Глава 10

Первый рабочий день подошел к концу, чему Лика была очень рада.

Позевывая, она собрала в сумочку свои вещи и расписалась в журнале дежурств. Для этого ей пришлось нагнуться над столом, поскольку кресло уже было занято.

Ее сменщик — молодой парень по имени Дитер — окинул девичий задок оценивающим взглядом. Щеки Лики тут же вспыхнули праведным гневом.

Черт возьми, неужели здесь каждый встречный будет смотреть на нее, как на кусок мяса?

Схватив со стола свою сумочку, она пулей выскочила за дверь. И тут же столкнулась с группой молодых офицеров, которые вовсе не собирались расступаться, чтобы ее пропустить.

Делать нечего. С колотящимся сердцем, прижав сумку к груди и опустив пылающее лицо, Лика пошла «на таран». Буркнув «извините», она протиснулась между мужчинами, отпускавшими сальные шуточки на ее счет. Кто-то из них даже успел хлопнуть ее по заду, от чего девушка едва не взвизгнула. Слава богу, сдержалась. Не хотелось бы доставлять этим ублюдкам такого удовольствия.

— Эй, крошка, — крикнул кто-то, смеясь ей вслед, — смотри, не заблудись!

И ему в ответ раздался гогот нескольких глоток.

Лика на секунду затормозила, борясь с желанием оглянуться и высказать наглецу все, что думает о его манерах. Но здравый смысл пересилил.

Завернув за угол и увидев, что дальнейший путь чист, девушка позволила себе остановиться и перевести дух.

Черт возьми, как она будет жить в этом цирке? Станет гвоздем программы?

Лика понимала, что пройдет время, и интерес к ней утихнет. У местных кумушек появится новый повод для сплетен. Но она не была уверена, что сможет выдержать этот период.

Может, ей все же стоит остаться жить в городе? Так, по крайней мере, она получит хоть видимость личной жизни.

Лика тяжко вздохнула.

Идея была неплоха, за исключением одного. Номер в отеле слишком дорог, чтобы она могла позволить себе снимать его больше трех дней. Значит, нужно искать жилье. Купить местную газету, изучить столбы с объявлениями, поспрашивать в кафе и магазинах, не сдает ли кто комнату…

Погрузившись в свои мысли, она и не заметила, как вышла в просторный холл научного корпуса. И тут ее словно что-то толкнуло.

Подняв глаза, Лика увидела старую знакомую.

Рыжеволосая мулатка стояла в толпе девушек, чьи белые лабораторные халатики больше напоминали костюм медсестер из секс-шопа. Яркий макияж и вызывающие улыбки только подтверждали это сходство. Девушки перебрасывались плоскими шутками с офицерами, стоявшими у стойки охранника, громко смеялись, стреляли глазками. В общем, всем своим видом привлекали внимание.

Заметив Лику, мулатка замолчала и подобралась, точно гончая перед броском. Девушки за ее спиной перестали смеяться.

— Ну, и кто это у нас тут? — местная королева окинула Лику презрительным взглядом.

— Малена, не надо, — Лика увидела, как одна из девушек положила руку на плечо мулатки.

Но та раздраженно ее скинула:

— Не указывай мне, что делать!

Рыжеволосая Малена направилась в сторону Лики походкой манекенщицы, чуть отклонив голову вправо и уперев руку в бедро. Остановившись напротив, она с вызовом глянула ей в лицо.

— Тебя зовут Анхелика? — Нарочно или случайно мулатка исказила ее имя, Лика не знала, но поправлять не стала, только кивнула. — Дурацкое имя.

Слегка подавшись вперед и понизив голос, Малена добавила:

— Хочешь проблем?

Вопрос был настолько неожиданным, что Лика на секунду смешалась. Странное чувство, охватившее девушку, заставило ее сильнее сжать сумочку. Лику вдруг кинуло в жар, потом в холод. Температура воздуха словно подпрыгнула на двадцать градусов, а потом резко снизилась до нуля.

Что-то вокруг внезапно изменилось.

В воздухе. В окружающих людях.

Или нет.

В ней самой.

Она ощутила это изменение каждой клеточкой тела. Почувствовала, как легкий ток пробежал по позвоночнику, заставляя выпрямить спину, расправить плечи. Как волна эмоций отхлынула, оставляя холодный рассудок.

Между тем Малена продолжала говорить небрежным тоном, в котором проскальзывали враждебные нотки:

— Конечно, не хочешь. Никто не хочет. Так что держись подальше от наших парней!

Обвинение было несправедливо.

Лика вскинула голову, собираясь сказать об этом, но наткнулась на взгляд мулатки. В глазах Малены, несмотря на всю внешнюю браваду, застыла неуверенность. И эту же неуверенность, точнее растерянность, смешанную с непониманием, Лика увидела на лицах остальных девушек.

Они смотрели на новенькую так, словно она была неведомой зверушкой, с виду безобидной, но на самом деле смертельно опасной. Женская интуиция подсказала им то, чего разум пока не мог осознать. В серой мышке они почуяли хищника.

Подчиняясь внутреннему упрямству, Лика молча сделала шаг вперед. На Малену.

И местная королева, изменившись в лице, отступила.

Остальные девушки расступились, освобождая проход.

Прижав сумку к груди, Лика обошла их по дуге и направилась к выходу. Только у дверей она позволила себе замедлить шаг и обернуться. Девушки так и стояли, растерянно глядя ей вслед, а вот мужчины, которые предпочли не вмешиваться в женский конфликт, буквально поедали ее глазами.

Только захлопнув за собой тяжелые двери научного корпуса, Лика смогла выдохнуть с облегчением.

Она сама не поняла, что там случилось, но что-то внутри нее подсказало: как прежде уже не будет. Лика чувствовала, что изменилась, и это изменение не было случайным: оно назревало едва ли не с того момента, как она попала на Тайру.

С того момента, как встретила Кира.

С той секунды, как он взял ее за руку и поцеловал…

Кир…

Нет, она не будет думать о нем. Это слишком опасно. Она не должна с ним связываться, если хочет работать здесь и жить, как все нормальные люди.

Нормальные!

Лика еще раз повторила это себе: она — человек.

Сейчас ей нужно вернуться в отель. Кажется, кто-то обещал подвезти…

Уверенным шагом она направилась к проходной.

За тяжелым шлагбаумом, на залитом солнцем асфальте уже стоял незнакомый джип, отполированный до блеска. Рядом, небрежно посасывая сигарету, прохаживался Эдмунд в офицерском кителе. Увидев Лику, он щелчком отправил окурок в кусты, поправил китель и приосанился.

— Привет, — он распахнул перед ней дверцу машины. Окинул девушку сальным взглядом. — Прокатимся?

Она не успела ответить: тишину взорвал мощный рев двигателя, и из-за поворота вылетел знакомый Лике автомобиль.

Гелендваген. Тот самый.

Он мчался прямо на них, не сворачивая, не сбрасывая скорость, точно за рулем сидел сумасшедший или самоубийца.

Вскрикнув, Лика инстинктивно подалась вперед, под защиту мужчины, и тот машинально сжал ее плечи. В голове за секунду промелькнули кадры из новостей, в которых террористы на грузовиках давили людей. Неужели то же самое случится и с ней?!

— Что за хрень… — Эдмунд замолк на полуслове, чувствуя, как волосы становятся дыбом. — Господи, что он творит…

В глазах девушки вспыхнул панический ужас. Вот и все, сейчас их собьют…

Горячая воздушная волна, летящая впереди машины, ударила ее лицо, опаляя колючим песком.

Словно во сне Лика услышала, как закричал охранник, как раздался визг тормозных колодок, перекрывая крики бегущих людей. Увидела, как буквально за десять метров до столкновения с ними неимоверная сила развернула автомобиль, заставив вспыхнуть асфальт в том месте, где пролегли черные следы резины. Как тяжелый Гелендваген, подчиняясь неведомой воле, едва не встал на дыбы, точно строптивый конь.

А потом все затихло. И автомобиль остался стоять поперек дороги, перегородив выезд из базы.

Несколько секунд ничего не происходило.

Понемногу люди начали приходить в себя от пережитого шока, и над толпой послышался недовольный гул. Кто-то облегченно смеялся, обсуждая ловкость неизвестного гонщика, кто-то требовал наказать хулигана, кто-то кричал, что здесь не гоночная трасса, и вообще стритрейсеров надо сажать в тюрьму. Но все приняли это происшествие за грубую шутку.

Лика попыталась освободиться из объятий Эдмунда, но вместо этого он только сильнее сжал руки. И тут девушка поняла, что он как-то странно дышит. Слишком часто, будто не может надышаться. А еще его сердце бьется, как бешеное. Неужели он так испугался?

— Эдмунд, — она легонько толкнула его.

И тут ей в бедро уперся недвусмысленный намек, говоривший о его состоянии.

Мужчина был возбужден.

— Лика! — прозвучал за спиной низкий рык, перекрывший нестройные крики, долетавшие из толпы.

Лика растерянно оглянулась.

Она не слышала, как хлопнула дверца автомобиля, не видела, как Кирилл выпрыгнул на асфальт. Но сейчас он шел к ним мягким, неслышным шагом, чуть нагнув голову. Он двигался, как хищник, заметивший жертву. Его тело дрожало от напряжения, чудом сдерживая ту силу, что бродила в крови. Силу, о которой никто из присутствующих даже не подозревал.

Стромов боролся со Зверем. И, кажется, понемногу проигрывал.

От неимоверного напряжения на висках и над верхней губой выступили мелкие капли пота. На шее вздулись жилы. Старый шрам вспыхнул огнем.

Еще час назад он и думать не желал о том, чтобы снова встретиться с Ликой. Он хотел вырвать ее образ из головы, забыть, что она вообще существует.

Убеждал себя в том, что справится с этим, когда садился в машину и заводил двигатель.

Когда выезжал на трассу, ведущую к центру города.

Когда всерьез размышлял над тем, чтобы снять девочку на одну ночь и расслабиться с ней.

Думал, это поможет…

Только когда впереди показалась запретная зона, он понял, что все это время ехал в ином направлении…

А стоило увидеть Лику рядом с другим — и все, в голове перемкнуло. Точно сгорел некий предохранитель.

Холодная ярость охватила Кирилла, когда его Зверь учуял аромат своей пары, смешанный с вонью чужого мужчины. Ему захотелось схватить наглеца, почувствовать, как руки сжимаются на его горле…

Стромов с трудом удержал на месте верхнюю губу, которая так и рвалась продемонстрировать звериный оскал.

Только не здесь, не на виду у сотни военных. Это верная гибель.

— Лика, — повторил он, останавливаясь в пяти шагах от Ленд Крузера, — отойди от него.

Девушке показалось, будто он говорит через силу.

Она опять завозилась, пытаясь оттолкнуть незваного ухажера. Тот, не желая ее отпускать, бросил на незнакомца в штатском презрительный взгляд:

— Эй, да кто ты такой?

— Тебе лучше не знать.

— Детка, — Эдмунд взглянул на Лику, — это твой приятель? Он к тебе пристает?

— Я… Мы… — она смешалась, переводя взгляд с одного на другого. Эдмунд заметно нервничал, хотя за его спиной была военная база. Синие глаза Кирилла оставались непроницаемыми, но лицо говорило совсем о другом. И Лика впервые подумала, что это, скорей всего, линзы. — Да, Эд, все нормально. Можешь меня отпустить…

— Ты уверена? — рука офицера скользнула вниз и по-хозяйски легла на бедро девушки.

Лика увидела, как лицо Кира свело судорогой. Казалось, он испытывает неимоверную боль. Но при этом остается на месте.

Он не сделал ни шага. Лишь его взгляд сверлил руку Эдмунда, лежавшую слишком низко.

— Да, я его знаю. Это…

— Я ее брат.

Брат?

Брат?!

Лика на мгновение остолбенела. Потом задохнулась от возмущения.

Еще утром он целовал ее, как безумный, и стонал от желания, а теперь говорит, что он ее брат?!

Вот, значит, как?!

А она почти пожалела его! Почти прониклась сочувствием!

Став пунцовой от гнева, Лика скинула руки Эдмунда и двинулась прямо на Кира.

— Ну что, братец, какими судьбами? — она дрожала от негодования и обиды.

Их взгляды столкнулись, испепеляя друг друга. Напряжение за секунду взлетело до опасных высот. Казалось, воздух вокруг вот-вот заискрится.

— Ла-ан, ребята, — Эдмунд благоразумно отступил, поднимая руки ладонями вверх, — брат, так брат. Я в семейные разборки не лезу. Детка, — он обратился к Лике, — если что, покатаемся завтра.

Но Лика его не услышала. Все ее внимание было приковано к Кириллу. Точнее к его глазам. Что-то внутри нее не позволяло отвести взгляд, не позволяло признать себя побежденной. Откуда взялось это упрямство — Лика не знала. Но внутренний голос шептал: эта игра в гляделки не просто забава.

Наконец Кир моргнул. Умышленно или случайно — Лика не поняла. Втянул носом запах, шедший от девушки, и вдруг изменился в лице.

— Садись в машину, — процедил он, делая шаг в сторону, — надо поговорить.

— А если не сяду? — она с вызовом вздернула подбородок.

— Садись. Быстро!

Его губы почти не шевельнулись, когда он это произносил. Голос был едва слышим. И в то же время девушке показалось, будто он обжег ее, как хлыстом.

Это было достаточно больно. Не физически, нет. Но Лика едва сдержалась, чтобы не сжаться в комочек. Желание сопротивляться сразу пропало.

Опустив взгляд и кусая губы, она поспешила к Гелендвагену. В голове царила неразбериха, вызванная странной реакцией собственного тела. Черт возьми, что с ней сейчас было? И кто он такой, этот Кирилл? Указывает ей, что делать, с кем общаться, куда ходить. Что он вообще о ней знает? Откуда он взялся?

На водительское сиденье ввалился Кирилл. Предупреждающе глянул на девушку, которая уже собралась выдать новую порцию возмущений:

— Не здесь.

И Лика послушно захлопнула рот, ненавидя себя за слабость.

Когда машина сворачивала на основную трассу, девушка зачем-то оглянулась. Толпа уже разошлась, и у шлагбаума стояли только несколько человек, все еще обсуждая фееричное появление Гелендвагена.

Но внимание Лики привлекла одинокая мужская фигура, застывшая чуть поодаль. Она узнала профессора Неймана.

Тот смотрел вслед удалявшемуся автомобилю. И от его пристального взгляда Лике стало не по себе.

* * *

Начал накрапывать дождик, и толпа у шлагбаума поредела. Люди расходились, обсуждая произошедшее, но постепенно их мысли возвращались к обыденным делам. Они были слишком уверены в своих силах и в том, что в их маленьком мирке не может произойти ничего необычного.

Вскоре Генри Нейман остался стоять в одиночестве, не замечая испортившейся погоды. Его костюм намок под дождем, по опустевшей площади ветер носил бумажки и старые листья, а он все стоял, позабыв счет времени. Остекленевший взгляд профессора смотрел в одну точку: на изгиб дороги, за которым исчез Гелендваген, наделавший столько шума. Нейман не мог заставить себя сдвинуться с места.

Прошлое, которое он, казалось, похоронил навсегда, вернулось.

Оно настигло его там, где он считал себя защищенным от любых неожиданностей, в самом центре военной базы. И Нейман не знал, что с этим делать.

Водитель Гелендвагена был не человек. Вер!

Генри понял это сразу, как только его увидел.

Нейману было достаточно взглянуть в лицо незнакомца, чтобы вспомнить события двадцати шести летней давности. Первый глава Химнесса Захар Стромов всплыл в памяти так легко, словно они расстались только вчера.

Генри знал, что не сможет забыть его, даже если захочет. Столько лет он старался не думать о нем, всячески избегал этих воспоминаний, и вот они сами настигли его и накрыли холодной волной.

Захар Стромов. Мощный, суровый, точно вырубленный из скалы. Со взглядом дикого зверя. Опасный и хищный. Он был одним из первых веров и видел в людях только врагов. Он не желал искать компромисс с новой властью. Считал, что резервация — это та же тюрьма, и не был согласен на жалкие подачки.

В конце концов, эта бескомпромиссность его и сгубила.

А этот парень со шрамом на правой щеке был так похож на него, что Нейману на мгновение стало дурно…

— Профессор! Профессор!

Кто-то тронул Неймана за рукав, возвращая в реальность.

Генри моргнул и, судорожно вздохнув, схватился за сердце. Что-то болезненно и неприятно кольнул в груди.

— Вам плохо? — перед залитыми дождем очками профессора маячило лицо Руиса Денова.

— Нет, все нормально, — откашлявшись, Нейман еще раз взглянул на дорогу. На этот раз серьезно и хмуро. — Ты домой?

— Да, вас подвезти?

— Нет, иди. У меня остались кое-какие дела.

Он развернулся, намереваясь вернуться в научный корпус.

— Профессор, извините…

Голос Руиса заставил его обернуться. Нейман вопросительно взглянул на своего ассистента:

— Что еще?

— Наш гость сообщил, что хочет встретиться с вами. Лично.

Брови профессора изумленно взлетели вверх.

— Каховский? Он хочет меня увидеть?

С тех пор, как Лукашу дали право самому назначать встречи с персоналом базы, он тщательно избегал любых контактов с людьми. Все, что оставалось — это следить за ним через видеокамеры. Но за прошедшие месяцы ни одна из них не записала чего-то действительно стоящего.

И вот Лукаш Каховский сам требует встречи? Тут было, с чего удивляться.

— Да, профессор.

— И что ты ему ответил?

— Что вы уже ушли домой. Он сказал, что будет ждать завтра и не советует пренебрегать его гостеприимством. Мол, это в ваших же интересах.

— Так и сказал? — Нейман с трудом сдержал триумфальную улыбку.

— Да.

— Отлично. Можешь идти.

Попрощавшись, Неман направился к научному корпусу. У него еще оставалось незавершенным одно небольшое дельце: вечерний отчет. Но разговор с Руисом заставил его изменить прежнее решение.

В этот раз Генри точно знал, какие из новостей не стоит упоминать.