Глава 24

— Больше не делай этого, — предупредил Кир, когда они выехали со стоянки.

Лика сглотнула.

— Не делать… чего?

— Не провоцируй меня, девочка. Не буди Зверя. Иначе даже коктейль Мещерского не поможет.

Она поджала губы.

— Разве ты не сам заставил меня надеть…

— Я не об этом, — оборвал он ее. — Я о твоей выходке на стоянке. Если ты хочешь поспорить со мной — делай это наедине. Но не вздумай подвергать мой авторитет сомнению при свидетелях. Это весьма чревато. Я едва сдержался, чтобы не…

Он резко замолк, и Лика увидела, как его руки с силой сжали руль.

— Ты хотел ударить меня? — прошептала девушка не веря своим ушам. Она по-своему поняла эту заминку.

— Что? — он изумленно нахмурился. — Нет! Как тебе вообще могло такое прийти в голову?! Ты так ничего и не поняла? Я едва не трахнул тебя прямо там, на капоте, на глазах у толпы! Зверь, сидящий внутри меня, требовал, чтобы я показал превосходство над своей самкой. Самкой, которая брыкается, как необъезженная кобылка!

— Извини…

Лика стиснула колени, но было уже поздно.

Картина, возникшая в ее воображении после слов Кира, не желала исчезать. И секс в машине уже не казался таким уж вульгарным, когда все тело пылало от возбуждения.

Кирилл шумно вдохнул.

— Ты сводишь меня с ума, — услышала Лика его бормотание. — Боюсь, все сложнее, чем я надеялся.

Он резко свернул с дороги в незнакомый проулок.

— Куда мы? — Лика приникла к окну.

— Увидишь.

Через двадцать минут Гелендваген оказался за чертой города, на дороге, ведущей к побережью. Когда под колесами зашуршал мелкий песок, а воздух наполнил соленый аромат моря и крики чаек, Кир заглушил двигатель. С правой стороны от машины расстилался пологий берег, усыпанный сероватым песком. Он спускался к самой воде, необыкновенно чистой, которая в этот час казалась лазурной.

— Помнишь, в нашу первую встречу ты сказала, что хотела пойти на пляж? — Стромов повернулся к Лике и внимательно взглянул на нее. — Мы на пляже. Предлагаю слегка окунуться.

Не дожидаясь ее ответа, он вышел из машины и твердым шагом направился к кромке воды, по пути срывая с себя рубашку и расстегивая брюки.

Девушка осталась сидеть в салоне, стиснув зубами ребро ладони. Ее сердце стучало так, что этот грохот отдавался в ушах, а перед глазами стояло гибкое, тренированное тело Кирилла. Его стальные мышцы, играющие под гладкой кожей, загадочная татуировка на правом плече, поджарые ягодицы…

Она видела, как он скинул одежду и оставил ее валяться кучкой тряпья. А потом вошел в воду по пояс и бесшумно нырнул.

Затаив дыхание, Лика отсчитывала секунды и до рези в глазах вглядывалась в сверкающую на солнце морскую гладь. Но ни через сорок секунд, ни через минуту темноволосая голова Стромова не вынырнула на поверхность.

Охваченная дурным предчувствием, девушка выскочила из машины. Остановилась, не зная, что делать дальше. Ее вдруг сковала странная неуверенность.

Но уже в следующий миг она бежала к воде, выкрикивая имя Кирилла.

Лика заметалась по берегу, не решаясь войти в прохладную воду.

Господи, сколько прошло с момента нырка? Две минуты? Четыре?

Она сбилась со счета.

На пустынном пляже не было никого, кто мог бы помочь. А Кир все не возвращался. И Лику пронзила страшная мысль: что, если ему стало плохо? Что, если сейчас, пока она его здесь зовет, он камнем идет на дно?

В какой-то момент ей показалось, что метрах в ста среди волн мелькнула темная точка.

Мелькнула — и снова ушла под воду.

Это был Кир!

Лика ни секунды не сомневалась, что это он — и ему нужна помощь. Она вбежала в воду и продолжала двигаться вперед, преодолевая сопротивление волн, пока вода не стала доходить до груди. Плавать Лика почти не умела, так, барахталась по-детски. Но сейчас она словно забыла об этом.

Где-то на задворках сознания сигналило отчаянное предупреждение: не вздумай лезть на глубину! Ты никого не спасешь, только сама утонешь.

Игнорируя этот сигнал, девушка все больше отдалялась от берега, ноги уже еле касались дна. Ее тревожный зов разносился над морем, но ответом ему были лишь крики чаек и шум прибоя.

И вдруг земля ушла из-под ног.

Лика успела только взмахнуть руками, как соленая вода хлынула ей в лицо, заливая рот и нос, проникая в легкие и желудок. Это произошло так внезапно, что девушка захлебнулась собственным криком. Разум накрыла леденящая паника, сковала руки и ноги, потащила на дно.

Не помня себя от ужаса, Лика замолотила руками по воде. Первобытный страх придал ей сил, но их было слишком мало, чтобы справиться с волнами, которые тащили её все дальше в открытое море. Вынырнув на поверхность, Лика отчаянно закричала. И тут же снова ушла под воду, накрытая коварной волной.

Из-за крика она не успела вдохнуть. Легкие разрывались, но вокруг была лишь вода. Холодная, мутновато-зеленая, горько-соленая. Она была под ногами, над головой, окружала со всех сторон тяжелым, удушливым коконом. И ни глотка кислорода.

Лика не выдержала. Вдохнула.

Легкие обожгло.

Темная бездна накрыла сознание.

Море тянуло свою добычу на дно. Обещало покой. Умоляло остаться. Шептало, что глупой маленькой кошечке не стоило прыгать в воду, если она не умеет плавать. Шептало, что будет беречь ее и хранить…

И этот шепот подозрительно напоминал голос Кирилла.

Он вплетался в шум ветра и шорох волн. Тревожил покой. Будоражил чувства, погребенные под толщей воды. Лика слышала этот голос, но не хотела отвечать. Ее вдруг охватила такая усталость, что она перестала бороться и покорно пошла ко дну.

Лика уже не почувствовала, как чья-то рука остановила падение. Не почувствовала, как ее дернули вверх, к солнцу и небу. Только когда сильные руки сжали ее до хруста, а горячий рот прижался к ее губам и втолкнул в стиснутые зубы глоток воздуха — только тогда она распахнула глаза и сквозь призму воды увидела, словно в тумане, лицо Кирилла, искаженное глухим отчаянием.

Впервые за все время их знакомства она увидела неподдельный страх в его глазах. Он боялся. Боялся ее потерять. Она увидела это так ясно, словно в тот самый момент его чувства прошли сквозь нее. И этот страх заставил ее вцепиться в него непослушными пальцами до боли в суставах.

Они были уже на мелководье, когда Кир поднялся во весь рост, удерживая на руках горе-русалку. Его глаза снова стали похожи на спокойную небесную гладь. Никаких эмоций, никаких движений души — все надежно укрыто под ледяным панцирем. И Лике показалось, будто ее несет не мужчина из плоти и крови, а робот.

Она жалобно всхлипнула. Ей так хотелось, чтобы он ее пожалел. Просто пожалел, как ребенка. Но вместо тепла и сочувствия она получила лишь глыбу льда.

— Зачем полезла в воду, если не умеешь плавать? — процедил Стромов, не разжимая зубов. И тон его был отнюдь не приветливым.

Не выдержав, Лика обхватила Кирилла за шею, уткнулась носом ему в плечо, и сквозь ее посиневшие губы прорвалось сдавленное рыдание.

— Дура! — отрывисто и зло раздалось над ее головой. — Ты едва не погибла! У тебя вообще есть мозги?

И она, не сдержавшись, разревелась навзрыд. Так, как не плакала со смерти матери. Рыдая взахлеб, вздрагивая всем телом и судорожно хватая воздух горящими от соли губами.

Кир молчал, давая ей всласть нареветься. И едва сдерживался, чтобы не сжать ее со всей силы. Сейчас ему больше всего хотелось лишь одного: убедиться, что она живая, убедиться, что он успел вовремя, не опоздал!

Ужас, который он пережил в тот момент, когда понял, что Лика исчезла — этот ужас невозможно было сравнить ни с чем! Разве что с ужасом маленького мальчика, который проснулся в горящем доме и обнаружил, что его семья мертва.

Когда, в какой момент эта девчонка стала ему так дорогб? Когда он понял, что не сможет дышать без нее? Чем она его приворожила? Кир не хотел задумываться над этим. Все потом, он подумает об этом потом, когда в его руках перестанет рыдать и трястись его пара.

Он отпустил ее только в салоне, когда усадил на заднее сиденье Гелендвагена. Чертыхаясь сквозь зубы, накинул ей на плечи свой пиджак. Стуча зубами, Лика закуталась в плотную ткань. С ее мокрых волос капала вода, смешиваясь со слезами.

— Я думала, ты утонул! — выдохнула девушка, когда Кир включил зажигание. — Думала, что потеряла тебя!

— И поэтому полезла спасать меня, не умея плавать? — холодно откликнулся он.

Эта холодность ударила ее в самое сердце.

— Где ты был? — произнесла она непослушными губами.

— Хотел тебя удивить, — на его лице мелькнула кривая усмешка. — Но не так, как ты думаешь. — Он небрежно мотнул головой. — Топиться я точно не собирался. Посмотри рядом с собой.

Лика опустила взгляд влево и замерла от изумления. Даже всхлипывать перестала.

Рядом с ней, в уголке сиденья лежала крупная морская раковина. Плоская, состоящая из двух створок, плотно прилегающих друг к другу. Каждая створка была размером с ладонь взрослого человека, и сейчас, в вечернем свете, они отливали сине-зеленым, почти изумрудным цветом.

— Что это? — выдохнула девушка, осторожно дотрагиваясь до этого чуда.

— Морская жемчужница. Сидела на глубине двухсот метров.

Он сказал это так непринужденно, словно речь шла о прогулке по берегу.

Лика подняла на него ошарашенный взгляд:

— Двести метров?.. Но… люди не могут нырять так глубоко…

— Люди — не могут. Но мы не люди.

Да, он прав. Они не люди.

Закусив губу, девушка погладила пальцем шершавую поверхность моллюска. Сейчас, придя в себя и понимая, что опасность уже позади, она вдруг ощутила прилив чисто женского любопытства и тихой гордости.

Надо же… Он нырял на глубину двести метров ради того, чтобы достать ей эту раковину!

Еще никто, никогда не совершал ради нее подобных безумств. Это было и страшно, и очень приятно. Так приятно, что Лике захотелось сейчас же перебраться на колени к Кириллу, свернуться там мокрым клубком и замурлыкать.

Но она подавила в себе это желание.

— Как думаешь, там есть жемчуг? — поинтересовалась как бы межу прочим.

— Конечно, — он небрежно пожал плечами, — иначе зачем бы я за ней лез?

* * *

После инцидента на пляже Кир отвез Лику домой. Было около восьми вечера, и девушка ожидала, что Кир войдет в дом вместе с ней, но он только покачал головой:

— Нейман. Я должен с ним встретиться. Заодно и вещи твои заберу.

Лика поджала губы. Она еще не простила Киру его пляжную выходку, но сейчас, прижимая к груди раковину-жемчужницу, она согласна была на компромисс.

— И когда тебя ждать? — осведомилась девушка, недовольно хмуря тонкие бровки.

Он усмехнулся:

— Как только, так сразу.

Почувствовав себя уязвленной, Лика резко развернулась в сторону дома и, не оглядываясь, взбежала по ступенькам.

Кир проводил ее молчаливым взглядом. Потом достал телефон и набрал номер Неймана, хранившийся в памяти уже много дней.

— Профессор, — произнес он серьезным тоном, без намека на привычный сарказм, — через полчаса в «Тентакле». Устроит?

Он не случайно выбрал это заведение в качестве места встречи. Где-где, а уж там-то точно — Кир это знал — нет ни скрытых камер, ни подслушивающих устройств. Администрация клуба свято блюдет неприкосновенность своих особых клиентов.

Он не знал, чем закончится его разговор с профессором, и удастся ли встретиться с Каховским. Но эти две встречи должны были расставить все точки над «i».

Гибель родных грызла его все эти годы, выжигая сердце и душу холодной ненавистью ко всем, кого он считал виновными в ней. Того же Неймана, который все знал, но не вмешался, не остановил, не взял на себя ответственность. Того же Каховского, который считался другом его отца, но в ночь пожара куда-то исчез. А главное — Андрулеску.

Того Андрулеску, который сейчас с молчаливого согласия большинства правил Химнессом, как своей нераздельной империей.

Того самого, который был отцом Анжелики.

О последнем пункте Кирилл старался не думать. Он решил разделить этих двоих: дочь и ее отца. Будет лучше, если Лика никогда не узнает, что привело его на Тайру и что заставило познакомиться с ней. Так будет лучше для всех.

Особенно для нее.

Уже собираясь завести двигатель, Стромов немного замешкался. Поднял голову вверх, глядя на темные окна второго этажа. По его подсчетам, Лика уже должна была достичь своей комнаты.

И вот, словно в ответ на его мысли, одно из окон, расположенное над крышей крыльца, вспыхнуло ярким светом. На фоне плотно задернутых занавесок появился женский силуэт. Казалось, девушка подошла к окну и застыла, не решаясь отдернуть штору.

Кир ждал, что она сделает дальше. Он даже не обратил внимания, что на миг перестал дышать. Все его существо в этот момент хотело, чтобы Лика отодвинула штору и выглянула в окно.

Но этого не случилось. Постояв немного рядом с окном, силуэт исчез из поля зрения. 1439f7c

Шумно выдохнув, Стромов повернул ключ в замке зажигания.

Он уже выезжал за ворота, когда заметил серый фургон, припаркованный у соседнего дома. Тот самый, на который несколько дней назад указал Борис.

Фары у автомобиля были выключены, в салоне царила абсолютная темнота. Но внутреннее чутье подсказало: эта машина стоит здесь не просто так, и в ней кто-то есть. Кто-то, кто пристально следит за Кириллом.

А может, и не за ним.

Впрочем, это было уже не важно. Самое основное они с Борисом успели — скупили пятьдесят пять процентов акций Химнесса через подставных лиц, которые заключали договора с Борисом. И здесь им по-настоящему повезло, ведь если бы где-то в документах мелькнула фамилия «Стромов» или «Мещерский» — Андрулеску сразу понял бы, что происходит. Но у Бориса была фамилия матери. Когда-то очень давно, по личным соображениям, она не стала регистрировать брак с Павлом Мещерским, регулярно отсутствовавшим на материке. И единственного сына тоже записала на свою фамилию. Чем она руководствовалась — Кирилл не знал и знать не хотел, но был благодарен ей за это решение.

А теперь время правления Андрулеску прошло. Осталось лишь сообщить об этом поверженному королю.

Кир уже представлял, какое лицо будет у давнего врага, когда тот поймет, что Химнесс ему больше не принадлежит.

И в этот момент из-за угла выскочил автомобиль.