Глава 20

В Бархатной комнате расторопный персонал уже успел накрыть столик на одного. Бутылка хорошего коньяка, тарелка с сырной нарезкой, пара розеток с орешками и маслинами. Все это входило в стоимость номера.

Усевшись в единственное кресло, стоявшее в центре комнаты рядом со столиком, Стромов кинул в рот пару маслин и огляделся. Пить больше не тянуло, наоборот, сейчас Кириллу, как никогда, хотелось иметь ясный рассудок.

Неожиданно верхний свет мигнул и погас. Остались гореть только фиолетовые бра на стенах. И в их необычном свете Кирилл увидел брюнетку, проскользнувшую в двери. На этот раз на ней был костюм кошки: высокие сапоги из лайки, кожаный корсет, такие же шортики с пушистым хвостом и черный газовый шарф на шее в виде банта. На лице — соответствующий макияж.

Стромов хмыкнул, разглядывая ее.

Вся одежда стриптизерши держалась на завязках и кнопках, и могла быть сорвана одним точным движением.

Соблазнительно покачивая бедрами, девушка прошла в комнату. Остановилась в двух шагах от кресла, разглядывая клиента. Он был очень хорош собой, она даже на секунду призадумалась: может, это какой-нибудь киноактер?

Но вот мужчина откинул волосы, закрывавшие часть лица, и танцовщица вздрогнула. В ее глазах мелькнуло невольное отвращение.

Кирилл усмехнулся. Холодно. Краешком рта.

Они все пугались в первый момент. Ни одна не могла скрыть истинных чувств.

— Подойди, — он поманил ее пальцем.

Девушка выдохнула, беря себя в руки. Шагнула к мужчине. В конце концов, он просто клиент, он платит ей деньги, и ее дело — танцевать для него.

— Физический контакт оплачивается отдельно, — хриплым контральто проговорила она.

— Да? — он с интересом взглянул на нее. — И сколько стоит твой рот?

— Семьсот кредитов.

А она, похоже, знала себе цену.

Стромов прищурился, изучая брюнетку. Один уголок его рта дернулся вниз.

— Я подумаю, — произнес он, откидываясь на спинку кресла. — Я хочу, чтобы ты танцевала в маске. Мне не нужно твое лицо.

Девушка исполнила приказ.

Она потянула за край банта, и газовый шарфик легко соскользнул с ее шеи. Пристально глядя в глаза клиенту, она обвязала концы шарфа вокруг лба, оставив ткань свободно спадать на лицо.

— Любой каприз, — раздался из-под импровизированной вуали чувственный шепот. — Я могу начинать?

Стромов оценил результат. Да, то, что надо. Теперь ее черты не будут мешать фантазировать и отвлекать от движений тела.

— Валяй, — он кинул в рот еще одну маслину.

Зазвучала музыка. Медленная, возбуждающая, с вкраплениями латиноамериканских и восточных мотивов. И девушка начала изгибаться в чувственном танце, постепенно освобождаясь от одежды. Изгибала спину, принимала откровенные позы, ласкала себя. И все это под пристальным взглядом мужчины, сидевшего в кресле.

Она привыкла, что на нее смотрят. Привыкла к такому вниманию, к похотливым потным объятиям, к слюнявым губам и членам всевозможных размеров. Но в этом мужчине было что-то пугающее, и это не его шрам. Шрам оттолкнул лишь в первый момент, вызвал естественную реакцию. Но сейчас брюнетке казалось, что она видит в глазах незнакомца настоящую тьму. Его взгляд завораживал: бесстрастный, холодный, без единого проблеска эмоций. Казалось, она танцует перед статуей, а не живым мужчиной.

И это сбивало с толку.

Оставшись в одних трусиках и сапогах, она опустилась на четвереньки и поползла к нему, выгнув спину, точно большая кошка. Забралась на колени.

Стромов, чуть улыбаясь, ждал, что будет дальше.

Оседлав его, девушка начала имитировать половой акт, стараясь, чтобы ее соски касались губ и лица клиента. Она терлась промежностью о его член, стиснутый тканью брюк, желая увидеть и на лице признаки возбуждения.

Но мужчина даже бровью не повел. Хотя его член готов был выпрыгнуть из штанов. Она это знала точно!

— Довольно, — он неожиданно прервал ее вступление. — Займись моим другом.

Брюнетка змеей соскользнула с его коленей. Ловкими пальчиками расстегнула ширинку, и возбужденный член выпрямился во весь рост, точно отпущенная пружина.

Стромов закрыл глаза, когда губы стриптизерши накрыли головку члена. Не потому, что было приятно. А потому, что хотелось хоть на миг забыть о том, кто перед ним, и представить, что это Лика.

Его девочка.

Его сладкая девочка.

Это она сейчас на коленях в одних тоненьких стрингах.

Это ее ротик такой горячий и влажный.

Это ее язычок ласкает его, заставляя сердце биться сильнее и прерываться дыхание.

Он почти наяву видел ее. Он готов был поверить в это видение, принять его за действительность и наслаждаться. Но Зверь… Зверь чувствовал фальшь и он не хотел замены. Ему был нужен оригинал.

Открыв глаза, Кирилл посмотрел на брюнетку. Та с методичностью профессионалки насаживалась ртом на его член. Из набитого рта вырывались притворные стоны. По подбородку текла слюна.

Стромова передернуло от омерзения. К ней, к самому себе, к собственным мыслям.

Он резко поднялся.

Девушка не удержалась на пятках, упала на пятую точку. В ее глазах появилось недоумение.

— Эй, мы еще не закончили!

Стромов проигнорировал ее реплику. Молча привел одежду в порядок. Потом достал портмоне.

— За услуги, — бросил на кресло пару пятисотенных купюр и, ни разу не оглянувшись, вышел из комнаты. На душе было тошно.

Впервые в жизни Кирилл чувствовал себя полным мерзавцем. Сегодня он предал самого себя. Свою внутреннюю суть, своего Зверя. И знал, что Зверь не простит.

Но со своим вторым «я» он попробует договориться. Потом, когда будет в состоянии думать.

А сейчас…

Обратная дорога показалась короче в три раза.

Бросив машину у крыльца дома, Стромов бесшумной тенью взлетел на второй этаж. Гостевое крыло манило его, точно свет в ночи — мотылька.

Осторожно, стараясь, чтобы не скрипнула ни одна половица, он приблизился к заветным дверям.

Лика.

Здесь.

В его доме.

Под его крышей.

Практически в его постели.

Это казалось нереальным, и в то же время до дрожи правдоподобным.

Ее запах просачивался из-под дверей, стелился по коридору ароматным лассо, которое уже сжималось удавкой на его шее.

Она поймала его!

Эта маленькая дефектная сучка поймала его!

Привязала.

Стреножила, как норовистого жеребца.

Не удержавшись, он толкнул дверь, и та медленно приоткрылась. Девчонка даже не додумалась запереться! Неужели такая наивная?

Внутренний Зверь довольно мурлыкнул, когда Стромов шагнул через порог. Разве можно игнорировать приглашение?

Его взгляд прикипел к кровати, на которой, свернувшись клубочком, лежала Лика. По телу мужчины пробежала волна возбуждения, смывая остатки самоконтроля. Позволяя инстинктам завладеть им целиком…

Он приблизился тихим, крадущимся шагом. Хищник, вышедший на охоту.

Замер, склонившись над девушкой. Слушая ее дыхание, наслаждаясь ее ароматом.

В горле зарокотал тихий рык.

Словно во сне, Кирилл смотрел, как его рука сама собой поднялась, и пальцы, едва касаясь, погладили спящую по щеке. А потом его кожа покрылась мурашками, сквозь которые проклюнулась серебристая поросль.

И тут же неимоверная боль согнула его пополам и заставила захрипеть.

Нет, только не сейчас!

Отпрянув, он сжал пальцы в кулак.

Когти вспороли ладони.

С губ сорвалось ругательство.

Девушка тихо вздохнула и вдруг распахнула глаза.

— Кир? — ее голос заставил Зверя замереть. — Это ты?

Она приподнялась, близоруко сощурилась в темноту. Кто-то был в комнате рядом с ней. Кто-то большой и сильный. И от ощущения этой силы у нее внутри что-то задрожало, будто натянутая струна.

— Пожалуйста, не пугай меня…

— Лика, — он буквально вытолкнул ее имя. Так, словно оно было сухой колючкой, застрявшей в горле. — Только не бойся. Я не причиню тебе зла.

— Я сейчас включу свет… — она зашарила по стене, ища выключатель.

— Нет! Не надо! — Лучше ей не видеть его в таком виде.

— Х… хорошо… — Она натянула простынь до самых ушей.

— Просто оставайся там, где сидишь. И ничего не бойся.

Упираясь ладонями в пол, Кирилл медленно брал под контроль свое тело. Сейчас он не хотел даже думать о том, что с ним было. Начальная трансформация? Кажется, так это называется по-научному? Но почему сейчас? Почему именно с ним?

Наблюдая, как его пальцы вновь принимают человеческий вид, а шерсть исчезает, он не заметил, что Лика соскользнула с постели. Очнулся только тогда, когда ее тонкие руки обвились вокруг его шеи, а сама девушка оказалась стоящей на коленях так близко, что ее бедро прижалось к его. Жар ее тела сказал больше, чем все слова.

— Кир, прости меня, я полная дура! — зашептала она ему в ухо. И от ее дыхания поплыло перед глазами. — Я не подумала, точнее, неправильно выразилась… Я хочу быть с тобой, понимаешь? Хочу! Но мне страшно!

Медленно разогнувшись, он сжал ее руки своими. Теперь они оба стояли на коленях лицом к лицу. И в свете луны, вышедшей из-за тучи, он увидел, как блестят глаза девушки. На ее лице было написано странное выражение. Одновременно надежда и недоверие. И пока было не ясно, что победит.

— Ты боишься меня? — произнес он, изучая ее лицо. Возможно, ее отталкивает его небольшое уродство? Если так, то она хорошо скрывает свое отвращение.

— Нет, — она замотала головой, — не тебя. Будущего. Боюсь, что если поверю сейчас, то завтра стану уже не нужна…

Он нахмурился, переваривая ее слова.

— С тобой это уже было? — Зверь внутри ревниво взрыкнул.

— Со мной — нет.

Он больше ни о чем не стал спрашивать. Ему было не интересно. Просто поймал ее в ловушку своих рук, так, чтобы она не смогла больше вырваться.

— Ты будешь нужна мне всегда, — хрипло выдохнул ей прямо в губы, и в тот же момент опрокинул ее на пол и накрыл своим телом.

В этот момент он не врал.

Ну, почти.

* * *

Поцелуй застал Лику врасплох. Едва ее губы слились с губами Кирилла, как все мысли вылетели из головы. Она уже не могла ни о чем думать, не могла сопротивляться. Да и зачем? У нее было достаточно времени, чтобы сделать свой выбор. Все одинокие ночи, проведенные без сна. Все дни, начиная с того момента, как она увидела этого мужчину, прикоснулась к нему, вдохнула терпкий, горьковатый аромат его кожи и почувствовала вкус его губ, узнала вкус его поцелуя. Того, первого, в машине.

И сейчас, стоило Кириллу оказаться сверху, как она ощутила его близость в мельчайших подробностях. Тело к телу, глаза в глаза. Прикосновение горячих ладоней, рваное, тяжелое дыхание. Жаркий, вибрирующий голос, шепчущий что-то неразборчивое ей в губы.

И она раскрылась навстречу Кириллу, позволяя ему овладеть ее ртом.

Губы Стромова, такие твердые и сухие на вид, заставили ее выдохнуть. Его поцелуй был властным, глубоким, от него кровь быстрее побежала по жилам, и все вокруг перестало иметь значение.

Лика инстинктивно закрыла глаза и выгнулась навстречу Кириллу, желая слиться с ним в одно целое.

Все это она уже сотни раз проигрывала в своих мечтах, когда представляла себя и его, вдвоем, наедине.

Но реальность превзошла самые смелые фантазии. Тело, измученное желанием, откликнулось на близость мужчины так, что уже никакая сила не смогла бы остановить.

Задыхаясь от страсти, она обхватила Кирилла руками, запустила пальцы в его волосы. В этот момент ей было плевать на ворс ковра, царапающий нежную кожу. На душный воздух, доносивший в окно запахи тропической ночи. На пение цикад и шум автострады…

Все, что сейчас имело значение — это Кирилл. Его губы. Его руки. Его дыхание.

Оторвавшись от ее губ, он словно в полубреду начал срывать халат с ее плеч и покрывать поцелуями каждый сантиметр обнажившейся кожи. Сначала шею, потом ключицы. Его губы постепенно спускались все ниже, прокладывая огненную дорожку, пока не накрыли один сосок.

Лика, не выдержав, застонала. Ее голова безвольно откинулась назад, тело выгнулось навстречу ласке.

Кирилл немного сжал зубы. Прикусил твердый комочек, поиграл с ним языком.

Девушка завозилась под ним, тихонько постанывая, инстинктивно раздвинула ноги. И он тут же воспользовался немым приглашением. Его твердая плоть уперлась в ее промежность. Теперь между ними была лишь тонкая ткань.

Неожиданно он ее отпустил. Прервал поцелуй и тут же откатился в сторону, тяжело дыша и цедя сквозь зубы ругательства.

Издав разочарованный стон, Лика приоткрыла глаза.

Кирилл лежал рядом, приподнявшись на локте, и внимательно смотрел на нее. Он вглядывался ей в лицо так пристально, словно хотел запомнить.

Лика сглотнула. Она легла спать в его халате, не захотела снимать. Ей казалось, что запах, идущий от ткани, ее успокаивает. И вот теперь усилиями Кирилла этот халат был в беспорядке. Полы разошлись, с трудом удерживаемые пояском, грудь и одно плечо обнажились.

— Кир?.. — дрожащими руками она прикрыла грудь.

— Ш-ш-ш… — он прижал палец к ее губам. — Это твой первый раз?

Лика молча кивнула, заливаясь краской смущения. Ей было стыдно. Девственница в двадцать пять…

— Почему не сказала?

— Я… — черт, хороший вопрос! И как она должна была это сказать? «Извини, дорогой, я старая дева»…?

— Я мог сделать тебе очень больно, — Кирилл покачал головой. — О таких вещах нужно предупреждать.

Она попыталась отвернуться, но он не дал. Поймал ее лицо в плен своих рук и на полном серьезе шепнул:

— Мы все сделаем правильно.

Его пальцы скользнули по ее шее вниз, туда, где сходились полы халата. Секундная заминка — и Лика почувствовала прохладу. Халат оказался отброшен в сторону, как ненужная тряпка.

Еще секунда — и сама Лика взлетела вверх, подхваченная мужскими руками.

— Кир! — с ее губ сорвался испуганный вскрик.

— Все хорошо, малышка, все хорошо… Не нужно меня бояться…

Он шептал эти слова, как заклинание, когда укладывал ее на кровать. И когда освобождал от трусиков — единственного, что оставалось на ней. И когда осыпал ее грудь миллионом поцелуев, коротких и жгучих, будто укусы. И когда его горячие ладони, чуть дрожа, скользили по ее телу, изучая и лаская одновременно.

Его пальцы — сильные и нежные — добирались до самых укромных уголков ее тела. И Лика выгибалась навстречу им, судорожно вздыхала и вскрикивала, когда они касались самых заветных точек. Он дарил ей ощущения, о существовании которых она прежде не подозревала. Острые, чувственные, его ласки обжигали огнем, туманили разум, пробуждали в ней самые низменные инстинкты, те самые, о которых она не хотела знать.

В полумраке комнаты Лика почти ничего не видела. Только ощущала рядом с собой присутствие большого, сильного тела.

Нет, не так.

Она ощущала присутствие большого и сильного самца. Его запах, его дыхание. И эти торопливые слова, которые он бормотал таким тоном, точно хотел убедить сам себя.

Но ей было уже все равно. В этот момент она сама была самкой, желающей лишь одного — чтобы он снова был сверху. Чтобы он был внутри. Она хотела чувствовать жар и тяжесть мужского тела, и то, как он будет двигаться в ней. Ее звериная суть, спавшая столько лет, начала пробуждаться.

Не удержавшись, она обхватила Кирилла за плечи, краем мысли изумляясь ощущению, как плавно под гладкой кожей перекатываются твердые мышцы. Потянула на себя. И Кирилл поддался на провокацию. Просто потому, что у него самого уже не было сил сопротивляться своим желаниям.

Слишком долго он этого ждал. Слишком много об этом думал.

Он снова накрыл ее своим телом. Нетерпеливым движением бедер заставил раздвинуть ноги. И Лика почувствовала, как горячий и твердый член ткнулся в ее складки. Она была такой мокрой, так хотела его, что сама подалась вперед, позволяя ему войти.

Почувствовав незначительную преграду, Стромов остановился. Она оказалась гораздо эже, чем он себе представлял.

Девушка под ним недовольно захныкала. Ее волосы разметались по подушке, глаза блестели. Стромов увидел в них тот же темный огонь, который пугал его в собственном взгляде. Это был внутренний Зверь, пробудившийся, требующий свободы — Зверь, о котором Лика пока не знала. Но скоро ей придется столкнуться с ним.

Нагнувшись, он тихо пробормотал:

— Будет немного больно, — и прикусил мочку уха, одновременно входя до конца одним уверенным, мощным движением.

От неожиданной боли Лика резко выдохнула и зашипела. Ее ногти впились в плечи мужчины, оставляя глубокие лунки. Но он будто ничего не заметил, только усилил нажим, буквально вдавливая ее в кровать.

— Вот так, моя девочка, — словно в полусне услышала девушка хриплый шепот, — вот так… больно уже не будет…

Он начал двигаться в ней. Медленно, неторопливо. Но каждый раз входя до конца.

Боль быстро утихла, ее сменил огонь возбуждения. Уже не отдавая себе отчет, Лика развела ноги и обхватила ими мужские бедра. Застонала, подаваясь попкой вперед, еще ближе, и ладони Кирилла с готовностью скользнули под нежные ягодицы. Теперь они были одним целым, она двигалась вместе с ним. И с каждым движением жажда внутри нее становилась все сильнее, все безумнее, но все равно этого было недостаточно. Хотелось больше. Еще и еще. Она словно сошла с ума.

— Пожалуйста… — простонала она. — Пожалуйста!

Он знал, что ей нужно.

Все ее тело дрожало от напряжения — каждая клеточка, каждый нерв. Она даже не поняла, когда он перевернул ее на живот, заставил встать на колени и подмял под себя. Его пальцы безошибочно нашли ту самую точку. Это было так остро, так чувственно, что она не выдержала и закричала, выгибаясь всем телом.

— Вот так, моя милая, покричи для меня!

Его движения стали жестче, быстрее. Он входил в нее все глубже и глубже, одновременно лаская рукой, пока Лика не начала задыхаться и всхлипывать. Она уже ничего не слышала, только собственные крики и стоны, да еще жаркий шепот, заставлявший ее балансировать на краю сладкой бездны.

И вот, наконец, она сорвалась. Рухнула вниз, сметенная мощным оргазмом. Задыхающаяся и обессиленная, упала лицом в подушку.

Всего через пару мгновений Стромов упал рядом с ней. Его большое, мокрое от пота тело сотрясалось в оргазме. Густая, вязкая жидкость выплеснулась из него на ягодицы Лики, белевшие в полумраке, и он, не задумываясь, втер свое семя ей в кожу.

Зверь хотел, чтобы она пахла им.

Теперь она стала его в полном смысле этого слова.