать бумаги.

— Хорошо. Далеко не уходи, Чащин. Проверить надо будет, чтобы итальянская рожа всюду, куда надо, подписи поставила… — диктует Злобин.

— Что это? — шепчу еле слышно.

Сергей присаживается рядом со мной на корточки, нагло кладёт свою лапу мне на колено и продвигает пальцы выше по ноге. Леон стремительно оборачивается, бросившись в мою сторону.

— Убери от неё свои лапы! Или сделки не будет! — рычит, словно зверь, сверкает тёмными глазами.

Его останавливают в ретивом броске, удерживая вчетвером. Сергей глумливо просовывает руку дальше между моих бёдер.

— И что ты мне сделаешь, если я трону её за куночку?

При этих словах Сергей щиплет меня за промежность. Больно становится так сильно, что я вскрикиваю очень громко.

— Сергей! — прикрикивает Злобин. — Потом развлечёшься.

— Убью. Всех! — обводит тяжёлым взглядом собравшихся Леон. — И тебя. И тебя… А тебя, — выплёвывает в сторону Сергея. — С особым удовольствием.

— Ты не в том положении, чтобы командовать!

Сергей неохотно выпрямляется, но напоследок лапает, будто невзначай, меня за грудь.

— Подписывай бумаги, макаронник! — Борис Злобин потирает пухлые ладони от нетерпения, гнусно хихикая.

По моему лицу катятся слёзы. Я кляну себя за глупость и доверчивость. Если бы я раньше разглядела в Сергее плохое, ничего этого бы не было. Слёзы крапают из глаз произвольно, блузка насквозь промокла, словно я её надела сразу же после стрики. Я даже не могу их вытереть, потому что руки крепко-накрепко связаны за спиной.

Сквозь мутную завесу смотрю, как Леон опускается на стул, начинает подписывать бумаги. Его спина держится идеально ровно, плечи расправлены. Он ставит подпись в нужных местах, но делает это неторопливо. Будто на него не наставлено множество стволов.

Я восхищаюсь его выдержкой и умением владеть собой в экстремальных ситуациях. Я едва живая от всего, что происходит, но в Леоне чувствуется мощь и стальной характер. Дай бог нам выйти живыми… из этой заварушки!

Но не успела я начать молиться, как сбоку раздаётся приглушённый голос Серёжи. Он смакует свои слова, говоря:

— Он не уйдёт живым, — говорит Сергей вполголоса. Как будто хвалится передо мной своими планами. — Как только Моретти подпишет все бумаги, его схватят. В особняк Моретти уже направили нужных людей. Старика, ребёнка… всех пришьют. От клана Моретти не останется ни следа. Мой отец получит рынок и влияние не только в России.

— Ты чудовище! Всё ради денег?!

— Таков наш суровый мир, Лина, — деланно тяжело вздыхает Серёжа. — Своё место под солнцем всегда нужно заслужить. У меня влиятельный отец, но, чтобы занять место рядом с ним, я должен был доказать, что достоин этого…

Вот так. Это всего лишь задание для Серёжи. Проверка на прочность собственным отцом.

— Так долго тянул, — всхлипываю. — Почему?

— Думал, всё рванёт быстрее, — откровенничает бывший парень. — Но не вышло. Папа дал мне полную свободу действий. План и его осуществление были полностью моей задачей. Старался, как мог, — прочищает горло. — Сначала я хотела разрушить бизнес Леона изнутри. Но ты мне планы подпортила, залетев. Потом Моретти оградил тебя так, что не подобраться было. Пришлось импровизировать…

— Если бы не получилось? — спрашиваю я, чтобы потянуть время.

— У меня было парочку вариантов, которые я придумал на всякий случай. Но всё же вышло, как нельзя лучше. Смотри, мой папа богатеет с каждой секундой. Я — тоже, ведь теперь я по праву займу место по правую руку Злобина. Ведь как только мой старый хрыч отбросит копыта, именно я возглавлю империю, — заявляет довольно. — Жаль, только ты меня разочаровала. Шлюшка…

— Что?! Да как ты смеешь?!

— А что такого? Ведь ты ещё задолго до развязки к Моретти прикипела. Удовольствие получала. Не ври, — шипит злобно. — Не ври, что это не так! Наши люди издалека следили, как ты кайфовала рядом с ним.

— Да, — признаюсь. — Я испытывала счастье и сгорала от стыда в начале, думая, что тебя обманываю. Надо было просто отдаться чувствам и забыть про тебя. Сразу же.

— Большой хер решает всё? — спрашивает Серёжа с ярким презрением.

— Леон — настоящий мужчина, а ты — слизняк. У тебя бы никогда не хватило сил справиться с Леоном, как мужчина. Поэтому ты решил действовать через меня. Только трусы впутывают в мужские разборки женщин…

Я бросаю взгляд на Серёжу, видя, какой злостью наливается его лицо. Он разочарован и зол, мои слова уязвили Сергея. Но значит ли это хоть что-то, когда мы находимся в руках врага?

Я и Леон — мы просто пленники. По щекам, не переставая, льются слезы.

Мне кажется, что мы обречены. На смерть.

***

Время тянется мучительно медленно. Мои руки и ноги ноют, щека наливается синяком от ударов. Леон откладывает ручку в сторону.

— В чём дело? — подскакивает Злобин. — Ты подписал не всё. Вот ещё дарственная. Подписывай! — указывает толстым пальцем на лист бумаги. — Живо!

— Разумеется. Подпишу. Но только после того, как выведете Лину из помещения. Она должна отойти на безопасное расстояние. Как только я буду знать, что она в безопасности, я подпишу оставшиеся бумаги.

— Эй ты, падаль! Я могу просто пристрелить твою игрушку и забрать себе всё.

Леон откидывается в стуле, забрасывая нога на ногу.

— Валяй. Мне всё равно нечего терять. Ей — тоже, ведь сына она больше никогда не увидит, со мной быть не сможет.

— Но она же ценна для тебя! Подписывай.

— Очень ценна. Но это моя проблема. Не её. Так что выведите девушку… Потом вернёмся к подписанию бумаг, — диктует Леон.

Злобин мнётся на месте, переглядывается со своими прислужниками. Спустя мгновение его губы расплываются в улыбке, но глаза опасно сверкают, как у хищника, задумавшего сцапать добычу.

— Выведи её, Сергей! — командует Злобин своему сыну.

— Но…

— Выведи, сынок, — сладким голосом поёт олигарх. — Найдёшь себе другую девочку в постель…

— Бля-я, — тянет тупорылый осёл, нехотя разматывая мне руки. — Поднимайся, овца. Вали вперёд.

Толчок в спину.

Запястья ноют и пульсируют от боли и натёртостей пут. Ноги не держат тело. Я встаю со стула, чувствуя себя стогом соломы. Шатаясь в пространстве, бросаю жалобный взгляд на Леона. Он смотрит на меня, не моргая. В чёрных глазах мафиози клубится надежда. И страх.

Леон что-то шепчет мне. Издали. Тихо-тихо. Даёт тайный сигнал. Едва заметно показывает на замызганные окна, лишь только взглядом. Или мне показалось? Но он так спокоен…

Наверное, у Леона есть план. Разумеется. Моретти не трусливый щенок, не из тех, кто добровольно сложит руки и похоронит себя.

Я пытаюсь читать по губам, но Сергей продолжает толкать меня в спину.

— Беги, Лина. Бе-ги.

В моей голове как будто звучат эти слова.

Бах!

Оглушающий хлопок.

Бах! Бах! Бах!

Череда взрывов.

Дым. Едкий, травящий. Будто кто-то кинул в каждое окно по дымовой шашке.

— Беги, Лина! Беги!

Теперь Леон кричит по-настоящему.

Я резко разворачиваюсь, со всей силы бью коленом в пах Сергея. Не понимаю, откуда у меня берётся смелость.

— Сука, блять!

Бывший парень падает на пол, кривясь от боли. Помещение почти полностью наполняется дымом. Глаза жжёт, лёгким нечем дышать. Я замахиваюсь, не позволяя опомниться уроду, бью его кулаком по роже. Ещё. И ещё.

Больно! Кисть хрустит, горит огнём. Я царапаю лицо Сергея ногтями, вспоминая все его мерзкие слова. Его оскорбительные ругательства. Его предательство. Ложь. Ненависть. Боль! Которую он причинил не только мне но и Катюше…

Бью, бью, бью. Что-то кричу. Не контролирую себя, растворяясь в глубоком аффекте. Слишком много ярости скопилось.

Мерзавец приходит в себя, уклоняется от замахов, поднимает руку, чтобы нанести ответный удар, а я готовлюсь с к боли, но меня вдруг хватают за талию крепки руки и куда-то тащат.

Позади свистят пули, стоны и крики режут уши. Закашливаясь, я почти теряю сознание от удушья… Как вдруг оказываюсь на воздухе. Меня быстро на руки подхватывают, куда-то несут.

Я тру глаза, пытаюсь осмотреться, вижу огромное количество чёрных, бронированных машин, что окружили трёхэтажное здание какого-то старого заброшенного завода.

Меня прячут за одной из машин, сажают в салон. Теперь я вижу моего спасителя. Это огромный мускулистый мужчина в камуфляжной форме. Он весь нашпигован оружием, а его лицо скрыто трикотажной маской.

Амбал протягивает мне бутылку воды.

— Выпейте, лицо умойте и глаза. Как себя чувствуете?

— Голова кружится, — говорю шёпотом, делая пару глотков.

Я с ужасом смотрю на свои руки. Ногти стёсаны до мяса. На костяшках свежие ссадины. Тем временем, со стороны здания продолжаются раздаваться залпы стрельбы.

— Леон! Катя! — рвусь обратно, вылетая из тачки, но спецназовец заталкивает меня обратно.

— Отставить! Смирно сидите! Всё под контролем.

Как он может быть там спокойным? Там стрельба. Война самая настоящая творится.

— Значит, заранее планировали? — заикаясь, спрашиваю, растирая слёзы по щекам.

— Верно. Моретти подсуетился, организовал встречу с большими людьми в погонах. Быстро спланировали операцию, план. Нас больше. Здание до отвала заполнено нашими парнями. Скоро всё закончится.

Мне больше ничего не остаётся, как сидеть и молиться, ожидая финала.

Вояка прав. Не проходит и десяти минут, как шум стихает.

Наконец-то! Я вскакиваю с места, когда вижу силуэты людей, которые выбегают из заброшенного завода. Не обращая внимания на рыки надзирателя, я ловко огибаю его здоровенную фигуру, со всех ног мчусь навстречу толпе.

Ищу его. Лихорадочно рассматриваю в толпе военных Леона.

Хнычу. Зову любимого. Плачу.

На секунду мне кажется, что вдруг… я больше не увижу его никогда. Вдруг, их план оказался провальным. Выжили не все.

Нет. Нет. Нет!

Леон не может оставить меня сейчас. Любимый не может погибнуть. Когда всё, наконец, закончилось. Виновники найдены, уничтожены. Мы по праву заслужили счастье и покой.

Сердце бьётся на вылет. Не вижу его в толпе. Не вижу…

Как вдруг…

— Леон! Леон!

Это он. Его выводят из здания бойцы, держа под руки. Леон зажимает ладонью левый бок.

Голова резко кружится. Ранен. Он ранен. Но жив!

— Любимый! — бросаюсь к нему на шею. С разбегу, с фонтаном слёз радости. — Больно? Очень больно? Ты ранен… Боже!

— Ш-ш, маленькая, — жадно обвивает меня руками, целуя в макушку, — я в порядке. Царапина. До свадьбы заживёт. Главное, что ты в порядке.

Несколько секунд мы просто стоим. Молча. Крепко впиваясь в тела друг друга, будто намертво срастаемся. В жадное, единое, неделимое целое.

— Всё хорошо, Клубничка. Всё хорошо.

Леон гладит меня по голове, но я чувствую, как его рука дрожит. Не только рука, но и голос. Щекой льну к его твёрдой, сильной груди, слышу, как быстро и часто колотится его сердце.

Живой. Мой Леон. Живой.

Мы живы. Снова вместе. Чувствуем друг друга…

Я мельком бросаю взгляд за спину мужчины, столбенею. Ужас проносится вдоль позвоночника противными щупальцами. Я вижу, как из здания выносят носилки с трупами. Там кровь везде. Она на пол капает. Дыхание перехватывает. Я Сергея вижу, а рядом… олигарх Злобин. Они не двигаются. Замертво пали. Их тела покрывают жуткие раны, одежда пропитана алыми пятнами. Медики быстро накрывают их тела чёрными полиэтиленовыми пакетами.

Вскрикиваю, сильнее впиваюсь ледяными пальцами в мощные плечи моего спасителя.

— Не смотри туда, — Леон быстро разворачивает меня спиной к погибшим. — Заслужили, собаки. Попали под обстрел.

Это жутко. Но Леон прав. Карма им вернулась.

Не жаль. Ничуть не жаль подонков. Сергей столько боли мне причинил… и не только мне. Катя! Он жизнь моей сестре искалечил, тварь!

— Моя сестра… Где-то у них моя сестра! — неожиданно вспоминаю о самом главном. Хриплю, вырываясь из сильных рук Леона.

Он весь пропах кровью и порохом, едва держится сам от полученного ранения, но удерживает меня крепко, пока люди в форме выводят мерзавцев, оставшихся в живых, и запихивают их в фургоны.

— Тише, тише… — просит меня Леон. — С Катей всё в полном порядке. В полном. Её нашли.

— Где?

Кажется, от грохота выстрелов я слышу все звуки тише, чем они есть. Я не могу остаться на месте. Рвусь куда-прочь, готова расталкивать всех руками и вглядываться в каждые носилки, накрытые тёмной простынёй.

Два медика проходят мимо меня с очередными носилками. Я вскрикиваю и подбегаю к ним. На них лежит моя сестрёнка. Бледная. Худенькое личико заострилось ещё больше. Из-под дрожащих ресниц выкатываются слезинки. Она едва слышно мычит от боли.

— Катюша, Катенька… Ты слышишь? Слышишь меня? — спрашиваю, рыдая. Целую сестру в щёку, не веря, что мы выбрались из этого ада.

— Да… Слышу. Просто больно… Очень… — отвечает она.

Я замечаю, что её пальцы покоятся в большой, смуглой руке мужчины. Он стягивает с лица шапочку с прорезями для глаз. Вскрикнув, я узнаю в мужчине Руслана.

— Это всего лишь я, — объясняет. — Не мог остаться в стороне, — сглатывает. — Когда мою… мою Катюшу похитили. Я люблю её! — неожиданно выпаливает признание. — Ей навредили. Нужна операция. Не здесь. Я знаю. Я заранее узнавал обо всём. Есть клиники в Швейцарии. Я на всё готов, лишь бы она встала на ноги!

Слушаю сбивчивую, торопливую речь Руслана, а он сдавливает мою свободную ладонь своей рукой, заглядывая глубоко в глаза, чтобы доказать серьёзность намерений.

— Мне нужно только согласие родственников. Ваше согласие. Прошу. Умоляю… Это её шанс!

Я перевожу взгляд на Катю, она улыбается сквозь боль, просит:

— Отпусти меня. Я знаю, что у нас получится. Я не хочу быть тебе обузой…

— Как ты могла такое подумать? — глажу личико сестрёнки.

— Но ведь правда. У тебя свой… любимый мужчина, сын. Своя жизнь. У меня есть… Руслан. Я хочу быть с ним. Пожалуйста… Я буду писать. Много-много и звонить, обязательно!

Они вдвоём начинают убеждать меня. Я ещё не могу решиться отпустить сестру с мужчиной. Я ведь его практически не знаю. Но на выручку мне приходит Леон.

— Ему можно доверять. Твоей сестре нужна специальная помощь. Медлить нельзя!

— Хорошо, — говорю сквозь силу. — Хорошо…

— Спасибо! — Руслан порывисто обнимает меня и прощается.

Целую сестру, шепчу ей ласковые слова, но понимаю, что в следующий раз мы увидимся очень и очень нескоро. Руслан распоряжается о том, чтобы сестру погрузили в машину скорой помощи, и попутно звонит кому-то, договариваясь о перелёте.

Вокруг царит кутерьма, через несколько минут Руслан просит подписать бумаги на согласие от родственников. Я подписываю их, роняя слёзы. Но Руслан заверяет меня, что всё будет хорошо. Разве могу я стать препятствием на пути к счастью своей сестры? Разумеется, нет… Я должна отпустить их, дав им шанс быть вместе.

— Не переживай, — слышится рядом голос знакомого и любимого мужчины.

Я оглядываюсь и прячу взгляд, но вижу, что Леона уже перевязали и наложили швы. Он стоит в метре от меня, потом тяжело вздыхает и тянет к себе одной здоровой рукой, вбивает в широченную грудную клетку, заставляя зарыться лицом в рубашку.

— Прости. За всё, что тебе пришлось пережить, — глухо просит он. В его голосе слышатся сдерживаемые звуки рыдания. — Я был слеп и зол. Тебя шантажировали… Мрази! Вернись. Прошу… Я без тебя не живу.

Я киваю, плача горько. Прошу прощения за долгую ложь и страх признаться во всём. Умоляю дать нам шанс. Мы сможем быть счастливыми.

— Я хочу увидеть Габриэля… — озвучиваю главное.

— Конечно. Конечно, любимая, — обещает Леон. — Как только вернёмся в Италию, увидишь сына.

— Леон! — вскрикиваю я, вспомнив слова Сергея о том, что он вместе со Злобиным отправили киллеров в поместье Моретти, чтобы избавиться от нашего сына и синьора Алонзо. Трясущимися от страха губами докладываю обо всём Леону.

Он кивает.

— Да, я знаю. Их уже схватили. Как только я получил угрозы, знал, что так будет. Предвидел, что меня выманят, чтобы убить и расправиться с остатками семьи. У них ничего не вышло. Ничего…

— Да? — смотрю с мольбой в тёмные глаза бандита, не веря. — Я хочу услышать?

Морщась от боли, Леон вытаскивает телефон и набирает номер Алонзо. Через несколько гудков старик отвечает:

— Да? Ты разобрался?

— Разобрался, — отвечает Леон. — Пришлось пожертвовать частью бизнеса в России. Очень большой частью, пообещав его чинушам за возможность разделаться со Злобиным и засадить за решётку ублюдков, оставшихся в живых, до конца их жизней.

— Это малая часть. За спасение твоей семьи, — скупо отвечает Алонзо.

Я всхлипываю, услышав на заднем фоне требовательный крик младенца. Это мой сыночек. Как же сильно я хочу его увидеть и обнять!

— Алина? — неожиданно тепло обращается ко мне Алонзо. — Твой сын ждёт. С возвращением в семью…

— С возвращением в семью, — повторяет Леон, запирая меня в клетке сильных объятий. — С возвращением, Любимая. Единственная…