Глава 25

Яркий свет фар ослепил, заставил зажмуриться. Воздух разорвал визг тормозов.

Кирилл сбросил скорость, включил заднюю передачу, надеясь избежать столкновения. В голове шальным ветром пронеслись нестройные мысли: как, откуда взялась здесь эта машина? Ведь переулок с односторонним движением! Неужели ловушка?

За спиной, подтверждая его подозрения, показался тот самый фургон. На этот раз с включенными фарами. Он въехал в переулок и встал поперек, блокируя выход.

Кир увидел этот маневр в боковом зеркале. Выругался сквозь зубы.

«Они» — кем бы они ни были — зажали его с двух сторон. Встречи не избежать.

А может, и не нужно ее избегать?

Стромов заглушил мотор и приготовился ждать. Но ожидание было недолгим.

Хлопнули дверцы автомобилей, выпуская наружу нескольких мужчин в балаклавах. В свете фар вороненой сталью блеснуло оружие в их руках.

Кирилл не сдержал тонкой усмешки. Надо же, а «они» подготовились. Что ж, не стоит обманывать их ожиданий.

Он расслабил руки, лежащие на руле. Откинул голову на спинку сиденья, медленно и глубоко вдохнул. Кислород заполнил легкие до самого основания, смешался с адреналином и помчался по венам, наполняя каждую клеточку тела, каждое нервное окончание.

Внутренний Зверь, тихо дремавший внутри, вскинул голову, сделал стойку.

Сквозь сжатые зубы вера прорвалось рычание.

Незнакомцы остановились, не доходя до Гелендвагена несколько шагов. Двое из них вскинули автоматы. Еще у двоих Кир увидел в руках пистолеты. И только один стоял без оружия, сложив руки за спиной в любимой позе Наполеона. От всех пятерых веяло скрытой угрозой. Они был выше, мощнее обычных мужчин и намного опаснее.

Веры.

Пять веров на Тайре.

Это уже целый заговор.

Кир напрягся, ожидая, что будет дальше.

— Выходи из машины! — крикнул тот, что был без оружия. — С поднятыми руками и без шуток!

— А если не выйду?

Стромов присмотрелся к тому, кто говорил. Наверняка это и есть главарь. Но вряд ли сам Андрулеску. Мастер никогда не унизится до участия в подобных делах. Нет, он, как паук, сидит в центре своей паутины и ждет, когда жертва сама упадет ему в руки.

— Мы тебя вытащим, — в голосе говорившего не было и тени сомнения.

Один из мужчин развернулся боком, и Кир увидел глушитель, прикрученный к стволу его автомата.

Вот значит как. Эти парни настроены очень серьезно. Если он им не подыграет, они его просто изрешетят, но все равно добьются своего.

— Ладно! — он демонстративно поднял руки ладонями вверх. — Выхожу. Не стреляйте.

Дверца Гелендвагена с тихим щелчком распахнулась. На губах Кира заиграла усмешка.

Медленно, стараясь не делать резких движений, он вышел.

— Могу я знать, с кем имею честь…

Договаривать не пришлось.

Главарь веров шагнул ближе, уверенным жестом срывая с лица балаклаву. Его глаза светились, как у кота в темноте, а серповидную форму зрачков невозможно было спутать ни с чем.

— Я Алекс Крушевич, — произнес он, глядя Кириллу прямо в глаза, — приор резервации Химнесс. Это мои люди.

Стромов хмыкнул с напускным легкомыслием:

— Ну, думаю, мне представляться не нужно.

— Не нужно, — Крушевич осклабился. — Мы знаем, кто ты, и ты наверняка знаешь, кто нас послал.

— Догадываюсь.

— Садись в машину. Мастер хочет поговорить.

Словно услышав безмолвную команду, остальные веры приблизились еще на один шаг.

Кир незаметно огляделся. Они сузили круг, отрезая ему пути к отступлению. И ведь знают, паскуды, что в открытом бою против пятерых он не выстоит. К тому же шум привлечет внимание людей, обыватели вызовут полицию, а если, не дай бог, здесь обнаружат труп вера или его кровь на камнях — все, военные перевернут остров сверху донизу.

И найдут Анжелику.

Этого Кир не мог допустить.

— Если Мастер так хочет поговорить, почему же он сам не явился? — произнес он небрежным тоном.

— Это ты спросишь у него сам.

— А если я откажусь?

— Не советую. У нас приказ доставить тебя в любом виде, лишь бы дышал.

— Доставить куда, на Химнесс? — Кирилл не сдержал сарказма. — И как же вы обойдете береговую охрану?

— Увидишь.

Кто-то из нападавших оказался опасно близко. Ствол автомата уперся Кириллу между лопаток, подталкивая вперед. Стромов молча стерпел.

Пряча усмешку, направился в сторону автомобиля, в котором приехал главарь.

— А что будет с моей машиной? — кивнул на Гелендваген, сиротливо стоявший посреди переулка с открытой дверцей и горящими фарами.

— Не о том беспокоишься, — Крушевич пинком захлопнул злосчастную дверцу.

Стромов проглотил рык, готовый вырваться из груди. До боли сжал челюсти.

Внутренний Зверь метался и выл, требуя выпустить его на свободу. Он чувствовал в воздухе запах опасности. Запах чужаков, которые вторглись на его территорию.

Но холодный рассудок загнал Зверя в клетку, приказал не высовываться.

Нет, не время сейчас показывать силу.

В машине ему не стали ни связывать руки, ни надевать на голову черный мешок, что весьма удивило. Кир с любопытством повертел головой, когда рядом с ним на заднее сиденье сели сопровождающие и зажали его с двух сторон, демонстративно положив стволы на колени.

— Надо же, — он изобразил легкомысленную улыбку, — и мне не завяжут глаза?

Алекс, севший рядом с водителем, оглянулся:

— Мастер сказал, ты достаточно умный, чтобы не поднимать лишний шум.

— Ваш Мастер так хорошо знает меня? Интересно, откуда?

— Вот. Он просил тебе передать.

Крушевич бросил ему на колени пухлую папку, из которой торчал уголок вощеной бумаги.

Уже догадываясь, что увидит, Кирилл раскрыл папку.

Фотографии. Много фотографий. Несколько десятков, а может и сотен. И на каждой из них он вместе с Ликой.

Вот они стоят у Гелендвагена в их первую встречу, когда девушка отказалась сесть к нему в машину. Вот они за столиком в кафе «Плезир». Вот у крыльца отеля. Рядом с базой. На пляже. У магазина.

Неизвестный фотограф снимал с разных ракурсов, под разным углом, зачастую нащелкивая несколько экземпляров одного и того же кадра, только каждый раз увеличивая изображение лиц.

Видимо, тот, кто заказал эти фото, очень хотел в подробностях увидеть лицо Кирилла.

Холодно усмехнувшись, Стромов захлопнул папку.

Пока он делал вид, что рассматривает фотографии, автомобиль успел выехать из переулка, пересечь асфальтовое шоссе и свернуть к выезду из города. Здесь грунтовая дорога была покрыта слоем щебенки, ее размыли дожди, и машина, трясясь, запрыгала по ухабам.

Киру понадобился лишь один взгляд, чтобы понять, куда его везут. Это был кратчайший путь к тому месту, на которое честные обыватели и полиция закрывали глаза.

Кратчайший путь к старым докам, где под покровом ночи пришвартовывались моторные лодки и катера, на которых бойкие торгаши вели торговлю запрещенным товаром. Вотчина контрабандистов.

Стромов понимающе прищурился.

* * *

Белая яхта, словно птица, покачивалась на волнах, озаренная тусклым светом молодой луны. Ночь, как на заказ, была пасмурной, все небо затянуло серой пеленой, и даже над нервными барашками волн стелился туман.

Антуан Андрулеску сделал последнюю затяжку и щелчком отправил окурок дорогой гаванской сигары за борт корабля. Любовно, точно живое существо, погладил фальшборт.

«Клементина» — его детище, его единственная любовь. Разве есть в этом мире кто-то или что-то, о чём он заботился бы больше, чем о ней?

Разве что его собственная репутация.

Глава Химнеса коротко усмехнулся собственным мыслям. И тут же вскинул голову вверх, услышав крик с капитанского мостика.

— Капитан! Справа по борту моторная лодка!

Вглядевшись в туман, он увидел темную точку, приближавшуюся со скоростью пять узлов. На подходе к яхте рулевой сбросил скорость, и маленькое суденышко по инерции пролетело часть расстояния. Навстречу ему кто-то из вахтенных уже спустил за борт канатный трап.

Лодка пришвартовалась.

Облокотившись на поручни, Андрулеску наблюдал, как по трапу на палубу поднимаются его люди. Молодые парни из преданных семей, которых он набрал в свою личную гвардию. Сегодня они не впервые делали вылазку на запрещенную территорию. Но если прежде они привозили ящики с дорогим алкоголем, сигары, медикаменты и прочую контрабанду, то сегодня их улов был особенным.

Антуан заметно напрягся, когда увидел его. По позвоночнику, вдоль линии плеч, по рукам и ногам пробежала мелкая дрожь предвкушения, поднимая дыбом все волоски. Ноздри раздулись, втягивая запах незнакомца и узнавая в нем нотки, которых он надеялся никогда не услышать.

Да, он не ошибся. Его не подвели ни глаза, ни память, как теперь не подвел и нос.

Перед ним, разминая плечи и незаметно оглядываясь вокруг, стоял сын Захара Стромова.

Кирилл.

И он был похож на отца, как две капли воды.

Заложив руки в карманы франтоватых штанов, Андрулеску отлепился от поручней и шагнул из тени на свет.

— Ну, здравствуй, Кирилл, — произнес, усмехаясь. — Вот и встретились.

Тяжелый взгляд Стромова уперся в его переносицу.

Кирилл сузил глаза.

— Ну, здравствуй, дядя. Или как мне тебя называть?

— Давай оставим на потом выяснение родственных связей. У меня к тебе деловой разговор.

— Разве на деловой разговор приглашают подобным образом? — Стромов позволил себе усмехнуться.

Конвойные тут же придвинулись ближе, зажимая в тиски.

— Осторожно, играешь с огнем, — в глазах Андрулеску мелькнуло предупреждение. — Обыщите его, — он кивнул своим людям.

По телу Кирилла зашарили мозолистые ладони, заставив его сморщить нос.

— Телефон, портмоне, — отрапортовал приор. — Больше ничего.

Антуан молча протянул руку, и Алекс передал ему конфискованный гаджет.

— Надо же, как любопытно, — Андрулеску заглянул в историю звонков, где несколько раз повторялось имя Анжелики. А потом, будто задумавшись, опустил телефон в карман пиджака. — Да, наслышан я о твоих подвигах. Ты ведь знаешь, с кем спишь, не так ли? — он подался вперед, к Киру, буравя его лицо пронзительным взглядом. — Так вот, я хочу, чтобы ты оставил девчонку в покое. Убирайся с Тайры, забудь Анжелику, и я, может быть, оставлю тебя в живых.

Кирилл опустил взгляд, делая вид, что раздумывает над предложением Андрулеску.

Он уловил в его словах странную неуверенность. Словно Мастер Химнесса нервничал, но умело это скрывал под напускным хладнокровием.

Да и сам Кир оказался немного обескуражен. Совсем не это он ожидал услышать от давнего врага.

Анжелика? Андрулеску притащил его сюда, чтобы поговорить о своей дочери?

А что насчет гибели Стромовых? Неужели он забыл об этой трагедии?

— Давай оставим мою личную жизнь на потом, — парировал он его же словами. — Твоя дочь сама сделала выбор. Я ее ни к чему не принуждал.

— Не важно. Я хочу, чтобы ты уехал.

— А она? Чего хочет она, ты не думал? — при мысли о том, что его разлучат с Анжеликой, внутри зародилась глухая боль. Кир и не знал, что так привязался к этой девчонке, что его Зверь помешан на ней. — Или тебе наплевать?

— Ерунда, — Андрулеску со скучающим видом махнул рукой. — Она забудет тебя, едва альфа-ген проснется. Ее Внутренний зверь будет требовать пару, а ты останешься лишь приятным воспоминанием. Уж кому, как не нам, это знать.

— А с чего ты взял, что не я ее пара? — рот Кирилла скривился в саркастичной усмешке. — Или это тоже ты будешь решать?

Андрулеску опасно прищурился.

— Осторожнее, мальчик. Ты до сих пор жив лишь потому, что я хорошо относился к твоему отцу.

А вот это было уже кощунством. Последняя фраза заставила Стромова побледнеть и сжать кулаки. Его глаза потемнели, на скулах выступили желваки. Ненависть вскипела в нем огненной лавой, рванула наружу, круша все на своем пути…

Но в последний момент он ее сдержал усилием воли. Проглотил опасные слова, готовые сорваться с губ.

Вместо них прозвучали другие.