Глава 23

Через пару минут пришло сообщение от Неймана.

«Лика, я утрясу вопрос с твоим отсутствием. Официально ты на «больничном». За вещи не беспокойся, если нужно, я их сам привезу, куда скажешь. И передай своему другу: я поговорю с Каховским, но ничего не обещаю. Лукаш не жалует соплеменников. Береги себя».

Заглянув девушке через плечо, Кирилл прочитал СМС. По его лицу промелькнула тень, и Лика не могла ее не заметить.

— А этот старик умнее, чем мне казалось, — усмехнулся Стромов. — Сразу сообразил, что нужно делать.

— Что это значит? — нахмурилась Лика.

— Это значит, у тебя есть несколько дней, чтобы привыкнуть к своему Зверю и научиться его контролировать. Но на всё это время ты останешься в моем доме — это даже не обсуждается.

— Ты так меня хочешь? — она язвительно фыркнула.

Ответом ей был снисходительный взгляд.

— Глупая. Я не хочу, чтобы ты себя выдала. А за одно и меня.

Ей показалось, будто в его тоне мелькнуло тепло. Но через мгновение взгляд Кирилла снова стал безразличным, и девушка поняла, что приняла желаемое за действительное.

Завтракали они в полной тишине.

Лика не знала, о чем говорить, хотя на языке вертелось много вопросов. Стромов тоже молчал. Ночь прошла, утро внесло свои коррективы, и девушка чувствовала, как с каждой минутой рассеивается тот сладкий дурман, который связывал их воедино еще пару часов назад.

Она почти физически ощущала, как мужчина, еще недавно шептавший ей на ушко всякие глупости, отдаляется от нее. Как он замыкается в себе. Как с катастрофической быстротой становится чужим и холодным.

Даже Борис, на секунду заглянувший в кухню, поспешно сбежал, едва Кирилл бросил в его сторону неприветливый взгляд.

Лика понимала: Стромов что-то недоговаривает. Что-то важное, что может касаться ее самой. Но приставать с расспросами не решилась. Она интуитивно чувствовала в этом мужчине какую-то пропасть и боялась, что если приблизится к ней — то упадет.

Лика знала, что есть такая категория тайн, которые лучше не трогать. И тайна Кирилла была одной из таких. Лучше закрыть глаза, сделать вид, что все хорошо. И, может быть, опасность тебя не затронет.

— Я приготовил для тебя контактные линзы и суточную дозу коктейля.

— Зачем? Я же под домашним арестом.

— Но это не отменяет тот факт, что ты сидишь здесь в банном халате.

Она натянуто улыбнулась. Да, Борис купил ей футболку с веселеньким принтом и мешковатые джинсы, но о нижнем белье, средствах гигиены и прочем он не подумал. Ей придется позаботиться об этом самой. Позвонить Нейману, договориться о встрече или купить все с нуля.

Но профессор не сможет покинуть базу раньше шести. Таковы правила. А о том, что денег на её карте почти по нулям, она тоже не скажет. Лучше сидеть без трусов, чем позволить Кириллу покупать ей одежду! Меньше всего она хотела быть у него в должниках.

— Ты намекаешь на прогулку по магазинам? — Лика слегка усмехнулась.

— Ну почему же намекаю, — он поднялся из-за стола и посмотрел на нее сверху вниз долгим, оценивающим взглядом. — Говорю прямым текстом. И знаешь, — его губы растянулись в завораживающей ухмылке, от которой у девушки между ног растеклось предательское тепло, — есть тут один неплохой бутик с нижним бельем. Уверен, ты будешь потрясающе выглядеть в кружевных стрингах.

Она не сдержала негодующий рык. Пальцы сжались, сминая края салфетки.

— Ты намеренно меня провоцируешь! — Лика бросила в сторону Кира обвинительный взгляд. — А потом говоришь, что я себя не контролирую! Это не честно.

— Не честно? — он покачал головой. — Если на улице кто-то не так посмотрит в твою сторону, что-то скажет или другим действием заденет тебя — реакция будет намного страшнее. Ты не успеешь и оглянуться, как уже будешь сидеть над разорванным трупом бедняги. Или до тебя все еще не дошло, почему люди отстреливают веров, как бешеных собак?

— Я изучала психологию веров! — огрызнулась девушка. Но Кир был прав, этого она отрицать не могла. В таком состоянии она опасна и для себя, и для окружающих.

Стромов пододвинул к ней маленькую коробочку с линзами серого цвета и пол-литровую бутылку с прозрачной жидкостью.

— Сколько я должна выпить?

— Достаточно пары глотков. Я немного увеличил процент действующего вещества.

— Что в нем? — она с любопытством повертела бутылку в руках.

Однажды Кир уже напоил ее подобным раствором, но так и не признался, что в него входит. Только сказал, что его создал Павел Мещерский — тот самый, что создал и первых веров.

— Несколько химических соединений, открытых моим приемным отцом.

Эти слова заставили Лику задуматься. Делая те самые пару глотков, она машинально крутила в пальцах пластиковую крышечку.

— А на анализ крови это влияет?

— Да, — в голосе Кирилла сквозило явное нежелание продолжать эту тему. — На время камуфлирует альфа-ген.

— Значит, это благодаря ему тебя не вычислили за все эти годы…

Внезапно ее осенило.

— Кир… — она подняла на Стромова просветлевший взгляд. — Это же панацея!

— Что? — он нахмурился.

— Ну, этот коктейль. Помнишь, ты говорил, что он вгоняет Внутреннего Зверя в искусственную спячку. То есть помогает сознанию подавить животные инстинкты. Я права?

— Допустим. И что из этого?

— А ты не понимаешь? — она с горячностью вскочила из-за стола и заходила по кухне, сжимая в руках бутылку с коктейлем. — Этот препарат позволит верам стать полноправными членами общества! Как и ты, они смогут жить среди людей и не бояться, что не смогут себя контролировать…

— Нет! — он резко ее оборвал. — Даже не думай.

— Но почему? — она потрясенно уставилась на него. — Разве тебе нравится, что твои соплеменники живут, как в тюрьме, в своих резервациях?

— Это их проблемы.

— Кир! Ты хоть понимаешь, что говоришь? Эти резервации — настоящее гетто!

Губы Стромова раздвинула ледяная усмешка.

— А ты была хоть в одной?

— Н-нет… — Лика на секунду смешалась. — Но это не важно! Лукаш Каховский, его жена, их ребенок — все они добровольно стали лабораторными крысами! И ради чего? Ради вот этой штуки, которая уже, оказывается, существует! Я уверена, если изучить ее состав и его действие, то можно создать препарат, который позволит Каховскому контролировать оборот.

— Мне это не интересно.

Слова Кирилла припечатали Лику, точно пощечина. Она заглянула ему в глаза и осеклась. В них не было ни единой искры тепла, сочувствия или сострадания к ближнему. Нет. Там светилось полнейшее равнодушие. А еще — предупреждение.

Лика почувствовала, что стоит на краю той самой пропасти, в которую так боится упасть.

Что бы ни скрывал этот мужчина, ей не стоит об этом знать.

* * *

Итак, судьба в лице Генри Неймана предоставила ей целых десять дней передышки.

Десять дней, чтобы научиться себя контролировать.

Десять дней, чтобы привести в порядок душу и мысли, и научиться жить в новых обстоятельствах.

Десять дней — это много?

Нет, Лика была уверена, ей не хватит и месяца, потому что рядом с Кириллом она теряла себя. Ее разрывали противоречия и сомнения. С одной стороны, ей хотелось покориться ему, плюнуть на гордость и позволить этому мужчине самому все решать. А с другой — Лика ощущала небывалый прилив строптивости и упрямства, чего раньше с ней никогда не случалось.

Ее настроение менялось ежесекундно. Вот только что она таяла от желания прильнуть к Кириллу, обнять, уткнуться губами в его колючую щеку. А через мгновение ей уже хотелось вцепиться ему в глаза, шипя, точно разъяренная кошка.

В глубине души она понимала: так долго продолжаться не может. Ей нужно определиться и сделать свой выбор. Но как это сделать, если Кир провоцировал ее на каждом шагу?

Их первый же рейд по магазинам едва не закончился скандалом в бутике нижнего белья. Там Кир потребовал, чтобы Лика продемонстрировала ему на себе то, что будет покупать.

Конечно же, она отказалась. И, конечно же, он начал настаивать на своем. Для начала забраковал скромные хлопковые трусики, которые она выбрала, и сам отобрал несколько гарнитуров из шелка и кружев. А когда Лика заявила, что не наденет их добровольно, он с ледяной ухмылкой ответил, что ее согласие и не нужно. Он просто сдерет с нее то, что ему не понравится, и запрет в спальне голой.

— Возможно, — добавил он, прожигая девушку красноречивым взглядом, — это немного остудит твой пыл.

Лике не нужно было читать его мысли, чтобы понять: он вполне способен выполнить эту угрозу. Она хотела ответить ему какой-нибудь едкой фразой, но осеклась: рядом стояла работница бутика — элегантная, ухоженная брюнетка, словно сошедшая с рекламы салона красоты. И эта брюнетка бросала в сторону Кира восхищенные взгляды.

Лика поймала один из этих взглядов, и червячок ревности уколол ее в самое сердце. Скрипя зубами, она вынуждена была подчиниться. С наклеенной улыбкой взяла из рук продавщицы гарнитуры и направилась в сторону примерочной.

Она слышала, как за ее спиной Стромов сделал шаг в сторону брюнетки и что-то сказал. В ушах зашумело. При мысли, что эта женщина заинтересовала Кирилла, Лика почувствовала дурноту. Нет, что бы там ни было, делиться своим мужчиной она точно не будет!

Кусая губы, Лика выбрала из предложенного белья самое откровенное. Стринги из черного шелка с тонкими кружевными вставками кроваво-красного цвета и такой же бюстгальтер. К этому гарнитуру прилагались еще чулки с поясом.

Надев все это, Лика решила, что похожа на элитную проститутку. Но раз Кирилл хочет видеть ее такой, что ж, она доставит ему это удовольствие!

Глубоко вдохнув, она решительно отдернула занавеску и вышла в зал.

Брюнетка стояла за стойкой у кассы; Стромов, повернувшись боком к примерочной и облокотившись на стойку, белозубо ей улыбался. Лике хватило одного только взгляда, чтобы увидеть все это. Увидеть, как ее мужчина флиртует с другой. И тигрица, которую она целый день безуспешно пыталась приручить, снова подчинила себе ее тело и разум.

Плавной походкой хищницы Лика двинулась в сторону кассы. Она видела, как спина Стромова напряглась. Как на его плечах под одеждой обозначились мышцы. Он учуял ее приближение и медленно, очень медленно повернул голову в ее сторону. И застыл. Улыбка замерла у него на губах, в глазах под синими линзами промелькнуло настоящее потрясение.

— Ну, как? — с непринужденной усмешкой Лика подняла руки и вытащила шпильки из плотного узла на затылке. При этом ее грудь в кружевах обозначилась еще резче, а соски натянули шелк. — Нравится?

Волосы веером рассыпались по плечам. Она небрежным жестом откинула их за спину.

Стромов молчал, уставившись ей прямо в ложбинку между грудей. Он не мог найти слов, которые подошли бы к данному случаю. Перед ним стояла его собственная ожившая эротическая мечта. И ее присутствие невозможно было игнорировать. Как невозможно было игнорировать напрягшийся член, которому моментально стало тесно в штанах.

Вот такую ее, в этих трусиках, больше показывавших, чем скрывавших, в этом бюстике, под которым видны горошины сосков — да вот такую Лику он бы отымел прямо здесь, перегнув через стойку кассы! Просто опрокинул бы грудью на гладкий мрамор стойки, сорвал трусики, не заботясь об их сохранности, и вошел бы в нее одним точным ударом. Так, чтобы услышать ее крик, переходящий в долгий стон удовольствия.

Это была та Лика, что пригрезилась ему в Бархатной комнате стрип-клуба. Та Лика, которая не давала спать по ночам. Та, которую безумно хотел его Зверь.

И сейчас Кириллу пришлось приложить усилие, чтобы оборвать зародившийся в горле рык.

Через пару секунд он справился с шоком и отмер. Его пристальный взгляд скользнул вниз, заставив девушку покрыться мурашками.

Лику бросало то в жар, то в холод, пока Кирилл молча изучал ее тело. По лицу мужчины невозможно было понять, что он думает, слишком тщательно он прятал свои эмоции. Только на его виске бешено билась толстая вена, которой еще минуту назад там не было. Лика уже пожалела, что решила устроить этот перфоманс. Но тут он снова взглянул ей в глаза, и девушка едва сдержалась, чтобы не прикрыться руками.

В его глазах светился неприкрытый голод. Жгучий, ненасытный, звериный!

— Вам изумительно подходит этот гарнитур! — проворковала продавщица, разрушая незримую магию. — Он точно создан для вас.

Лика моргнула, отводя взгляд от Кирилла, но успела заметить, как на его губах заиграла непринужденная улыбка.

— О, да, — услышала она его голос, вальяжно растягивавший слова, — черное с красным идет брюнеткам.

Зажмурившись, Лика с такой силой вдавила ногти в ладони, что тонкая кожа лопнула, выпуская капельки крови.

— Что-то еще примерить? — обманчиво спокойно спросила она.

— Нет. Можешь одеваться. — Кирилл повернулся к продавщице: — Заверните все, что я выбрал.

— Будете брать без примерки? — тонкие брови брюнетки взмыли вверх. — Мы не обмениваем нижнее белье.

— Примерка не требуется. Я никогда не ошибаюсь в размерах.

— Так хорошо разбираетесь в женском белье? — на ее губах заиграла улыбка.

— Нет, разбираюсь в женщинах.

Уже идя к машине, Лика не удержалась и едко передразнила:

— «Я разбираюсь в женщинах»! Тьфу.

— Тебя что-то смущает? — Кирилл подмигнул ей с неприкрытой иронией.

Она подождала, пока он уложит пакеты с покупками в багажник, и заступила ему дорогу. Уперев руки в бока, с вызовом заявила:

— Ты меня намеренно оскорбляешь, Стромов?

— Почему ты так решила? — в его глазах мелькнул интерес.

— Не отвечай вопросом на вопрос! Ты флиртовал с продавщицей у меня на глазах. Это что, попытка унизить меня еще больше?

Лика не заметила, как ее голос начал повышаться под воздействием эмоций. А эмоций было хоть отбавляй, они просто не помещались в ее маленькое нутро, распираемое от гнева и ревности. И последняя фраза прозвучала так громко, что привлекла внимание немногочисленных зевак, оказавшихся в этот час на автостоянке.

Стромов предупреждающе сузил глаза, но Лика не обратила внимания. Она распалялась все больше и больше, желая выплеснуть на него свое отчаяние и обиду. Ее голос уже срывался на крик, и неизвестно, что случилось бы дальше, но тут Кир заставил ее замолчать самым проверенным способом. Он просто сделал шаг ей навстречу, сгреб в охапку и заткнул ее рот поцелуем.

Лика на секунду оторопела. Ее губы невольно раскрылись под натиском его языка.

Этот поцелуй был похож на штурм крепости. Такой же наглый, самоуверенный и беспринципный, как и сам Стромов. И Лика поняла, что ее тело снова ее предало.

Какое-то время она еще трепыхалась в медвежьих объятиях, пыталась бить по плечам, мычала, пиналась… Но вскоре с глухим стоном обмякла в его руках. Словно сквозь вату до нее донеслись шутливые возгласы и хлопки. Мужчины на стоянке аплодировали собрату, сумевшему подчинить крикливую дамочку.

Спустя пару минут, когда зеваки уже утратили интерес и вернулись к своим делам, Кирилл отпустил девушку. Просто убрал руки, сжимавшие ее талию железным кольцом.

От неожиданности Лика едва не упала.

Задыхающаяся, с пылающими щеками, с разметавшимися волосами, она поднесла руку к припухшим губам. Губы горели, требуя продолжить поцелуй. Тело хотело вновь оказаться прижатым к мужскому телу, ощущать его твердость и силу.

Трусики были мокрыми, хоть выжимай. Лика чувствовала, как по бедрам стекает теплая влага. Видела, как Кирилл с опасным прищуром втянул в себя воздух.

Он знал, что она хочет его несмотря ни на что. Она прочитала это в его глазах.

— Садись, — почти беззвучно приказал он.

И она, ругая себя за слабость, забралась в салон.