Глава 31

Раскатистый рык оборвал его на полуслове. А через долю секунды Лика услышала звук удара, и что-то тяжелое свалилось на пол. Вслед за этим раздались крики десятка мужчин, топот ног, свист, ругательства. Казалось, над головой разразилась нешуточная драка.

Инстинкты толкнули девушку вперед. Заставили действовать, не раздумывая. Подчиняясь той силе, что теперь жила в ее подсознании, Лика отклеила силиконовые присоски кардиографа, вытащила из вены иглу и, зажав ранку пальцем, пошатываясь, слезла с кровати.

Кардиограф тоненько запищал.

Лика дернула шнур, отключая его от питания. Нетвердой походкой добралась до двери, толкнула ее и оказалась в узеньком коридорчике, упиравшемся в деревянную лестницу.

Лестница вела вверх, к еще одной двери, откуда доносились шум волн и свист ветра в корабельных снастях, запахи моря и громкие голоса.

Девушка осторожно поднялась по ней, держась за перила.

Значит, все-таки это корабль. Какой-нибудь небольшой барк или шхуна. Лика плохо разбиралась в кораблестроении, да и сейчас ее волновало другое.

Верхняя дверь открывалась на палубу.

Девушку ослепил, оглушил свежий воздух. Она судорожно вдохнула, когда морской ветер ударил в лицо, и только потом увидела двух полуголых мужчин, замерших друг против друга. На их лицах застыло ожесточение.

Стромов и Андрулеску.

Оба стояли босые, в одних полотняных штанах. С всклокоченных волос, по напряженным лицам и голым торсам мужчин стекали пот и морская вода. Казалось, это два диких зверя, которым нужен только сигнал, чтобы вцепиться друг другу в глотку.

Чуть поодаль Лика заметила небольшую группу мужчин, таких же высоких и крепких. Она сразу узнала в них веров. Ошибиться было невозможно. Рядом с ними стоял и Борис, сложив руки на груди, и молча смотрел. И никто из них вмешиваться не собирался.

Все должно было решиться здесь и сейчас.

И вот прозвучал сигнал. Кто-то ударил в гонг, словно на ринге, и Андрулеску в мгновение ока пересек расстояние между ним и Кириллом. Молча, без слов, ударил его в лицо.

Этот удар заставил Кира упасть на колени, второй — пришелся в висок, но третий он смог блокировать и даже ответить. А через минуту по палубе уже катался клубок рычащих спутанных тел.

Пораженная Лика, забыв обо всем, рванула вперед, сама не зная, зачем. Просто что-то толкнуло, приказало вмешаться.

И тут же чьи-то руки схватили, спеленали ее, обрывая рвущийся крик.

Девушка яростно ударила пяткой в колено того, кто посмел на нее напасть.

— Тише! — прошипел в ухо незнакомый голос. — Не вмешивайся!

— Отпустите меня! — извернувшись, она вцепилась зубами в крепкую руку.

Но голос даже не дрогнул, словно его обладатель не почувствовал боли:

— Отпущу, если пообещаешь молчать и не лезть.

Одна, посреди океана, среди десятка мужчин?

Лика вынуждена была согласиться.

Руки разжались. Девушка бросила настороженный взгляд на мужчину, который стоял рядом с ней.

Тот неожиданно улыбнулся:

— Алекс Крушевич, правая рука Мастера Андрулеску. А ты, значит, принцесса Химнесса? — он окинул ее заинтересованным взглядом.

Лика невольно стянула ворот рубашки. Нехотя буркнула:

— Не знаю, о чем вы. Лучше скажите, все так и будут смотреть, как эти двое убивают друг друга?

Алекс с усмешкой пожал плечами.

— Не беспокойся, никто из них не умрет, по крайней мере сегодня. Но они должны выяснить, кто сильнее.

— Таким варварским способом?

— По-мужски. — Его прервал звук гонга. — Смотри!

Алекс заставил ее повернуть голову в сторону дерущихся. Но те уже разошлись, тяжело дыша и бросая друг на друга тяжелые взгляды.

У Андрулеску из разбитой брови текла кровь, но Лика только мельком глянула на отца. Ее сердце даже не дрогнуло. А вот Кир…

Почувствовав ее взгляд, Стромов обернулся в сторону девушки и застыл, будто наткнувшись на невидимую преграду. Что он увидел в ее глазах — Лика не знала. Но за долю мгновения по его лицу промелькнула масса эмоций: шок, удивление, краткая радость. А потом взгляд Кирилла потух, вместо радости Лика увидела колебание, словно он не ожидал увидеть ее здесь и не знал, что предпринять. У нее на глазах он медленно сделал шаг назад.

— Кир?.. — девушка прижала руки к груди, боясь, что сердце выскочит из нее.

Неужели сейчас он уйдет? Неужели все это правда, и она была нужна ему только для мести? А теперь, когда он добился, чего хотел, она стала ненужной обузой? Как когда-то ее мать для отца…

Лике хотелось крикнуть: «За что? Что я тебе сделала?..» Но она только молча смотрела.

В глазах неожиданно защипало. Лика моргнула, и по щекам покатились незваные слезы. Усилием воли она заставила себя выпрямить спину. Нет, никто не узнает, особенно он, насколько ей больно. Недаром мама учила не раскрывать душу, не показывать чувств, никого не пускать в сердце. А она нарушила все правила — и вот результат. Так кто виноват? Только сама.

Сквозь пелену слез она видела, как застыло лицо Кирилла. В его глазах промелькнула смесь отчаяния и вины.

Стромов стоял, не в силах заставить себя двинуться с места, не в силах отвести взгляд, и чувствовал, как внутри все сводит от боли. Даже когда тишину разорвал сигнал к бою, он остался стоять.

Кто-то толкнул его в спину:

— Иди!

Кажется, это был Андрулеску. И Кир по инерции шагнул в сторону девушки, не замечая ничего вокруг. Он видел перед собой только Лику, и в эту минуту все остальное для него отошло на последний план.

Осталась только она.

Только ее губы — чуть приоткрытые, искусанные, дрожащие.

Только ее широко распахнутые глаза, в которых светилась по-детски наивная обида. Обида маленькой девочки, которую бросил в дремучем лесу тот, кому она доверяла больше всего.

Даже эта большая рубашка, нелепо сползшая на одно плечо и обнажившая худенькую ключицу — даже она обрела в этот миг особенное значение.

Взгляд Кирилла переместился на живот девушки, прикрытый бесформенной пижамой. И Лика, подчиняясь невольному порыву, не обдумывая собственных действий, машинально прикрыла ладонями эту часть себя.

От этого жеста, такого наивного и в то же время пронзительно-трогательного, по телу Стромова побежали мурашки. В груди что-то ёкнуло, а горло перехватило от захлестнувших эмоций, и стало трудно дышать, словно в воздухе снизился процент кислорода.

Память подкинула воспоминание, о котором хотелось забыть навсегда. Кирилл вспомнил, какой раздавленной и беззащитной казалась Лика, когда он увидел ее в Ленд Крузере. И снова, как и тогда, он почуял в воздухе запах ее отчаяния и страха. Он знал, что этот запах еще долго будет преследовать его. А еще ее взгляд — потухший, безжизненный, безразличный к происходящему.

И фиолетовые отметины чужих пальцев на нежной шее.

Он вспомнил, как лихорадочно натягивал на нее рваный комбинезон, чтобы хоть чуть-чуть прикрыть наготу, которая в тот момент казалась ему кощунственной. Как тонкий шелк выскальзывал из негнущихся пальцев.

Как он ненавидел себя в тот момент за слабость, за то, что пошел на поводу у собственных демонов, за то, что не уберег, не смог прийти вовремя, предугадать, оградить.

И как Лика все это время, не мигая, смотрела в потолок, пока он не взял ее на руки, чтобы вынести из машины.

Только тогда она перевела этот отсутствующий взгляд на него. И вот тогда ему по-настоящему стало страшно.

Его собственный автомобиль был всего в сотне метров от места трагедии. Всего сто шагов — сто секунд, казалось бы, очень мало. Но за эти сто секунд он в полной мере осознал всё то, что пережил за последние часы.

Он не может потерять ее. Не может сделать вид, что ему все равно, и спокойно жить дальше. Она не просто пара, которую выбрал его Внутренний зверь. Она — его половина. Половина его сердца, половина души. Он привязан к ней узами более сильными, что связывают мужчину и женщину. И разорвать эту связь можно, только убив его.

Все это всплыло в подсознании, за долю секунды окутало разум и вошло в сердце.

Чувство, которое Кирилл избегал столько времени, толкнуло его в спину. Словно во сне мужчина пересек те несчастные метры, что разделяли их. Но когда девушка оказалась так близко, что он смог бы дотронуться до нее, его ноги вдруг подломились.

Медленно, почти не осознавая, что делает, он опустился перед ней на колени.

— Лика… — Спазм сжал ему горло.

Слишком сложно, оказывается, просить прощения в первый раз.

— Стромов, ты просто скотина! — произнесла девушка дрожащим голосом и нервным жестом стерла со щек следы своей слабости. — Я…

Лика хотела сказать «…ненавижу тебя», но вовремя осеклась. Что-то не позволило ей бросить эти слова в лицо мужчины, чьего ребенка она теперь носит.

Стромов опустил голову.

— Знаю, что я подлец, — глухо вырвалось у него. — И ты вправе ненавидеть меня. Я сам ненавижу себя за то, что пытался сделать. Но если ты дашь мне еще один шанс…

Он поднял голову и посмотрел на нее.

Их взгляды на секунду встретились, и Лика задрожала от той взрывной смеси, что горела в его глазах — настоящих глазах вера, не прикрытых дурацкими линзами.

— Если ты дашь мне еще один шанс, — заговорил он уже с большей уверенностью, и с каждым словом эта уверенность крепла, — я клянусь, что никогда не обижу тебя. Ты мой воздух, я задохнусь без тебя.

Нет, он не просил. В его тоне не было и намека на унижение. Он просто предлагал себя таким, каков есть, со всеми демонами, которые поедали его изнутри.

Впервые за всю свою жизнь Кирилл обнажил душу. И теперь ждал ответ.

Лика прикрыла глаза, пытаясь сохранить остатки гордости. Она хотела поверить его словам. Но разве можно простить предательство, разве можно поверить тому, кто нанес удар в спину?

И сердце ответило — можно.

Кто не может простить, тот не любит. А она любила его и, возможно, сильнее, чем он заслуживал.

— Я… — ее голос дрогнул, — я сделала тест…

По лицу Стромова промелькнула тихая радость.

— Да, я знаю.

— Ты видел? — она застыла, вглядываясь в его лицо.

— Что я стану отцом? Да, я видел.

Она видела, как он поднялся и шагнул к ней, полностью сокращая те жалкие полметра, что еще оставались между ними. Но не успела остановить. Только вздрогнула, когда его руки обхватили ее и крепко прижали к горячему телу. Дернулась, будто пугливая лань, но куда там! Кирилл заставил ее посмотреть на него, прямо в глаза. А потом, без предупреждения, опустил голову, и его теплый рот завладел ее губами.

Это произошло так стремительно, что девушка в первый момент растерялась. Ее тело обмякло в мужских руках под натиском поцелуя, губы невольно приоткрылись, впуская бархатистый язык, и снова, как это уже было сотни раз до этого, все мысли вылетели из головы, оставив в ей блаженную пустоту. Все страхи и сомнения перестали существовать, словно все, что ей было нужно — это чтобы он сам все решил за нее.

— Я могу принять это за добрый знак? — выдохнул Кирилл в ее приоткрытые губы. — Ты простила меня?

Он держал ее крепко, не давая вертеть головой. Так что Лике ничего не осталось, как только заметить:

— Одного стояния на коленях слишком мало, чтобы я простила тебя. Но знаешь, мне очень понравилось.

За ее спиной палуба взорвалась громким смехом. Слова девушки разрядили напряжение, которое все это время витало в воздухе. Веры начали отпускать плоские шуточки, неуклюже подбадривать собрата, советовать ему, как поступить. Казалось, их забавляло и смешило происходящее, но при этом они смеялись не над Кириллом — наоборот, в их неумелых подколках не было и тени насмешки.

Но пристальный взгляд, непрестанно сверливший затылок, заставил Кирилла оставить шпильку девушки без ответа и оглянуться.

Небрежно прислонившись к борту яхты, Андрулеску смотрел на них, и в его пристальном взгляде не было и тени угрозы. Напротив, в его глазах Кирилл с удивлением отметил удовлетворение и даже довольство. Мастер Химнесса был доволен происходящим, словно они, сами того не желая, исполнили его волю.

Невольно нахмурившись, Стромов прижал Лику к себе. Заслонил спиной, закрывая от этого взгляда.

— Кир? — она удивленно покрутила головой, только сейчас осознавая происходящее. — Где это мы? Что это за место?

— Яхта твоего отца.

Лика заметно напряглась. Эти три слова лишили ее хрупкого ощущения безопасности, которое давали объятия Кира.

— И как мы сюда попали?

— Это долгая история, — пробормотал он, зарываясь лицом в ее волосы. — Но уже все позади.

— Не совсем.

Девушка вздрогнула, услышав этот голос. Вытянулась в струну и напряженно застыла в руках Кирилла.

Даже не оглядываясь, она поняла, что Андрулеску отлепился от борта и направляется к ним. Его тяжелая поступь заставила смолкнуть все крики. И в этой давящей тишине Лика не выдержала — судорожно вздохнула и крепко зажмурилась.

Шаги замерли у нее за спиной.

Лика нервно закусила губу. До боли, чтобы взять себя в руки.

Там, позади, стоял человек, который косвенно был виноват в смерти ее матери.

Человек, который отказался от нее, выбросил из своей жизни, как ненужный хлам.

И если мотивы Кирилла она еще могла скрепя сердце понять и простить, потому что любила, то его…

Сердце замерло, когда Андрулеску заговорил. Его голос был низким, раскатистым, похожим на рык крупного хищника. А слова ледяными глыбами падали в пустоту:

— Анжелика… Жаль, что ты проигнорировала все мои приглашения. Мы могли бы избежать многих недоразумений. Но раз уж ты здесь… — Антуан на секунду запнулся. Не от волнения, нет, просто искал правильные слова, которые не прозвучали бы, как приказ. Ведь он давным-давно разучился о чем-то просить. Особенно женщин. — Ты не уйдешь, не выслушав меня.

С тихим вздохом Лика положила руки на грудь Кириллу. В ее ладонях отозвалось сильное и размеренное биение его сердца, и это вселило в нее уверенность в правильности решения.

Если она сейчас не оглянется, не выслушает отца, не даст ему шанс оправдаться, то сомнения и неуверенность будут преследовать ее всю оставшуюся жизнь. Она должна узнать правду. По крайней мере, одну из ее сторон.

Стромов с тревогой заглянул ей в глаза, и ее взгляд подтвердил: «Да, ей это нужно».

Нужно подойти к этому человеку, посмотреть ему в лицо и понять, чем он руководствовался, причиняя боль самым близким.

— Я рядом, — шепнул Кирилл и, едва заметно кивнув, отпустил ее.

Лика развернулась к отцу.