Глава 19
Чувство опустошенности, появившееся после размолвки с Кириллом, не исчезало. Наоборот, оно усиливалось с каждой минутой, проведенной рядом с ним.
Лика тешила себя мыслью, что они просто не поняли друг друга, но возвращаться к неприятному разговору она не хотела. Да и что она сказала бы? «Извини, я поняла, что была полной дурой, и согласна сделать тебе минет?». Нет, такое она не сможет выдавить из себя даже под страхом смерти!
Даже в самых грязных фантазиях она никогда не представляла себя с чьим-то членом во рту. Что угодно, только не это! Это низко, отвратительно, грязно! Лучше бы он прямо сказал, что хочет трахнуть ее — и все. Она ведь не была против! Она хотела! Хотела его так, что забыла о собственных принципах, о том, что поклялась себе не впускать никого ни в душу, ни в сердце.
Единственное, о чем она хотела его попросить, это чтобы ее первый раз случился не на заднем сиденье машины, а в постели. Чтобы ее первый раз был особенным. Неужели это так много?
За всю дорогу Стромов не произнес больше ни слова. Как будто Лика перестала существовать. Он ни разу не взглянул в ее сторону, хотя должен был слышать, как она вздыхает и ерзает за его спиной. Он сознательно ее игнорировал, и от этого девушке становилось еще хуже.
Остановив машину возле крыльца, Кирилл заглушил двигатель. Сухо бросил:
— Жди меня здесь, — и вышел.
Вернулся через пятнадцать минут, неся в руках банный халат черного цвета. Лика поняла, что это взамен испорченного костюма. Да оно и понятно: выйти из машины в одной блузке и нижнем белье она не могла. Хорошо хоть трусы нашлись под передним сиденьем, а то так бы и ехала, сверкая прелестями.
С безукоризненной вежливостью Кирилл провел ее в дом, где в холле уже стоял хмурый Борис. Указал на лестницу:
— Поднимайся наверх. Слева гостевое крыло. Можешь выбрать любую комнату, они все свободны.
Лика безропотно подчинилась.
Не потому что была согласна, а потому что не хотела сгорать со стыда под взглядами двух мужчин. Борис смотрел так, будто знал, чем она только что занималась, и почему Кирилл дал ей халат. Лике хотелось быстрее спрятаться, забиться в нору, закрыть двери, никого не видеть и не слышать. Хотя бы до утра.
Уже поднявшись наверх, она услышала недовольный голос Бориса:
— А ты куда?
И не утерпела, перегнулась через перила. Отсюда ей были видны только силуэты мужчин, тонувшие в вечерних сумерках, царивших в холле. И силуэт Кирилла двигался в сторону выхода.
— Пойду, прогуляюсь.
— А ужин?
— Ужинайте без меня.
— Нет, стой, так нельзя! — Борис шагнул в сторону друга. — Объяснись. Ты приводишь сюда девчонку в таком состоянии и бросаешь ее?
— В каком состоянии? — Лика съежилась от холодного сарказма, которым был пронизан тон Стромова. — Она избита? Изнасилована? Я ее даже пальцем не тронул! Наоборот, помог избавиться от лишней энергии, чтобы ей крепче спалось. И теперь хочу сделать то же самое, потому что, извини за подробности, у меня уже башню рвет!
Повисла неловкая пауза.
Вцепившись в перила, Лика с замиранием сердца ждала, что будет дальше.
— А если она спросит, куда ты ушел? — первым заговорил Борис.
— Скажешь, что я ушел снимать напряжение.
Хлопнула дверь. Лика с горькой усмешкой опустила ресницы. В глазах защипало.
А чего она ждала? Он же вер. У них все на инстинктах. И по-другому — никак.
С улицы донесся шум отъезжающего автомобиля. Это бы Кир. Он уехал. Бросил ее одну. Пошел снимать напряжение…
Думать об этом было невыносимо. Неужели для него ничего не значило то, что случилось в машине? Или для него это обычная практика? Ну, подумаешь, доставил девушке удовольствие. Что в этом такого? Мир же не перевернулся. Это она, наивная дура, принимает все близко к сердцу.
На лестнице раздались шаги.
Лика вздрогнула, быстро отерла мокрые щеки. Ей не хотелось, чтобы Борис видел ее слабость. Нет, она будет сильной, она никому не покажет, как ее ранил Кирилл. Никому. Чтобы не оказаться на месте матери. Этого она не допустит.
Она была уже в коридоре, когда ее нагнал Тихомиров. Стараясь не встречаться с ней взглядом, он толкнул первую дверь от лестницы:
— Это лучшая комната. Располагайся. В шкафу есть халаты и полотенца. А я пойду. — Он с сомнением посмотрел на нее. — Если что — я в гостиной.
Лика растерянно кивнула ему в спину и села на кровать, стискивая в руках многострадальную сумку. Огляделась.
Комната оказалась довольно уютной и светлой. Тисненые обои в бело-голубую полоску с тонким вьюнком, в тон им подобранные шторы на высоких французских окнах. Кремовая, цвета слоновой кости мебель: огромный шкаф-купе, занимавший одну из стен, широкая кровать в центре, пара кресел и небольшое трюмо у восточного окна. И роскошный ковер поверх начищенного паркета. Мягкие части кресел были обиты бархатом нежно-голубого цвета, как и декоративный балдахин над кроватью.
Окон в комнате было два. Одно смотрело во внутренний дворик, где сейчас буйным цветом цвели голубые мальвы. Его створки были распахнуты настежь, и ветер доносил насыщенный аромат цветов. Второе окно выходило на небольшую террасу, как раз над крыльцом.
Откуда-то из глубины дома донесся бой часов.
Лика нехотя перевела взгляд на часы, висевшие над кроватью. Восемь. Время поужинать. Но идти никуда не хотелось.
Упав навзничь, она закрыла глаза. Слезы медленно потекли по вискам и впитались в голубой атлас, оставляя на нем небольшие мокрые пятна.
Дура. Какая же она дура! А он… Он пошел искать себе шлюху лишь потому, что она отказала ему в минете. Большего унижения невозможно придумать.
Стиснув зубы, Лика мысленно обругала себя.
Каждый раз, когда она пыталась сделать шаг навстречу Кириллу, он напрочь отбивал желание сблизиться с ним. Словно ему доставляло удовольствие вгонять ее в краску и унижать. Сегодня даже показалось, что он ее ненавидит. Но только за что? Что она ему сделала?
Слабый ветерок колыхнул тонкие занавески, прошелся по комнате вечерней прохладой. Лика вытянулась на покрывале, потом снова свернулась в клубочек и отвернулась к стене.
В этот момент она чувствовала себя одиноко, как никогда.
* * *
Борис медленно поднялся по лестнице и остановился у дверей в голубую спальню.
Таких спален, разделявшихся по цветам, было штук пять в гостевом крыле. До этого дня они пустовали.
Но сегодня Кирилл привел Лику. Привел — и оставил на друга, не объяснив ничего. А сам ушел. Хотя, в глазах Бориса это уход больше напоминал бегство.
Только от чего бежал названый брат? От собственной глупости или чувств?
Отогнав лишние мысли, Борис постучал.
Девушка не ответила.
Может быть, задремала? Оно и не мудрено. Он заметил, в каком она была виде, когда испуганной мышкой проскользнула в холле мимо него. В тот момент Борису впервые в жизни захотелось дать Киру в нос. Не в шутку, как они порой дурачились, а в полную силу, чтобы у того и пятки сверкнули.
Но он даже не шелохнулся, наблюдая, как Кирилл отправляет Лику по лестнице в гостевое крыло. Понимал: слишком разные категории. Да и Лика — особый случай.
Постучав еще раз и не дождавшись ответа, Борис осторожно толкнул дверь.
— Лика? — его негромкий голос заставил девушку подскочить на кровати. — Ты спала? Я тебя напугал?
— Борис! — гостья испуганно выдохнула, потом огляделась. Судя по ее растрепанным волосам и ошалевшему взгляду, она не сразу сообразила, где находится. — О, господи, это ты…
— А ты ждала Кира? — Борис усмехнулся. — Нет, он уехал.
— Я уже поняла.
Тихомиров заметил, как погрустнела Лика. Значит, она все же услышала их разговор.
У Кирилла всегда было туговато с противоположным полом. Он видел в женщинах лишь удовлетворение естественных потребностей и никогда не разменивался на долгие уговоры. Так требовала его звериная кровь. Никаких привязанностей, никаких отношений. Он предпочитал профессиональных жриц любви. В его понимании они были идеальными женщинами: каждая из них имела свою таксу, не устраивала истерик, не донимала глупыми вопросами и не названивала после ночи любви с дурацкими обвинениями.
Но Лика…
С ней все было не так. С ней было сложно. А Кирилл не тот, кто станет делиться своими ошибками. Борис всегда это знал.
Но сегодня, когда Кирилл провел мимо него перепуганную и бледную Лику, нервно кутавшуюся в банный халат, он понял, что брат напортачил.
Эта девушка была человеком больше, чем вером. Она воспитывалась, как человек. Она была хрупкой, ранимой и нуждалась в защите. Нуждалась в романтике и любви, или хотя бы в хорошей подделке. С ней нельзя было так, как с другими.
Он попытался объяснить это брату, но Кир не захотел даже слушать. Просто ушел. Потому что потребности плоти оказались сильнее голоса сердца.
Хотя, Борис уже сомневался, что у Кирилла есть это сердце. Его все чаще пугала одержимость брата. А Стромов действительно был одержим — одержим своей местью.
— Ну, — Борис подмигнул, стараясь сгладить неловкость, — как насчет ужина? Я приготовил омлет по-итальянски. На этом, к сожалению, — он развел руками, — мои познания в кулинарии исчерпываются. А, нет! Еще умею делать спагетти карбонара!
— Отличный выбор, — Лика слегка улыбнулась. — Только ты не против, если я буду в халате?
— Эм-м… Это Кир, да? — в глазах мужчины вспыхнуло понимание. — Ты не злись на него, он…
— Вер, да? — она усмехнулась. — Не нужно его оправдывать, я все понимаю.
— Ладно. — Борис на секунду замялся, чувствуя, что разговор становится слишком личным. — Я буду ждать в столовой, спускайся.
Он ушел, аккуратно притворив за собой дверь.
Общаться с ним было намного легче, чем с Кириллом. Борис казался Лике открытым, бесхитростным и неопасным. Этаким добродушным увальнем, готовым всегда подставить плечо девушке в беде. Например, как сегодня.
Но он тоже не договаривал. И ее это злило. Например, даже не заикнулся, что Кир уехал не просто так. Она же слышала. Слышала! Собственными ушами.
И как после всего этого он может спокойно улыбаться ей и предлагать омлет? Неужели думает, что она сможет запихнуть в себя хоть кусочек?
Вспышка гнева была так внезапна, что разум не успел ее осознать. Она выплеснулась наружу тихим рычанием. Лика почувствовала, как качнулся пол под ногами, угрожая опрокинуться, как в один момент тело стало чужим. В голове помутилось.
Она растерянно вскинула руки, ища опору. Перед глазами все поплыло.
Девушка рухнула на колени…
…Когда способность мыслить вернулась, Лика обнаружила себя лежащей на ковре в позе эмбриона. Все тело болело, словно после усиленных тренировок, но в голове царила необычайная ясность мысли.
Лика перевела озадаченный взгляд на часы.
Без четверти девять…
Если верить часам, она пролежала здесь без сознания пятнадцать минут…
* * *
Покружив по городу, черный Гелендваген свернул на окраину и направился к единственному на Тайре ночному клубу, который в это позднее время был залит неоновыми огнями.
Подъехав к автостоянке, Стромов заглушил двигатель, хлопнул дверцей и бросил ключи подбежавшему мальчишке-парковщику.
Вслед за ключами из рук в руки перешла свернутая купюра. Мальчишка радостно козырнул под форменную фуражку и прыгнул на водительское сиденье.
Кирилл засунул руки в карманы и осмотрелся.
«Тентакль» был особенным заведением, единственным в своем роде. Его трехэтажное здание, построенное из стекла и бетона, вмещало в себе казино, стриптиз-клуб, бар-ресторан, танцпол и элитные номера для вип-клиентов.
В этих номерах, укрывшись от назойливого внимания, можно было покурить кальян, заказать приватный танец, эротический массаж и даже девочку, готовую за определенную сумму удовлетворить все капризы клиента.
Стромову нравился этот клуб. Нравилась его легкость и непринужденность. Его атмосфера, пропитанная кальянным дымом, ароматом спиртного и дорогих сигар. Нравился шум и смех, тяжелый бит, доносившийся из приоткрытых дверей. Все это помогало отвлечься, очистить разум и ни о чем не думать.
А еще ему нравились девушки в коротких кожаных юбках, которые прохаживались под стенами клуба или терлись у барной стойки. Эти женщины знали, чего хотят. Знали себе цену. И они никогда не преподносили сюрпризов.
С ними было легко.
Вот и сейчас, стоило попасть в их поле зрения, как со всех сторон посыпались заманчивые предложения. Усмехнувшись, Кирилл покачал головой:
— Не сейчас, крошки, — и направился ко входу.
Ему нужно немного остыть.
В баре оказалось довольно многолюдно. Небольшой зал тонул в полумраке, скрывая лица гостей. Громкая музыка заглушала их голоса. Все столики были заняты, только возле стойки пустовало несколько высоких табуретов.
Кирилл присел на один из них. Щелкнул пальцами.
Молодой бармен, протиравший стаканы, отложил полотенце и нагнулся поближе.
— Двойной виски, — Кирилл поднял вверх два пальца.
— С содовой?
— Нет.
— Закусывать будете?
— Нет.
Сжав запотевший стакан с холодным напитком, Кирилл развернулся в сторону зала и оперся локтем на стойку. Сделал глоток и почувствовал, как жидкий огонь скользнул вниз по пищеводу.
Думать ни о чем не хотелось.
Особенно о девчонке, которая спала в его доме.
Он был уверен, что она уже спит. Свернулась калачиком на кровати, которая слишком большая для ее хрупкого тела. Закуталась в одеяло…
Или нет. Она до сих пор в его халате.
Усмехнувшись собственным мыслям, он сделал еще глоток.
Надо же, он дал ей свой личный халат. Первое, что пришло в голову. Ткань наверняка пропитается ее запахом. Запахом его собственной течной пары.
От этой мысли хотелось взвыть.
— Еще виски, — он вернул опустевший стакан на стойку.
Бармен исполнил желание.
— Привет. Угостишь девушку? — на соседний стул присела крашеная блондинка. Игриво стреляя глазками, накрутила на палец осветленную прядь волос.
Стромов молча ее осмотрел. Короткая юбка, открывавшая кружевной верх чулок, кожаный корсет, сделавший грудь похожей на булки, и высокие сапоги на шпильке не оставляли простора для фантазии. Губы блондинки казались кровавой раной из-за цвета помады, сильно подведенные глаза с наращенными ресницами — двумя провалами на присыпанном пудрой лице.
— Не интересует, — коротко выдал он.
— А если подумать? — она шевельнула плечом, сбрасывая бретельку.
— Нонна, ты плохо слышишь? — раздался недовольный голос бармена.
Хмыкнув, блондинка спрыгнула с табурета:
— Приятного вечера! — и растворилась в толпе.
Кирилл допил второй стакан и обратился за третьим.
— Если вы хотите развлечься, я могу посоветовать наш стрип-зал, — заговорил бармен. — Там сегодня особое представление.
— Да? — Стромов иронично усмехнулся. Для человека, выпившего столько алкоголя без закуски, он выглядел чересчур хладнокровно. — Пойду, посмотрю.
Забрав четвертый стакан с собой, он направился в указанном направлении.
Здесь спиртные пары и вонь перегара смешались с запахом секса и потных тел. Круглая сцена, освещенная цветными лучами прожекторов, была окружена толпой ревущих мужчин в военной форме. Это были офицеры с базы, приехавшие сюда поразвлечься. А на сцене, держась одной рукой за пилон, извивалась молодая брюнетка в тоненьких стрингах и блестящих ботфортах на высоченных каблуках. Вся остальная одежда уже валялась у нее под ногами.
Увидев ее, Кир едва не опрокинул на себя виски.
Тонкая, хрупкая, с гривой роскошных черных волос…
Лика?!
Зверь зарычал, напоминая о своем существовании.
Стромов сжал стакан так, что толстое стекло тихо треснуло. Тонкие трещины разбежались в разные стороны.
Нет, это не может быть Лика! Он оставил ее дома. С Борисом. Это, наверно, галлюцинация…
Брюнетка стояла к нему спиной, выписывая задом восьмерку. Но вот оглянулась. Волосы взметнулись темной волной, открывая лицо.
Да, она была очень похожа на Лику! Очень! Если бы не лицо.
Замерев в шоке, Стромов пожирал стриптизершу глазами. Он сознательно не смотрел на ее лицо, только на тело, а оно до безумия напоминало тело Лики. И он на мгновение позволил себе представить, что это она. И что танцует она для него, не для этой толпы.
Вот она отпустила пилон, развернулась к нему спиной и стала медленно опускаться, одновременно разводя колени на сто восемьдесят градусов, пока промежность не оказалась выставленной напоказ. Ее руки поглаживали гибкое тело, как бы говоря: посмотри на меня! Ладони сжали маленькую грудь, пальцы с ярко накрашенными ногтями затеребили соски, на которых сверкали маленькие колечки. Брюнетка профессионально изгибалась под медленную музыку, и каждый ее жест, каждое движение были пропитаны таким эротизмом, что мужчины в зале сходили с ума от желания.
Кирилл почувствовал, как каменеет член. Как головка упирается в «молнию». Как нервные окончания в паху завязываются в один узел, причиняя болезненный дискомфорт.
Это было не очень приятно. Это было уже проблемой.
Тихо выругавшись, он допил виски и поставил стакан на первый попавшийся столик.
Танцовщица окинула взглядом толпу и вдруг, по какой-то причине, встретилась глазами с Киром.
Встретилась — и не отпустила. Удерживая его взгляд, она приоткрыла рот. Ее язычок скользнул по пальцам правой руки, и тут же эта рука плавно нырнула в трусики.
Кирилл покрылся испариной. Его яички подтянулись, основание члена заныло. Кровь зашумела в ушах.
Словно чувствуя его состояние, брюнетка откинула голову и прерывисто задышала.
Над толпой пронесся восторженный вой. На сцену к ногам стриптизерши полетели купюры.
— Давай! Давай! — ревела толпа. — О, да, детка, я хочу тебя! — подвыпившие мужики в животном угаре скандировали слова песни. — Дай мне свою сладкую попку, я покажу, как надо любить!
С последними аккордами песни брюнетка содрогнулась всем телом. Было неясно, то ли она действительно довела себя до оргазма на глазах у толпы, то ли это было актерской игрой. Она упала на руки и замерла, стоя на четвереньках. Длинные волосы закрыли ее лицо.
Чертыхнувшись, Кирилл осмотрелся.
— Месье желает заказать приватный танец? — тут же подскочил администратор, чей акцент выдавал в нем француза.
— И номер.
Этого намека оказалось вполне достаточно.
Француз поиграл бровями:
— Месье предпочитает блондинок? Брюнеток? Постарше?..
— Эту, — оборвал Кир и указал на сцену.
— О, месье знает толк в женщинах. Это наша восходящая звезда Лола Альмаре. Очень горячая девочка. — Обжегшись о бесстрастный взгляд клиента, француз на секунду осекся, потом заговорил деловым тоном: — Прошу за мной. Я провожу вас в Бархатную комнату.