Часть 2. Истинные чувства

О ежегодном тайном аукционе я помнила из прошлой жизни. Тогда, в той, другой судьбе, я пренебрегла им, сочтя за глупую трату денег и времени – пустую ярмарку тщеславия, где гордыня мерится звоном монет. Но итоги именно этого аукциона всегда смаковала вся столица: одна знать тайно выставляла на продажу диковинки, чтобы никто не знал, что у семьи финансовые проблемы, да такие, что они вынуждены распродавать часть вещей. Другая знать – с показным шиком приобретала их, чтобы потом похвастаться перед равными и показать свой достаток.

В какой-то мере я и сейчас была согласна с прежними мыслями – торжище как торжище, пусть и в бархатных перчатках. Однако игнорировать законы общества, в котором ты живешь, бесполезно: это все равно что плыть против могучего течения, которое рано или поздно сломает тебя. За свои прежние иллюзии я заплатила слишком высокую цену – жизнями тех, кого любила. И в этот раз я твердо решила: отныне я буду использовать эти законы и устои с выгодой для себя, как орудие.

Осматриваясь по сторонам, я с холодным любопытством отмечала шикарное убранство особняка на окраине столицы. Здесь собрались самые богатые и влиятельные люди – те, чьи имена произносили с трепетом на улицах города. Приглашение дому Вейлин отправляли каждый год безотказно, попасть внутрь не составляло проблемы, но мы практически никогда не удостаивали это мероприятие своим присутствием. Поэтому мое появление вызвало искреннее удивление и нездоровый ажиотаж: наследница рода Вейлин, та, о которой ходили противоречивые слухи, вдруг явилась собственной персоной.

Судя по тихим перешептываниям, доносившимся со всех сторон, люди с жадным любопытством гадали: что именно могло привести меня сюда?

Все товары этого аукциона тщательно отбирались кураторами, но их список никогда не оглашался заранее – интрига была частью торгов. Здесь не давали в долг или рассрочку, никаких обещаний и векселей. Платить следовало в течение суток, иначе сделка аннулировалась – позор неминуем. Жесткие, почти жестокие правила, но за ними стояли уникальные вещи, порой не имеющие цены в обычном мире.

А мне было нужно две таких. Ибо я прекрасно помнила: именно сегодня здесь выставят то, что перевернет наши судьбы. Первая вещь в будущем убьет принца – если я не смогу ее заполучить. Вторая – моего отца. И сегодня я их получу, чего бы мне это ни стоило.

На аукцион полагалось приходить в сопровождении охраны – для престижа, но также и для безопасности. Однако стража оставалась за пределами залы, где шли торги, в отдельной комнате для караула. Сегодня именно у них хранились увесистые сумки с деньгами, которые я предусмотрительно прихватила с собой. А места рассадки строго соответствовали достатку и влиянию семей: ближе к сцене – те, чей вес в империи неоспорим, дальше – те, кому еще предстояло доказать свое право на место под солнцем. Мое место находилось в первом ряду, сразу после кресел, предназначенных для императорской семьи, которая, впрочем, сегодня здесь не присутствовала.

Рядом уже расположился представитель дома Ротегов, владевших частью сухопутных торговых путей, – крепкий, широкоплечий мужчина с тяжелым взглядом и насмешливой складкой у губ. По меркам столицы он значительно уступал нам в деньгах, но это ничуть не мешало моему родителю поддерживать с главой их дома прекрасные, почти дружеские отношения. В принципе, все крупные торговцы хорошо общались между собой – деньги не терпели эмоций и глупых ссор, которые могли разрушить выгодные договоренности.

Меня же пока вообще никто не воспринимал всерьез: юная, неопытная, незамужняя – что она может понимать в делах? Несмотря на то, что я являлась единственной дочерью отца и законной наследницей, он до сих пор не объявил меня преемницей официально и мог передать дом кому угодно – хоть дальнему племяннику, хоть чужому человеку, если бы того пожелала его воля. Но такое не происходило почти никогда, наследовали всегда ближайшие родственники. У отца – только я.

Поприветствовав друг друга сдержанным кивком головы, я опустилась в кресло рядом с главой Ротегов, который с откровенным, почти нахальным любопытством посматривал на меня искоса, словно пытаясь разгадать загадку.

– Дочь Вейлина? – усмехнувшись, уточнил он, и в его голосе прозвучала смесь удивления и насмешки.

– Да, – коротко кивнула я, не стремясь вступать в длительные разговоры. Я прекрасно помнила, как сложно иметь дело с этим мужчиной, особенно женщине: его прямолинейность могла ранить, а упрямство – довести до бешенства. Но можно было справиться, если доказать свою компетентность и не вестись на провокации.

– Пришли потратить деньги? – рассмеялся Ротег, и в его смехе послышалось искреннее веселье – он явно забавлялся ситуацией.

Прямолинейный, где-то даже грубоватый, но со своим странным кодексом чести, он бесил меня неимоверно в прошлой жизни, пока я не привыкла к его манерам и не научилась видеть за ними холодный расчет. Сейчас меня сложно было чем-то зацепить или вывести из равновесия – годы и потери закалили мою душу.

Потому я снова ответила коротко, без тени раздражения:

– Да.

– Знаете, что здесь будет выставлено? – прищурился он, проверяя меня, желая по возможности оценить мой характер.

– Вы переоцениваете влияние нашего дома, – мягко улыбнулась я, позволяя легкой лжи слететь с губ.

– Ну да, – хмыкнул мужчина, но с вопросами лезть перестал, отвернувшись к сцене.

Смысл расспрашивать дальше? Скоро все и так станет ясно, когда лоты пойдут с молотка.

Все гости между тем расселись по своим местам, и торги начались. Мебель с резными ножками, украшения, сверкавшие всеми цветами радуги, оружие с позолоченными рукоятями, одежда из тканей, стоивших целое состояние… Чего здесь только не было! И красивое, и не очень, но по большему счету – все бестолковое, бесполезное для настоящей жизни, годное лишь для демонстрации статуса. Однако люди сражались за эти безделушки как дикие звери, вскидывая руки и выкрикивая цены с азартом.

В империи есть только один истинный показатель власти и знатности – деньги. Звонкая монета решала все: от браков до противостояний, от назначений до казней. Чтобы продемонстрировать, что они у тебя есть, требовались изощренные способы: редкости, которые больше никто не мог позволить, или вещи с интересной историей. Правда, не для всех. Ни мне, ни Ротегу это показное расточительство не было нужно – власть наших домов была очевидна и широко известна, наши имена произносили с почтением даже во дворце. Но таких семей было немного – по пальцам пересчитать.

Только те обладали такими привилегиями, кто смог когда-то оказать услугу императорской семье. А драконы редко когда нуждались в чьей-то помощи. Впрочем, у моего дома это получилось несколько раз, и именно поэтому мы находились по влиянию сразу после императорской семьи – имели полную морскую монополию. Так продлится до тех пор, пока мы смиренно склоняем голову перед троном и не претендуем на большее, чем нам отведено.

Вынырнула я из раздумий, когда голос ведущего аукциона объявил продажу артефакта, который интересовал меня больше всего. Невзрачный, тусклый, похожий на старую безделушку из захоронения, предоставленный как просто древний экспонат, он не привлекал внимания – мало кто знал, что вещь рабочая и может убить дракона. Распорядитель этого не огласил.

Но я и еще один человек в зале прекрасно были осведомлены о возможностях этой вещи. Неизвестный представлял знатного вельможу, который не хотел, чтобы его заметили, поэтому прислал представителя. И у этого вельможи денег было значительно меньше, чем у меня, а значит, он не получит этот артефакт. Сегодня удача будет на моей стороне.

– Древний артефакт, – провозгласил распорядитель, указывая на небольшую обшарпанную шкатулку. – Рабочее состояние не подтверждено. Первоначальная ставка – сто денежных единиц.

В зале прошелестел легкий шум – пока никто не горел желанием тратиться на сомнительную древность.

– Двести, – послышалось сзади.

В прошлой жизни предатель слишком легко получил его, заплатив смешную цену, и потом использовал с ужасающей эффективностью. Но не в этот раз.

– Триста, – подняла я ставку, голос мой прозвучал спокойно и твердо.

Народ зашушукался. Это была первая вещь, совершенно бестолковая на первый взгляд, которой я заинтересовалась, и это вызвало недоумение. Я видела, как несколько голов повернулись в мою сторону, разглядывая меня с насмешливым любопытством. Видимо, решили, что я хоть и наследница, но бестолковая.

– Четыреста, – отозвался противник, и в его голосе уже слышалась легкая напряженность.

– Пятьсот, – парировала я.

Несмотря на то, насколько важен был для меня этот предмет, я сохраняла ледяное спокойствие, когда поднимала ставки. Если это не императорская семья, а я знала наверняка, что это не она – драконы никогда не скрывались под капюшонами, – я выиграю. У меня было достаточно средств, чтобы раздавить любого соперника. А вот мой противник, судя по дрогнувшим нотам голоса, начал заметно нервничать.

– Тысяча, – выкрикнул мужчина, пытаясь показать, что не сдается.

Думает, я просто так заинтересовалась артефактом и уступлю? Ха!

– Пять тысяч, – ответила я и, встретив заинтересованный взгляд Ротега, усмехнулась краешком губ. В его глазах сверкнуло одобрение – он начинал понимать, что я не так проста, как кажусь.

– Семь тысяч, – голос сзади звучал уже с отчаянием.

– Десять, – бросила я, словно речь шла о пустяке.

В зале повисла гулкая, давящая тишина, нарушаемая лишь редким шепотом и скрипом кресел. Мой противник молчал. Он знал возможности нашей семьи, уже понял, что я не уступлю ни за что, и явно осознал бесполезность дальнейшей борьбы. Видимо, десять тысяч был его пределом, который одобрил его покровитель. А посоветоваться нельзя, заказчика рядом не было.

– Кто-то еще будет делать ставку? – уточнил ведущий, выдержав паузу, и, не получив ответа, звонко ударил молоточком. – Продано дому Вейлин за десять тысяч. Когда вносится оплата?

– Сразу, – порадовала я мужчину.

Бывали случаи, когда люди покупали в порыве азарта, но не могли заплатить – страшный позор на всю столицу. Потому такие случаи были редкостью, но случались. Я же не хотела давать даже призрачного шанса противнику перехватить артефакт после торгов.

– Благодарю, госпожа, – поклонился ведущий, и я едва заметно кивнула в ответ.

И торги продолжились с нарастающим азартом. Я еще посражалась за один экспонат – изящную вазу, покрытую древними письменами, – но в последний момент отступила, ибо она была мне совершенно не нужна, вынудив в итоге противника заплатить втрое больше, чем он изначально планировал. Это было сделано намеренно.

Именно поэтому, когда вынесли нож – длинный, тонкий, из редкой стали, созданный одним из легендарных мастеров, чьи изделия делались по древним знаниям и утерянным традициям, – со мной никто не пожелал соперничать за него.

Оружие было обманчиво простым: не отделанное драгоценностями, без позолоты и инкрустаций, никак не украшенное – лишь темный металл, отполированный до зеркального блеска. Оно само по себе было произведением искусства, лишенным излишеств. И могло убивать как обычное оружие, так и как магическое. Таким кинжалом сразить стихийного мага не составит труда.

Именно этим оружием в прошлой жизни убили моего отца, и я помнила этот нож очень хорошо. А еще это оружие, по слухам, могло отправить на тот свет дракона. Ведь они тоже считались стихийными магами. Однако если артефактом можно убить удаленно, то нож – это просто нож, и противнику придется смотреть в глаза. Злому дракону в поединке. М-да…

– Тысяча единиц начальная цена, – назвал стартовую сумму ведущий, его голос звучал торжественно. – Кто заплатит ее?

– Дом Вейлин, – раздался мой голос.

И снова я почувствовала на себе взгляды окружающих, их недовольство моим интересом к оружию. Теперь-то все ясно понимали, как ценен экспонат. Но… женщина, покупающая клинок? Зачем он мне?

– Две, – послышалось сзади, но голос покупателя был вялым, без энтузиазма – пробная ставка, не более.

– Три, – перебила я, и в моем тоне прозвучала сталь.

И больше никто не пожелал вступить со мной в схватку. Тишина была оглушительной, и ведущий выжидал лишь пару мгновений, прежде чем ударить молотком.

– Продано дому Вейлин за три тысячи. Когда вносится оплата?

– Сразу, – уже на автомате повторила я, очень довольная собой.

Мне удалось купить все, что хотела. Не то чтобы я сомневалась… Но все же.

Последний лот выиграть оказалось слишком просто. Интересно, почему? Это удивительная вещь, которой, по слухам, можно убить дракона. Такие ножи создавались сложно и долго, продавались невероятно редко.

И следом пришла догадка, от которой я досадливо поморщилась: если первый артефакт был никому неизвестным, тайным оружием, то что именно делает данный кинжал – знают все. Я уже не помнила, кому он достался в прошлый раз, – память подводила меня в мелочах, хотя основные события запечатлелись намертво. Но приобрести столь явное оружие на глазах у всех – значит привлечь нежелательное внимание к своей персоне. Императорская семья, несомненно, узнает, кто купил этот нож. Возникнет вопрос: зачем я его купила?

Досада. И как бы я ни объясняла свою покупку, все будет выглядеть жалким оправданием. Ладно, посмотрим, что будет дальше, и стану действовать по обстоятельствам.

А между тем аукцион подошел к концу: последние лоты были распроданы, гости начали подниматься с мест, разминая затекшие ноги. Я тоже встала, оправила платье и намеревалась направиться к распорядителю, чтобы рассчитаться за свои приобретения.

– Молодая госпожа меня заинтриговала, – послышался насмешливый, чуть хрипловатый голос Ротега прямо за моей спиной.

Обернувшись, я увидела, что мужчина стоит вполоборота и пристально, почти хищно смотрит на меня. Его глаза сверкали любопытством, а на губах играла многозначительная улыбка. Он явно был впечатлен.

– Я полагал, вы пришли за драгоценностями и антиквариатом, как и все женщины вашего круга, но вы меня удивили, – продолжил он, и в его голосе прозвучала искренняя, неподдельная заинтересованность. – Будет интересно в дальнейшем сотрудничать с вами, госпожа Вейлин. Уверен, мы найдем общий язык.

И, не дожидаясь моего ответа, он коротко кивнул, развернулся и широким шагом отправился прочь, исчезая в толпе расходящихся гостей.

Я задержала взгляд на его удаляющейся фигуре, и в моей душе шевельнулось смутное беспокойство. Но что гораздо интереснее: Ротег не совершил за весь вечер ни одной покупки. Ничего не понравилось? Или за этим скрывались иные, более глубокие причины, которые я пока не могла разгадать? Неужели он пришел не за вещами, а за информацией? Или следил за кем-то?

Отогнав эти мысли, я направилась завершать дела, чувствуя, как в груди разливается странная смесь торжества и тревоги. Да, сегодня я выиграла битву, но война только начиналась.

* * *

Уже к вечеру вся столица гудела, как растревоженный улей: наследница Вейлин спустила баснословную сумму денег на полную чепуху. Шепотки перетекали из уст в уста, обрастали слухами и домыслами.

Основные-то траты ушли на нерабочий артефакт – бесполезную древнюю безделушку, которая, по мнению знати, не стоила и десятой части уплаченной цены. Они еще не знали, что я планировала спустить на этот «хлам» еще больше – на его ремонт, восстановление и облагораживание. Подарок должен быть эффектным, достойным того, чтобы преподнести его принцу.

Что меня радовало в этой ситуации, так это то, что никто не обсуждал покупку ножа. Возможно, народ логично предположил, что я купила нож, чтобы подарить дракону на день рождения. Тогда императорская семья закроет глаза на мой поступок. Но я-то собиралась дарить не его. И вряд ли этот случай забудется. Это мучило меня.

За ужином в нашей родовой резиденции отец то и дело косился на меня поверх бокала. Его взгляд был непонятным, но напряженным и заинтересованным однозначно. Родитель явно что-то обдумывал, хмурился и наконец, не выдержав, отставил приборы и спросил прямо, без обиняков:

– То, о чем болтают в столице, – правда? – голос отца прозвучал устало и насмешливо.

Видимо, родитель отнесся к моим тратам снисходительно.

– Ты про мои покупки на аукционе? – уточнила я, поднимая на него ясный, спокойный взгляд, и, дождавшись короткого кивка, подтвердила: – Все верно. Я приобрела и артефакт, и кинжал.

– Зачем купила нож, которым убивают магов и драконов? – усмехнулся отец. – Это может быть воспринято как угроза императорской семье. Они же сильные огненные маги.

Такое могло случиться. Но риск того стоил. Жизнь отца – единственного родного человека, который у меня остался, – для меня была важнее любых политических интриг и страхов. Я знала, что однажды этот клинок будет направлен против него, и я не могла позволить этому случиться снова.

– Как и ты, – обронила я небрежно, но, видимо, в моем голосе что-то прозвучало, что заставило отца прищуриться и пытливо взглянуть на меня. Я же в этот момент тщательно и ответственно выбирала себе кусочек мяса с блюда, делая вид, что ничего не замечаю, но краем глаза посматривала на родителя.

– Ты купила нож из-за меня? – уточнил отец и тоже примерялся к мясу. Такими темпами за лучшие куски скоро откроется настоящая охота.

– Для тебя. Это подарок, – улыбнулась я, и на моих губах заиграла легкая улыбка. – Отдам после ужина.

Мне было стыдно признаться, но с тех пор, как я поступила учиться в академию, я никогда ничего отцу не дарила. Я жила своей жизнью, думая, что успею позже, но «позже» так и не наступило.

– Чтобы я охотился на огненных магов? – осведомился родитель, продолжая копаться в тарелке с мясом.

– Не хотелось бы, иначе его величество накажет наш род. Вдруг ты покусишься и на дракона?

– Ну, если дракон не будет покушаться на мою дочь, то и у меня к нему не будет никаких претензий, – пробормотал отец, наконец определившись с куском.

Услышав такое, я едва не подавилась мясом и в шоке посмотрела на невозмутимого отца, который не обращал на мою мимику никакого внимания. Что он имел в виду?

Он знает о моих чувствах к принцу? Может, что-то знает о его чувствах? Он гипотетически не ободряет наш союз?

– Что ты имеешь в виду? – напряженно уточнила я.

– О чем ты? – вскинул на меня взгляд отец, полный непонимания.

– Про дракона. Ты кого-то конкретно имеешь в виду? – попыталась понять я родителя.

– Кого я могу иметь в виду? Помни, я верный подданный его величества, – улыбнулся отец и вернулся к трапезе, как ни в чем не бывало.

А я поняла, почему его так недолюбливают в деловом мире. Он тот еще хитрюга.

– А что с тем дорогущим артефактом? – поинтересовался отец чуть позже, когда мы перешли к десерту. И я настороженно вскинулась. – Он же бесполезен, говорят. Просто красивая безделушка.

– Это подарок принцу на день рождения, – выдавила из себя признание я, отправив в рот маленький кусочек пирожного. И покосилась на отца: как он отреагирует?

У родителя вытянулось лицо. Он отложил ложку в сторону.

– Неработающий артефакт второму принцу на день рождения? Это какая-то ваша игра? Ты ему безделушку, и он это по достоинству оценит?

– Я его починю, – откашлялась я. – Добавлю лоска и блеска. Сделаю все на высшем уровне, чтобы у императорской семьи не возникло ни малейшего сомнения в нашей верности. У них дни рождения каждый год, и им куча народа дарит разное дорогое барахло: золото, драгоценности, ткани… Они потом наверняка слугам раздают или в кладовые ссыпают, даже не взглянув. А здесь будет антиквариат, древняя вещь с историей – хоть выделимся среди этой серой массы. Запомнят нас, отец. Запомнят надолго.

– Главное, чтобы твоя голова осталась на плечах, – вздохнул отец. Он знал, что если я что-то решила, меня не переубедить. Так было всегда, сколько он себя помнил.

– Хочешь, подари подарок и от себя, – пожала я плечами, возвращаясь к пирожному и радуясь, что странных и неудобных вопросов от родителя вроде бы не предвидится. – Сделаем вид, что это общий жест рода.

– Как это будет выглядеть? – иронично посмотрел на меня он. – Подарок всегда делают от всего рода, а не от одного человека. Это традиция, и ее не нарушают.

– Тогда положись на меня, – улыбнулась я, отодвигая от себя тарелку и складывая руки на столе. В моих глазах блеснула уверенность, ведь я знаю будущее. – Я все устрою. И посоветуй мне хорошего артефактора – того, кому можно доверять. Я хочу найти мастера высшего класса.

– Мастер Сонтей? – предложил отец. – Он считается лучшим в столице. Но я, честно говоря, не особо разбираюсь в артефактах. У нас есть специалисты по приемке, которые проверяют и оценивают рабочие вещи с кораблей, прежде чем отдать на продажу. Реконструкция… Стоит ли вообще возиться?

– Да, – ответила я, и в моем голосе прозвучала твердость. – Сонтей не подойдет. Мне нужен кто-то тихий, надежный и готовый дать клятву. Хотелось бы сохранить тайну до момента вручения и не испортить сюрприз.

И вновь я поймала на себе странный, задумчивый взгляд отца.

– Что-то не так?

– Нет, – пробормотал родитель. – Ничего такого.

Но осадочек от недосказанности остался. Отец что-то заподозрил? Хотя что он мог заподозрить? Между мной и принцем нет совершенно никаких отношений. Наверное…

Артефакт, который я купила, был рабочим – иначе им бы не смогли убить принца. Но мне нужно было не только отладить его и, если требуется, починить, но и переделать, добавив новые возможности – защитные. Магическая химера, заключенная внутри, может не только нападать, но и защищать. Хорошо бы она могла отдавать принцу магию жизни, которой я напитаю фантом. Сделать это возможным – непростая и ювелирная работа. Стоить будет немало.

И заставить мастера, который будет мне помогать, молчать клятвой на крови… Сложно. Самый знаменитый артефактор столицы не подходил для этого дела. А я непременно была настроена подарить принцу хранителя – защитить его тем самым оружием, которое в прошлой жизни было направлено против него. Ведь лучшее средство защиты от врага – использовать его же клинок.

К Хану я направилась на следующий день, не став затягивать с визитом. Солнце уже клонилось к полудню, когда я остановилась у его особняка. В этот раз я пришла без охраны – нет смысла их брать. Хан пообещал мне безопасность в бедных кварталах, да и к ним я с охраной не войду, только лишняя возня будет.

Его помощница встретила меня на пороге и оценила то, что я одна. Улыбнулась и сразу, без лишних вопросов, проводила меня к хозяину.

Хан возлежал на подушках все в той же комнате, все в той же ленивой, расслабленной позе. В руке он держал чашу с дымящимся чаем, и аромат пряных трав разливался по помещению. При моем появлении он приподнялся, приветственно склонив голову, и на губах мужчины заиграла та самая загадочная усмешка.

– Рад снова приветствовать госпожу в моей скромной обители, – произнес он, хитро покосившись на меня. – Вам нужна от меня услуга? Я чувствую, что вы пришли не просто так.

– Вы проницательны, – улыбнулась я, усаживаясь в кресло поближе к хозяину. – Мне нужен артефактор – мастер высокого класса, готовый дать клятву на крови и сохранить все в тайне. Родословная или подтверждение образования не требуются, только ваша рекомендация.

Хан рассмеялся.

– Мне нравятся ваши нестандартные просьбы, госпожа Вейлин, – сказал он, отставляя чашу в сторону. – Всегда интересно, что же вы придумаете в следующий раз. Позвольте спросить: не связан ли ваш запрос с покупкой на аукционе? Я слышал, вы приобрели кое-что любопытное.

– С ней, конечно, – ответила без колебаний. Не было смысла скрывать, все и так очевидно. – Вы поможете?

– У меня есть человек на примете, – кивнул мужчина, и его глаза блеснули довольным огоньком.

Кто бы сомневался.

– Старый мастер, который работает вне столицы, далеко от чужих глаз. Он знает свое дело и уважает желания клиента относительно секретности. Я доставлю его к вам.

– Что взамен? – уточнила я, не позволяя себе обрадоваться такой удаче.

– Деньги, – просто ответил Хан и назвал сумму, не очень большую. – Не смотрите так недоверчиво. У нас с вашим домом и так намечается масштабное сотрудничество. Вы сдержали слово – и это дорогого стоит в моем мире.

– Вы очень великодушны, – заметила я, но в моем голосе прозвучала легкая настороженность.

– Нет, – усмехнулся Хан, и его взгляд стал острым, как лезвие ножа. – Я очень расчетлив, госпожа Вейлин. Я вкладываю в вас сейчас, чтобы получить в сто раз больше потом.

– Вы мне льстите, – пробормотала я.

– Нисколько. Вы очень интересная девушка.

– Приходите через пару дней на обед к нам, – предложила я. – Отцу нужно познакомиться с вами лично. Сейчас он ведет переписку, но этого мало для настоящего доверия.

– И его не отпугнет личное знакомство? – вскинул брови мужчина, и на его лице отразилось неподдельное любопытство. – На самом деле ваша семья мало обо мне знает, госпожа. Я человек темный, без роду и племени.

– Уверяю вас, мы знаем достаточно, – улыбнулась я хозяину дома, и он напряженно прищурился, оценивающе рассматривая меня, будто пытаясь прочесть мои мысли. – Артефактора жду завтра?

– Да, после полудня, – пробормотал мужчина, все еще обдумывая сказанное мной. – Я пришлю его к вам. И заодно передам сведения, которые вы просили, о семье вашей служанки. Милая и красивая девушка. Жаль, что с ней так обходились.

– Благодарю, – довольно прищурилась я и, склонив голову, направилась на выход, ощущая на себе его провожающий взгляд.

Не совершила ли я ошибку, раскрыв Хану, что знаю о нем больше, чем он думал?

* * *

Праздник по случаю дня рождения второго принца императрица устроила грандиозный – таким этот вечер запомнится столице надолго. Приглашенных было на удивление немного, что создавало дополнительный, почти лихорадочный ажиотаж вокруг мероприятия.

Это был не первый год после возвращения принца в столицу, но его репутация была зловещей. И расчет императорской семьи был очевиден для всякого, кто умел читать между строк: всем должно быть видно, насколько его высочество важен для правящей семьи. Он – сила империи и ее ценность.

А для посторонних это можно было показать только внешним блеском, пышностью и роскошью, за которые мало кто утруждал себя заглянуть. Императорская семья всегда умела создавать фасады, за которыми скрывалась настоящая, порой темная суть вещей.

Дворец сиял множеством огней – тысячи фонарей и свечей создавали поистине сказочную атмосферу, привлекая взгляды народа со всего города. При закате солнца это выглядело настолько красиво, что захватывало дух.

Вся столица сегодня была наполнена стражей, которая следила за порядком в городе, где веселился народ. Во дворце покой гостей охраняла тайная стража – личный отряд принца, который управлял безопасностью империи. Проведя много времени на границе, участвуя в жестоких сражениях, отличившись уникальными военными навыками, он был настоящим Богом войны и пользовался абсолютным уважением у воинов армии.

Несколько лет назад, сразу же по прибытии в столицу, второй принц реформировал тайную стражу и сменил всю охрану города – старые кадры ушли, новые пришли с ним, преданные лично ему. С принцем в империю вернулись реформы и перемены, и не всем это было по вкусу: многие теряли власть, влияние и привычные доходы.

Сегодня я неизбежно столкнусь с его личными людьми, в том числе и с Шимо – воином, который верно служил и охранял принца все время вдали от дома. Этого человека я ненавидела всей душой. В прошлой жизни он сделал все, чтобы уничтожить меня из-за принца, принес мне много неприятностей и боли. Сейчас с этим воином мы не знакомы, он не помнит той вражды, что кипела между нами. Но если я буду рядом с принцем, если судьба снова сведет нас, мы непременно познакомимся вновь.

Выйдя из повозки, я замешкалась на мгновение, когда поняла, что забыла подарок. Отец выжидающе оглянулся на меня, в его взгляде читалось легкое нетерпение.

– Подарок выпал, – посетовала я. – Ступай без меня, я подойду следом.

– Может, служанка поищет? – предложил отец.

Сегодня меня во дворец сопровождала Нидара – она была при мне на случай, если госпоже что-то потребуется в течение вечера: слухи, сплетни, какие-то поручения. Одета девушка была проще меня, но ее наряд был лучше, чем у многих аристократов столицы.

Я же была облачена в темно-синий шелк, расшитый серебряной нитью, – тонкая работа портных. Мастерицы Хана и правда были хороши, несмотря на то, что из низов. Платье подчеркивало цвет моих волос и глаз, добавляло небывалой прелести. В глубине души я надеялась, что принц оценит.

– Нидара пусть подождет меня у начала моста, ведущего во дворец. Я скоро вернусь, – сказала я, не желая, чтобы хоть кто-то касался подарка, предназначенного его высочеству. Мало ли что.

– Хорошо, но помни: к императору нельзя опаздывать, – поторопил отец и направился прочь; его фигура быстро растворилась в золотом свете дворцовых фонарей. Следом двинулась Нидара, а я забралась обратно в повозку.

Внутри было душно и темно, лишь тусклый свет фонаря проникал через щель в шторе. Как я и рассчитывала, коробочка с артефактом выпала из потайных складок моего платья и забилась за сиденье. Пришлось приложить немало усилий, чтобы достать ее оттуда: я изогнулась, чуть не запутавшись в собственных юбках, и наконец с облегчением сжала в ладони теплое дерево футляра.

Сосредоточившись на своих усилиях, я чуть не пропустила нечто интересное, что происходило снаружи. Сначала до меня донесся громкий, возбужденный голос, который негодовал, требуя, чтобы их пропустили во дворец.

Заинтересованно приподняв штору, я увидела женщину в недорогом, но претендующем на претенциозность наряде, что обесценивало его еще больше, ее дочь брачного возраста и мужчину, чья молодость была уже далеко позади. Они стояли у моста и громко ругались, размахивая руками, так как не могли ступить на мост, ведущий во дворец. Стража, охранявшая вход, уже обратила на них внимание и старалась отвести скандалистов в сторону, чтобы они не мешали проходу других гостей.

Глупые люди. Они утверждали, что у них есть приглашение – бумажка, которую они, вероятно, купили у какого-нибудь мошенника. Но право войти во дворец дает не бумага, а магия, и она-то никого лишнего не пропустит в императорские владения.

Продолжая настаивать, они могли легко попасть в тюрьму за самозванство и оскорбление императорской семьи. Однако их разочарование было слишком сильным, оно заглушало голос разума, хотя скандалисты уже начинали осознавать, что их обманули, выманив немалые деньги на поддельное приглашение.

Я бросила взгляд на Нидару, стоявшую неподалеку от моста. Ее лицо было полно злорадства, которое девушка даже не пыталась скрывать, в глазах служанки горел мрачный огонь ненависти. В этот момент я вспомнила, где видела этих людей: это были те самые родственники, которые когда-то продали ее в школу как вещь. Они прибрали к рукам наследство ее семьи, не моргнув и глазом, и теперь стояли здесь, униженные и растерянные, не в силах войти.

На шум уже подоспели двое из тайной стражи из дворца, их черные плащи окутывали фигуры, придавая им внушительности. Как иронично: первым был брат моей служанки, а вторым – Шимо.

Спрятав подарок в складках платья, я решила задержаться еще на мгновение, чтобы понаблюдать за этой сценой. Время пока позволяло.

– Почему мы не можем войти? – кричала женщина, ее голос срывался на истеричный визг. – Мы уважаемые люди! У нас есть приглашение!

– Вход на прием только по магическим приглашениям, – спокойно, но твердо напомнили стражи, стоящие на карауле. Их лица были непроницаемы, слова безапелляционны.

– Их получили только высокопоставленные люди, – добавил Шимо, глава личного отряда принца. Он вышел вперед, и фигура мужчины, затянутая в темный мундир, казалась воплощением власти. Занимая свою должность и имея особое отношение принца к себе – Шимо был его бывшим охранником и одним из наставников, – мужчина обладал огромной властью в страже.

До особо влиятельных особ ему было не дотянуться, но он все равно мог достать многих. В свое время, после смерти принца, используя грязные методы и подставы, он смог добраться и до меня. Ради мести. Род Вейлин был ослаблен, и это дало Шимо шанс. Данный факт многое говорил о возможностях этого человека.

Рядом с ним стоял брат моей служанки, и ему с трудом удавалось сохранять невозмутимость. Молодой человек смотрел на данный скандал сжав кулаки так, что побелели костяшки, а на скандалистов взглядом, полным черной, всепоглощающей ненависти. Нидара хоть и была чуть в стороне от этого балагана, но и ее уже втянули в водоворот событий.

– Высокопоставленные? Не смешите меня! – обернувшись, женщина ткнула пальцем в сторону Нидары, и ее голос зазвенел от злобы. – Эта девка была продана нами лично в школу на обучение ремеслу! Неизвестно, как она оттуда выбралась и что теперь делает. Но не думаете же вы, что она является знатной особой?

– Заира, – попробовал урезонить женщину муж, хватая ее за руку, но она вырвалась. – Умоляю, замолчи!

Я не знала, чего добивалась эта недалекая женщина, но она явно не понимала, что после такого скандала ее не только не пустят во дворец, но и врагов она наживет себе на всю оставшуюся жизнь. Раз она узнала Нидару, значит, и ее брата. Знак тайной стражи на мундире виден всем. Это чистой воды глупость.

– А рядом с вами стоит ее брат, который наверняка планировал провести сестру во дворец тайком! – продолжала женщина, и ее голос звенел злобой и разочарованием.

Около входа уже начали собираться люди. Этот инцидент не мог остаться незамеченным, и любопытные взгляды посторонних, кто просто проходил мимо, обратились к этой сцене. Это понимали и дочь, и муж скандалистки, но не она сама – ее лицо раскраснелось от гнева, и казалось, она готова была кинуться на стражу с кулаками. Шимо бросил острый взгляд на подчиненного, и в этом взгляде читался немой вопрос.

– Я ничего такого не планировал, – процедил брат Нидары сквозь зубы, и его голос дрожал от сдерживаемой ярости.

– Девушка? – вопросительно посмотрел на нее Шимо.

– Я не понимаю, что говорят эти люди, – ответила Нидара, вид и манеры девушки были преисполнены достоинства. Она не стремилась что-то доказать или опровергнуть, была спокойна и вежлива. – Сегодня я здесь сопровождаю дочь рода Вейлин, как ее личная служанка.

– Ты, личная служанка наследницы самого влиятельного рода столицы? Да это смешно! – расхохоталась женщина, и ее смех был похож на карканье вороны. – Можно догадаться, как ты заработала денег на приличную одежду. Врешь, чтобы никто не узнал правды о тебе!

Брат Нидары уже шагнул вперед, явно намереваясь превысить свои полномочия, но его удержал Шимо, положив руку на плечо. Мужчина понял, что как минимум слова про родство были правдой. Может, и все остальное? В воздухе висело напряжение, готовое разразиться самыми непредвиденными последствиями, а народу вокруг становилось все больше.

Пора и мне появиться, если я не хочу лишиться служанки. Выйдя из повозки, я поправила складки платья из тяжелого шелка, которые переливались в свете фонарей, и, приняв как можно более высокомерный вид, двинулась к скандалистам. Мои шаги были медленными, уверенными, каблуки звонко цокали по камню, привлекая внимание.

Нидара, увидев меня, тут же склонилась в глубоком поклоне.

– Госпожа… – начала она, видимо, желая оправдаться за происходящее. Девушка была неглупой и понимала, что я все слышала и видела.

– Пойдем, – перебила я ее, не повышая голоса, но моя интонация явно исключала любое неповиновение. Если уж и объясняться, то точно не здесь.

Народ зашушукался, и мнение людей быстро начало склоняться в пользу Нидары. Все видели, что я признала ее как свою служанку, и это было сильнее любых слов той женщины. Шимо напрягся и отступил на полшага, пристально и настороженно меня рассматривая. Брат Нидары таращился во все глаза. Я не знала, что он ранее подумал о словах сестры, но точно не поверил в то, что она моя служанка.

Женщина, устроившая всю эту сцену, увидела меня и открыла рот:

– А это еще… – но договорить не смогла – муж зажал ей рот ладонью, и она забилась в его руках, как пойманная птица.

Он-то знал, кто я. Судя по одежде, мужчина работал в торговле, и знать важных людей в лицо было для него жизненной необходимостью, чтобы не погубить ненароком собственный бизнес. Этот делец прекрасно понял, в какой переплет они угодили, и склонился передо мной, как только мог, при этом ему еще приходилось сдерживать жену, которая пыталась вырваться. Может, она на голову больная? Это многое бы объяснило из случившегося.

Я беспрепятственно ступила на мост, магия позволила пройти как мне, так и Нидаре, которая была связана со мной службой и могла идти подле, как слуга. Краем глаза я заметила, как Шимо отдал короткий приказ – и стражи схватили скандалистов, не дав им даже пикнуть. Просто им не будет. Глава отряда был мстительным гадом, это я знала по себе, а своих людей ценил как родных.

Шимо с подчиненным двинулись следом, но на почтительном расстоянии от нас, не решаясь приблизиться.

– Простите, госпожа, – тихо промолвила Нидара, и в ее голосе послышалось напряжение, которое она пыталась сдержать. Переживала за свое место. – Я не хотела, чтобы вы ввязывались в это.

– Что хочешь с ними сделать? – невозмутимо поинтересовалась я.

Не только Шимо ценил своих людей – я тоже умела заботиться о тех, кто служил мне верой и правдой. Сначала Нидара растерялась от моего вопроса, а потом, после секундного молчания, решила не упускать свой шанс на месть. Умница.

– Пусть они разорятся, – прошептала она, и в ее голосе прозвучала ненависть. – Пусть потеряют все, что имеют. Как потеряла я.

– Хорошо, – улыбнулась я, и, услышав, как сзади споткнулся воин – брат Нидары, – поняла, что слова служанки долетели не только до моих ушей.

Когда они росли, ее брат отправился на службу, был свободен и жил только для того, чтобы спасти сестру. Юноша был стражником, выше ее по статусу, и имел больше возможностей, но жизнь может резко измениться, а судьба умеет преподносить сюрпризы.

Ее брат пока, возможно, еще не осознал, но теперь сестра была выше его по положению, имела больше связей и могла войти благодаря мне туда, куда он никогда не ступит. Поэтому, когда мы с Нидарой шагнули под сень внутреннего дворца, мужчины остались во внешнем дворе, не имея возможности идти дальше.

Наши спины сверлили два взгляда.

Один смотрел на сестру, и до него начинало доходить, что единственная его семья, которую он хотел спасти, больше не нуждается в его помощи. И неизвестно, какими между ними будут отношения дальше.

Шимо же сверлил меня холодным и изучающим взглядом, у меня аж в затылке свербело. Историю спасения второго принца мало кто знал, но этому мужчине она была наверняка известна. Глава отряда тайной стражи понимал, кто я, знал, что я сделала, и теперь его мучил вопрос: друг я или враг, союзник или угроза.

Кто я для принца?

Этот вопрос терзал и меня. Но ответы придут позже, а пока я ступила во внутренний дворец, чувствуя, как в груди разливается холодное предчувствие грядущих перемен и теплая надежда на встречу с его высочеством.

* * *

Большой зал, в котором проводился праздник, был пышно украшен. Огни настенных канделябров, отражаясь в полированном мраморе пола, заливали помещение трепещущим светом, от которого золотые узоры на стенах казались живыми. Повсюду вились гирлянды из живых цветов – белых лилий и алых роз, – их тяжелый, приторный аромат смешивался с запахом дорогих духов, создавая дурманящую, почти удушающую смесь.

В зале были расставлены столы с яствами, которые предназначались для угощения гостей. Они ломились от снедей: здесь были и запеченные птицы, и горы экзотических фруктов, и хрустальные вазы с икрой, и многое другое. Но мы с Нидарой поели перед выходом, и служанке я строго-настрого наказала ничего здесь не есть. А то в будущем бывали разные случаи – и отравления, и подставы, и порошки, подсыпанные в вино, – не хотелось бы неприятностей. При дворе знать способна на все, и я слишком хорошо знала цену придворной «доброты».

Дав девушке распоряжения незаметно передвигаться везде, где только сможет, слушать и запоминать услышанное, я оставила ее и направилась к отцу. Он ждал меня, и, судя по лицу, уже начал нервничать.

– Ты едва не опоздала, – тихо сказал мне родитель, едва я приблизилась.

– Около входа во дворец случилось небольшое происшествие, это немного задержало нас.

– Что-то достойное внимания? – покосился на меня отец, и в его взгляде мелькнула настороженность.

– Нет, ерунда. Люди хотели пройти по поддельному приглашению, – пожала я плечами.

– Каждый год одно и то же, – тяжело вздохнул отец.

Что поделать, при дворе ложь и интриги были привычным делом.

В этот момент глашатай прервал наш разговор и, войдя в зал, провозгласил:

– Их императорские величества с их высочествами!

Гости притихли, смех оборвался, – и в зал вошла императорская семья с сыновьями. Правящая чета расположилась на установленных для них тронах, возвышающихся на постаменте. Именинник, второй принц, занял кресло чуть в стороне, специально предназначенное для него, – тяжелое, резное, обитое бархатом. А оставшиеся три принца подошли к родителям и встали у тронов.

– Сегодня день рождения моего второго сына. Мы поздравляем его с этим замечательным событием и желаем процветания! – голос императора прогремел под сводами зала.

– Счастья! – хором провозгласили братья принца и оскалились в его сторону. Ехидство в их улыбках было сложно скрыть, да их высочества и не пытались. Но ничего, скоро и у них настанут дни рождения, и все это повторится, но наоборот.

Его высочество второй принц был невозмутим – его лицо словно каменная маска, – но я готова была поспорить, что он ненавидит весь этот вечер и проклинает тот день, когда кто-то решил праздновать дни рождения императорской семьи.

Принц словно пришел сюда отбывать повинность, и если после официального поздравления братья сразу разбрелись по залу, а родители завязали разговор с интересующими их людьми, тем самым отгородившись от остальных, то принц был вынужден сидеть и принимать дары, отделываясь дежурными фразами благодарности. А рядом стоял слуга и, беря подарки в руки, складывал их кучкой на стоящем рядом столе.

Первыми были близкие родственники и те, кто еще обладал силой дракона. А потом, согласно иерархии, настала наша с отцом очередь.

Я сделала шаг вперед, чувствуя, как сердце забилось чаще, и опустила взгляд, почему-то боясь посмотреть на принца, встретиться с ним взглядом. Меня пугала возможность увидеть дежурное равнодушие во взгляде? Понять, что я для принца одна из многих?

Мы подошли к постаменту, и все-таки пришлось поднять глаза на его высочество, иначе это было бы грубостью. Он смотрел на нас так же, как и на остальных, и я почувствовала укол разочарования. Хотя чего я ждала?

Мы с отцом склонились, и родитель принес поздравления:

– Долгих лет жизни его высочеству и всех благ.

Я протянула небольшую шкатулку, отделанную серебром. Слуга хотел ее забрать, но принц помешал ему. Подавшись вперед, он сам забрал дар, и наши пальцы почти соприкоснулись. На миг мне показалось, что в этом холодном, фальшивом зале я заметила в его глазах что-то настоящее – усталость, одиночество, симпатию, – но это лишь на миг.

Моргнув, я увидела все того же равнодушного принца, который невозмутимо спрятал мой подарок в складках одежды. Нам же ничего более не оставалось, как еще раз поклонившись, отойти, уступая место следующим гостям.

Некоторые гости, узнав артефакт, который я приобрела на аукционе, уже начали шептаться. Отец, тоже это услышав, бросил на меня тяжелый взгляд, но промолчал. Я же не ожидала, что дар будет воспринят так. Все же я его отремонтировала: по внешнему виду видно, напитала своей жизненной силой, едва не уйдя в истощение. Заплатила кучу денег мастеру, а в итоге все судачат, что я подарила принцу сломанную побрякушку.

Императорской семьей это может быть воспринято очень плохо, но главное, чтобы род не наказали. А я приму любые последствия. Этот артефакт стоит того, чтобы попасть к его высочеству. Надеюсь, он использует его и никому не отдаст.

В этот момент ко мне подошла служанка и пригласила для беседы с ее величеством. Подавив тяжелый вздох, я направилась к императрице. На меня косились гости, с тревогой смотрел отец, едва заметно нахмурился именинник, провожая взглядом то, как я направляюсь к его матери. Я же гадала: зачем меня зовет ее величество?

Ей не понравился мой подарок ее сыну? То, что я купила нож, убивающий драконов и стихийных магов? Есть вопросы к дому Вейлин? Гадать можно было бы бесконечно, но времени не осталось. Я приблизилась к императрице и согнулась в поклоне.

– Госпожа Вейлин, надеюсь, вы не против присесть рядом со мной и развлечь беседой?

Выпрямившись, я с улыбкой расположилась в рядом стоящем кресле. Если я против, то кого это волнует?

Служанка разлила по чашкам чай. Втянув в себя аромат, я узнала любимый сорт ее величества. Если так подумать, я даже не предполагала, что буду помнить так много из придворной жизни. Даже прошлое и будущее здешних гостей.

– Могу ли я называть вас Сиэль? – покосилась на меня императрица, наблюдая, как я делаю глоток из чашки.

– Конечно, ваше величество.

– Мне довольно интересно познакомиться с наследницей самого влиятельного рода. Отец ведь хочет оставить все вам?

– Он так говорит, – улыбнулась я.

От любого другого человека такие вопросы были бы бестактны, но это же императрица, она может спрашивать что угодно. Да и если я хочу быть в дальнейшем рядом с принцем, неплохо бы иметь, как минимум, сносные отношения с его родителями.

– Вы учились управлению родом? – сделала глоток чая ее величество.

– Отец учит меня и сейчас. Когда уезжала на обучение, то там осваивала и развивала только магические дары.

– И как успехи?

– Я обладаю магией жизни и лекарскими познаниями. Магия огня была подавлена.

– Занятно, – пробормотала императрица. – Обычно стихийные дары подавляют другие, а тут более спокойная сила возобладала. Вы интересная девушка. И в столице о вас ходят разные слухи.

Ее величество специально так построила фразу, ожидая, что я спрошу ее о слухах. Тем самым дам повод узнать то, что ее интересует. И не мне было разочаровывать правительницу, поэтому я послушно поинтересовалась:

– Что же обо мне говорят?

– Что вы купили нож на аукционе.

– Это правда, – кивнула я, подавив тяжелый вздох.

Так и знала, что аукнется.

– Вы купили его для чего-то?

– Чтобы подарить отцу. Он давно хотел такой, и, увидев его, я не упустила шанса, – придумала в моменте оправдание.

– Не знала, что глава рода Вейлин имеет тягу к такому оружию, – настороженно заметила императрица.

Не поверила.

– Отец – стихийный маг и интересуется вещами, которые могут его убить, – улыбнулась я.

– Это полезно – заранее изучать возможные опасности и вовремя их устранять, – обронила ее величество.

Это намек мне, что я впала в немилость? Я снова потянулась к чашке с чаем, что бы скрыть волнение.

– Благодарю за понимание, ваше величество, – склонила я голову, решив интерпретировать слова императрицы как выгодно мне.

И правительница позволила мне это, оставив тему с ножом.

– А что вы подарили моему сыну? Или это секрет? – императрица тоже сделала новый глоток.

– Защитный артефакт.

– Думаете, он пригодится Рейнару? – и снова испытывающий взгляд на меня.

– Его высочество – великий воин, вряд ли его можно удивить оружием. Увлечений принца я не знаю, поэтому решила остановиться на защите в качестве дара. Она всегда пригодится, – постаралась подобрать я нейтральный ответ.

Императрица долго жила при дворе и была очень опытна в интригах и словесных баталиях. Она понимала, что я честна с ней наполовину, отделываюсь общими фразами и не открываю свои мотивы. С другой стороны, мы виделись с ней впервые и не были близки. С чего бы я открыла ей свои тайны и секреты?

– А я думала, вы хорошо знаете моего второго сына.

Намек на мое спасение принца? Или думает, я собирала информацию?

– Его высочество долго отсутствовал в столице, – обронила я и смолкла.

Это был самый трудный разговор в моей жизни. Императрица хотела еще что-то спросить, но мой отец, разными маневрами приблизился к нам и косился, и правительница не стала дольше меня удерживать, составив первичное мнение.

– Вы мне нравитесь, – натянуто улыбнулась правительница. – Мне бы хотелось чаще видеть вас при дворе.

– Буду рада приглашению вашего величества, – склонила голову я.

– Договорились. Идите и веселитесь.

Обрадовавшись, что меня отпустили, я быстренько ретировалась прочь, облегченно вздохнув. Если сразу не наказали за мои дерзкие покупки и дары, то уже не станут. Однако мне ясно дали понять, что за мной наблюдают и, если что, никогда не поздно отнять милость, которая была дарована нашему дому императорской семьей.

Но далеко от постамента с венценосной четы я отойти не смогла.

Отец бросил облегченный взгляд в мою сторону и хотел было направиться ко мне, как его перехватил император, а передо мной выросли их высочества. Три брата именинника. Я непроизвольно покосилась на второго принца – тот смотрел в нашу сторону настороженно и даже с тревогой, будто переживал, не случилось ли беды, но поделать ничего не мог: вереница гостей все не иссякала, не отпуская принца. Я отвела глаза и склонилась перед братьями в легком поклоне, чувствуя, как они рассматривают меня. Взгляд Иллана был любопытным, Кайдана насмешливым, а Люсьен открыто ухмылялся.

Вместе с принцами ко мне подошел и бывший муж из прошлой жизни. Покосившись на их высочества, я сразу поняла: это провокация. Мои испытания еще не закончены.

Это поняли и остальные. В одно большое ухо превратились мой родитель, родители второго принца и сам именинник. Бросив беглый взгляд по залу, это невозможно было не заметить: никто из них не скрывался. Остальным гостям тоже было любопытно, почему императорская семья проявляет ко мне такой повышенный интерес.

Императрица могла бы знакомиться со мной, ведь я фактически впервые посещаю прием во дворце и занимаю высокое положение, но принцы… Они чаще всего избегали общения, особенно с молодыми девушками. А тут подошли сами.

– Согласится ли наследница рода Вейлин развлечь нас беседой? – вежливо уточнил Иллан, и в этот раз я не сдержала вздоха.

– Конечно, если того желают их высочества, – улыбнулась я.

С принцами я чувствовала себя гораздо свободнее, чем с их матерью.

– Нам представляться смысла нет, нас и так все знают, – пошутил Люсьен, самый младший из братьев и самый дерзкий по характеру. – А вот этого господина вы не знаете – это Лирайн Ройк.

– Мы знакомы с госпожой по личной переписке, – склонился передо мной Ройк, сверкнув улыбкой.

И так многозначительно прозвучала эта фраза, будто у нас были отношения. Переписка действительно была, но по определенному деловому вопросу, и я радовалась, что в письмах не писала лишнего, хотя тогда уже была увлечена его манерами. Но отец накрепко вбил в меня официоз, спасибо ему за это. Сейчас это было моим козырем.

– Да, припоминаю. Вы писали мне, чтобы договориться о поставках редких трав по скидке, так как мой отец вам отказал. И интересовались некоторыми знаниями о лечебных травах, – мило улыбнулась я, заставив братьев заинтересованно переглянуться.

– Пожалуй, так и было, – стушевался мужчина.

С моим бывшим мужем женщины обычно были мягки и милы, так как он был невероятно красив, имел хорошо подвешенный язык и располагающие к себе манеры. Это было убийственное комбо, которое в прошлой жизни и увлекло неопытную девушку. Как же сейчас за это стыдно! Но ничего, теперь я хорошо знаю, что из себя представляет этот гад.

– Это очень ответственно с вашей стороны – так отдаваться делу, чтобы спасти предприятие своих предков от банкротства. Любой должен всячески помогать такому благородному поступку.

Только мне и моей семье такая помощь стоила жизней. Именно поэтому я сейчас состроила из себя дурочку, практически во всеуслышание объявив, что семья Ройка – банкроты.

Люсьен прикусил губу, стараясь сдержаться и не рассмеяться, за что получил от третьего принца тычок в бок.

– Ваша доброта сравнима только с вашей красотой, – улыбнулся Ройк, и только если внимательно присмотреться, если знаешь этого человека (а я знала), поймешь, что улыбка натянута.

Он ненавидел, когда его унижали, и, зная его болевые точки, я пройдусь по всем.

– Вы очень любезны, – засмущалась я для вида.

– Может, вы согласитесь отобедать со мной на днях? – спросил бывший муж.

– Никак не могу. Я занята устройством личного счастья моей служанки. Благородная девушка влюбилась, нужно поспособствовать ее браку, – развела я руками и бросила взгляд на отца. Ну, где он, когда так нужен?

– Как жаль, а я тоже хотел пригласить госпожу Вейлин на обед, – вздохнул принц Кайдан.

Думает, я расстроюсь? Разбаловали их здесь женским вниманием при дворе, думает, любая готова на все, чтобы отобедать с принцем. Конечно, возможно, многие, но не я.

– Ох… – выдохнула я растерянно и жеманно улыбнулась. – Никогда я не была столь популярна. Что же делать? Я уже обещала Нидаре.

– Слово надо держать, – поддержал Люсьен, сцедив смешок в кулак.

– Но как только вы освободитесь, с вами был бы рад отобедать и я, – порадовал меня Иллан.

Покосившись на младшего принца, я услышала его безапелляционное:

– А я не могу.

– Ничего страшного, – заверила я его высочество.

Вот вроде взрослые мужчины, а развлекаются, как мальчишки.

– Но вообще, подумаю, вдруг удастся найти свободное время? – пошел на попятную младший принц и снова получил тычок в бок от Кайдана.

– Это очень мило с вашей стороны, – выдавила я, стараясь улыбнуться.

Ройк стоял и молчал. Не ему соперничать с принцами, и он это понимал, хотя это и было для него унизительно. Ему я отказала сразу, а их высочествам – нет. Конечно, они члены императорской семьи, и от этого черная зависть грызла Ройка не меньше.

– Прошу меня извинить, но мне придется забрать у вас дочь, – послышался голос отца, и я едва не запрыгала от радости.

Хватит с меня этих представлений и провокаций. Нет сомнений: императорская семья обо мне знает, внимательно следила за моей жизнью и даже перепиской, поэтому принцы сейчас и подвели ко мне Ройка – проверяли наши отношения. У Рейнара, конечно, замечательная семья, но немного эксцентричная, мягко говоря.

Его высочества не стали препятствовать моему отцу и позволили быстро увести дочь прочь.

– Что происходит? – тихо спросил у меня родитель. Он был не на шутку встревожен.

– Дом Вейлин проверяют на верность и смотрят, достойна ли я быть наследницей, – ответила я отцу полуправду. После слов батюшки о кинжале и драконах, не стоит ему раньше времени знать о моих чувствах к Рейнару.

– И как?

– Ну, пока вроде бы ты все еще можешь оставить мне все свое имущество, – подвела я итог этого вечера.

– Тебе лишь бы шутить, – неодобрительно посмотрел на меня отец.

– Еще долго нам здесь присутствовать? – уточнила я.

– Хотя бы час. Иначе это даст повод для пересудов, почему мы так рано ушли.

А нам и так уже хватило слухов, тут родитель прав.

– Тогда еще час – и уходим, пока еще что-то не случилось.

Несмотря на мои тревоги, остаток вечера прошел вполне привычно. Знать меня не разочаровала: в лицо говорила комплименты, за спиной шептала гадости. Доставалось даже принцу, особенно ему. С его репутацией злые языки использовали любую возможность злословить. И ведь не боялись кары.

В общем, покидала вечер я в отвратительном настроении. С принцем Рейнаром поговорить так и не удалось: его родственники держали меня на расстоянии и упорно не давали перекинуться даже парой фраз.

Это обижало. Знали бы они, чем закончится все для них, если я обращу внимание на другого. Этот мужчина использует дом Вейлин и его возможности, чтобы помочь другим нанести по императорской семье удар, от которого она не скоро сможет оправиться. Но тогда пострадает и Рейнар, а его жизнь для меня была важнее моей.

А значит – улыбаемся и терпим.

Принц Рейнар

Когда я получил приказ возвращаться в столицу, я не мог думать ни о чем, кроме как о том, что увижу ее. Невероятная, почти болезненная радость переполняла меня до краев. Я пребывал в нетерпении и сладком предвкушении всю дорогу, но, прибыв в столицу, узнал, что ее нет в городе. Прошло два года, прежде чем Сиэль вернулась домой. И именно тогда мне стало по-настоящему страшно.

Немалую роль в этом сыграла и моя семья – они постоянно напоминали мне, кто я есть. Его высочество, член императорской семьи, положение которого накладывало не только много обязательств, но и таило немало опасностей. Когда меня заперли в одном из павильонов дворца для слуг и морили голодом, ко мне пришла девочка. Она жалела меня, тайком приносила еду, утешала. Она была светом и якорем, который держал меня на этом свете и помогал бороться, когда сил уже почти не оставалось.

Потом меня освободили, подлечили и услали на границу. Там жизнь оказалась совсем иной. Тяжелые тренировки боевых искусств, огня, силы… Отец, испугавшись за мою жизнь, велел научить сына сражаться, и лучшие мастера делали из меня Бога войны. Им это удалось. В бою, имея превосходные навыки и драконье преимущество, я не знал себе равных. Я был безжалостным и сильным. И на всем этом долгом пути только мысли о Сиэль помогали мне не сойти с ума, не потерять себя окончательно.

Все эти годы я помнил девочку, которая протянула мне руку, когда я был во тьме. И лишь перед ее представлением ко двору я начал понимать, что девушка выросла. Помнит ли она меня? Если помнит, то каким? Слабым и голодающим мальчишкой? Сейчас я стал другим – сильным, опасным, жестоким. И это еще одна проблема. За столько времени на границе моя репутация обросла множеством самых разных слухов. Большинство из них было правдой. Я стал принцем, которого за жестокость боялась вся империя. Все два года в столице девушки обходили меня стороной и шептались за моей спиной, выдумывая небылицы одна страшнее другой. В народе меня не столько уважали, сколько боялись. А я не стремился обелять свою репутацию. Да и не смог бы, потому что на самом деле был чудовищем. Примет ли она меня таким?

Сиэль такая красивая. Единственная на свете. Других женщин я не то чтобы не замечал – я их просто не видел. Как можно любить еще кого-то, когда есть она? Все это время, желая стать достойным ее мужчиной, я вдруг понял, что оказался недостоин. Слишком темный, слишком опасный.

Не в силах совладать с собой, я слежу за ней взглядом, стоит ей только оказаться в поле моего зрения, и не могу оторваться. Глаза меня заставляет отводить только страх, что я испугаю ее своим слишком жадным, слишком откровенным интересом. Да, я жаден. Бесконечно жаден. Желаю владеть ею полностью и безраздельно. Чтобы быть для нее на первом месте, являться для нее единственным мужчиной. Идти с ней по жизни, защищать и оберегать. Но что, если она этого не хочет?

По крайней мере, Сиэль вроде бы не испытывает отвращения, которое так часто читается на других лицах придворных, хотя они и пытаются это скрывать. Она смотрит на меня, не отводит взгляд в страхе. Улыбается. И вроде бы даже испытывает симпатию… Или это просто дань уважения его высочеству? Проклятое положение, которое обеспечивает тебя кучей лизоблюдов. Как отец прожил в этом дворце столько лет и не свихнулся? Или она просто помнит меня – того мальчика, – и все? Или не помнит? Мы так и не смогли нормально с ней поговорить. Как нам ближе узнать друг друга?

Я хочу, чтобы она думала обо мне как о мужчине. И сегодня еще этот Ройк. Нет ни малейшего сомнения, он намерен за ней ухаживать, и при одной мысли об этом мне хочется его убить. Я едва сдержался на приеме – семья наверняка заметила.

Сердце мое наполняла глухая тоска. Я понимал: даже если она выберет не меня, я все равно буду оберегать ее. Смотреть на ее счастье и делать для нее все, что могу, – как верный пес.

Вздохнув, я посмотрел на маленькую коробочку, что она мне подарила. Остальные дары я раздал приближенным, а этот не смог. Ведь она подарила. Конечно, это от рода, но я уверен, что именно этот артефакт она купила на аукционе за большие деньги – вся столица это обсуждала. Вроде бы он неисправен?

Нажав на крышечку, я открыл футляр и увидел магический накопитель и тонкую, как волосок, иглу. Использовать непроверенный артефакт – настоящая дурость, я прекрасно это понимал. Но отдавать его магам не хотелось. Это все равно что позволить им залезть в мое личное пространство. А если она узнает?

Протянув руку, я коснулся иглы кончиком пальца – и в тот же миг острая боль пронзила все тело. Я вскрикнул и упал на пол, не в силах пошевелиться. На мой крик вбежала охрана, слуги, поднялся шум. К тому моменту, как я уже встал и вполне нормально себя чувствовал, моя комната была полна лекарей, магов и членов семьи. Шуму навели столько, что аж тошно стало. А со мной, между тем, все было в порядке. Чувствовал я себя даже лучше, чем раньше.

– Ты в своем уме?! – гремел отец, пока лекарь проверял мое состояние. – Использовать артефакт, даже не проверив его? Не понимая, для чего он предназначен?!

Маги корпели над моим подарком, пытаясь разобраться в его структуре.

– Сын, тебе есть что сказать в свое оправдание? – бросила на меня острый взгляд матушка. Братья лишь щерились, на их лицах явно читалось, что они считают меня влюбленным идиотом. И они были правы.

– Ваше величество, – наконец произнес лекарь, отступая на шаг. – С его высочеством все хорошо. Я не нашел ничего, что угрожало бы здоровью или магии.

Император махнул рукой, и лекаря отправили прочь. Маги с неохотой отлепились от коробочки.

– Это несомненно защитный артефакт, – начал доклад главный из них. – Но свою службу он уже сослужил. Оболочку можно выкинуть, защита перешла на принца.

Все как по команде посмотрели на меня.

– И в чем она выражается? – усмехнулся младший брат и, схватив подушку с моей кровати, швырнул ее в меня. В этот момент из воздуха появился магический защитник – похожий то ли на лысую небольшую собаку, то ли на химеру – и разорвал подушку на мелкие клочья за долю секунды. Никто даже среагировать не успел.

Теперь окружающие притихли, их лица стали настороженными.

– Насколько оно опасно? – поинтересовался император, хмурясь.

– Защитника можно настраивать, – ответил маг, побледнев и чуть подавшись назад. – Но это может сделать только сам принц, договорившись с магической сущностью. Это древний редкий артефакт, я о таком лишь читал. Он может стать сильнейшим защитником, как сейчас, или смертоносным оружием, если бы был направлен против его высочества, что уже невозможно. Также артефакт имеет сильную составляющую магии жизни – думаю, это большая, я бы сказал, очень большая часть силы мага, который напитал артефакт, пробудив в нем защитные функции.

– То есть это хорошо? – настороженно уточнила матушка.

– Иметь такую защиту – огромное везение и редкость, – подтвердил маг. – Теперь принцу ничего не страшно. Вред ему может причинить только тот, кто напитал артефакт своей магией.

В комнате наступила оглушающая тишина. Маги не знали, чей это подарок, а моя семья знала. И теперь в воздухе повис невысказанный вопрос: что делать с этим знанием?

Я почесал химеру за подбородком, и она издала тихое, довольное мурлыканье, ласково потеревшись о мою ногу. Я улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она хочет меня защитить. Как защищала раньше, так и сейчас делает для меня слишком много. Может, я надумываю и род Вейлин просто хотел произвести впечатление… Если так, им удалось. Самый лучший день рождения за все время.

А между тем все продолжали молчать. Отдав мысленный приказ спрятаться, я увидел, как защитник легко прыгнул мне на плечо и в следующий миг полностью исчез.

– Думаю, пора расходиться, – намекнул я, обводя взглядом толпу народа в своей комнате. Магам повторять дважды не пришлось – они поспешили ретироваться. Кажется, теперь меня начнут бояться еще больше. Но не все. От моей семьи так просто не избавишься.

– Что теперь делать? – спросила императрица у мужа.

– Ничего, – устало ответил император. – Артефакт от него не отделить. Да никто и не осмелится.

– Я с братом больше не тренируюсь, – сказал, как отрезал, старший принц. – К нему и раньше страшно было подходить, а теперь так вообще.

– За Вейлин наблюдать, – продолжил император, не обратив на брата никакого внимания.

– Я с ней беседовала на приеме, – добавила матушка. – Очень необычная девочка, сильная. Пока ничего не говорит о том, что она желает сыну зла, как и о том, что она на нашей стороне. Нужно познакомиться поближе, почаще приглашать во дворец.

Я непроизвольно улыбнулся. У меня появилась надежда, что я не один из многих, а тот, кто нужен Сиэль. Даже если у нее есть расчет на меня, даже если это политика – я согласен.

– А ты чего обрадовался? – строго спросил отец, нахмурившись. – Тебя мы отправим на север. Там неспокойно в последнее время, бесчинствуют бандиты, волнения среди народа. Разберись.

– Еще недавно ты считал это простым делом, с которым может справиться любой командующий отряда, – заметил я иронично. – А теперь посылаешь меня?

Я прекрасно понимал: это направлено против моих встреч с Сиэль. Не семья, а кучка недоброжелателей.

– Последние дни показали, что все серьезнее, чем я думал, – невозмутимо парировал император. Но мы оба понимали: он хочет отослать меня из столицы на пару месяцев.

– Раз его величество обеспокоен, мой долг разобраться с этим, – склонил я голову, не скрывая своего ехидства.

Императрица снова вздохнула, а братья начали потихоньку разбредаться, чтобы и их не привлекли к чему-нибудь неприятному.

– Сын, я прошу тебя быть благоразумным, – начал отец и хотел продолжить, но матушка мягко положила руку ему на плечо, и он смолк. Она понимала, что все увещевания бесполезны.

– Отдыхай. И еще раз с днем рождения, сынок, – мягко промолвила ее величество и, взяв отца под руку, повела его из комнаты.

– Благодарю родителей, – сказал я, склоняя голову.

Когда за всеми закрылась дверь и в комнате воцарилась тишина, я улыбнулся, лег на кровать и закинул руки за голову, глядя в потолок.

Родители думали, что меня не будет два месяца – они надеялись, что за это время смогут провернуть свои интриги. Но я управлюсь за две недели, чего бы мне это ни стоило. А пока Сиэль будут охранять – уж об этом я смогу позаботиться. Мои люди уже получили приказ следить за ее безопасностью. А когда я вернусь, я попробую завоевать расположение наследницы рода Вейлин.

Императрица Кселла

В комнате царил полумрак – лишь несколько свечей дрожали в тяжелых серебряных подсвечниках. Голова пульсировала глухой, изматывающей болью, которая отдавалась в висках. Травяные настои, которые так усердно готовили служанки, лишь на ненадолго приносили облегчение, а затем боль возвращалась с новой силой, будто издевалась.

Я сидела в глубоком кресле, откинув голову на бархатную спинку, и прикрыла глаза, пытаясь отгородиться от мира хотя бы на несколько минут. Рядом, в кресле напротив, расположился мой супруг – император Саргон. Он потягивал чай из тонкой фарфоровой пиалы и читал документы, которые принесли чиновники.

– Как же меня вымотал этот вечер, – пробормотала я. Прием во дворце, бесконечные улыбки, маски лицемерия, взгляды, за которыми скрывались интриги, и этот невыносимый шум голосов… Все это вытянуло силы до дна.

Саргон отложил документы и, сочувственно посмотрев на меня, предложил:

– Если тебе не помог императорский лекарь, может, пригласим Сиэль Вейлин? Вдруг ей удастся? – в голосе мужа я уловила привычную для него иронию.

Мои губы сжались в тонкую линию. Стоило ему произнести это имя, как внутри зашевелилась тревога, которую я пыталась подавить все эти дни.

– Даже не напоминай мне о ней, – процедила я сквозь зубы.

– Что, не нравится? – беззаботно уточнил супруг, но я знала его достаточно хорошо, чтобы понять: за этим вопросом стоит настороженность.

Я глубоко вздохнула, приоткрыла глаза и покосилась на Саргона.

– Смотря с какой стороны посмотреть, – начала я медленно, подбирая слова с осторожностью. Сложно было вот так определиться, что именно я чувствую. – Она очень непростая девочка. С характером, который не по годам. Если бы она была на нашей стороне и любила бы сына так, как он того заслуживает, я была бы только рада. Но если она против Рейнара, если она настроена против нас… То даже лишение дома Вейлин монополии на морские поставки нас не спасет.

Мой голос дрогнул на последних словах. Внутри все горело, тревога расползалась под кожей, заставляя пальцы нервно сжимать подлокотники кресла. Предчувствие редко меня обманывало. Последний раз я беспокоилась так много лет назад – и тогда едва не случилась трагедия. Тогда дочь рода Вейлин нам помогла. Как будет сейчас?

– Дорогая, а не преувеличиваешь ли ты? – наконец встревожился император. Его брови сошлись на переносице, и в его взгляде мелькнула тень беспокойства, которую он обычно так умело прятал за маской власти.

– Нет, – покачала я головой. – Сиэль Вейлин – хитрая, умная и безжалостная. И это не пустые слова. Ее род обладает невероятными возможностями влияния и огромным состоянием. При этом они не ограничены теми дурацкими традициями, которые сковывают нас. И наследница может и готова использовать возможности своей семьи.

Перед глазами мелькнуло лицо Сиэль – юное, прекрасное, с глазами, в которых читалась невероятная воля и ум, так что мне становилось не по себе. Она мне улыбалась, но за этой улыбкой я видела холодный расчет.

– Есть повод для беспокойства? – переспросил Саргон, подавшись вперед.

– Да, – выдохнула я, чувствуя, что мне нужно этим поделиться. – Она купила нож, который способен убить любого дракона. Из-за нашего влюбленного сына-болвана она имеет прямой доступ к его жизненным силам. И она скрывает свои желания и мотивы. Она уходит от ответа даже на прямые вопросы.

Я встала и начала ходить взад-вперед по комнате.

– Мы не можем ее устранить, – сообщил мне супруг. – Ее отец нам этого не простит. Сиэль – любимая дочь, его гордость и его слабость. А если мы устраним и главу, то получим неуправляемый род. Вейлин – это не просто семья, это система, которая держится на деловых связях, личных знакомствах, доверии и умении управлять. Если все рухнет – морские поставки остановятся, это ударит по казне, и сильно, мы останемся без самого важного – денег.

Я остановилась на середине комнаты, повернувшись к нему. Боль в голове продолжала пульсировать, доводя до исступления.

– Этого делать нельзя. В той ситуации, которую ты описал, это лишь ослабит нас и добавит козырей противникам, – снова вздохнула я, опускаясь в кресло. Сил не осталось. – То, что не было доделано много лет назад, эти предатели, жаждущие власти, стараются закончить сейчас. Мое сердце болит от тревоги, Саргон. Быть частью императорской семьи – это нелегкая ноша.

Муж поднялся со своего кресла и подошел ко мне, положив руки на плечи. Его ладони были теплыми и тяжелыми, и я на мгновение прикрыла глаза, ощутив их вес. Он притянул меня к себе, и я уткнулась лицом в его сюртук, вдыхая тот самый запах сандала, который всегда напоминал о супруге.

– Что ты хочешь сделать? – спросил он тихо, наклоняясь и целуя меня в макушку.

Я подняла голову и посмотрела мужу в глаза.

– Ближе познакомиться с наследницей Вейлин, – сказала я твердо. – Незаметно для ее отца. И заручиться ее благосклонностью. В идеале – женить ее на нашем сыне.

– На котором? – иронично уточнило его величество. В его голосе снова мелькнула насмешка, но я пропустила ее мимо ушей.

– На любом, которого она только пожелает, – бросила я острый взгляд на мужа, чувствуя, как в груди закипает раздражение. Его чувство юмора всегда появлялось не вовремя.

– Ты хочешь, чтобы Рейнар убил своих братьев? – спросил Саргон, и в его голосе внезапно появилась та самая стальная жесткость, которая заставляла замолкать даже самых дерзких советников. – Он это сделает, не сомневайся. Это я тебе как дракон говорю. – Он постучал пальцем по столу, привлекая мое внимание. – Пока ты не развернула свои грандиозные планы, подумай и о том, чем мы за них заплатим.

– Мужчины! – воскликнула я недовольно, отстраняясь от него. Голова снова взорвалась болью, и я прижала руку ко лбу. – У нас мало времени. Сегодня я почти не успела понаблюдать за Вейлин, но уверяю тебя, она заинтересована только Рейнаром. Только он занимает ее мысли. Она, несомненно, помнит, что спасла принца. Наследница желает либо жизни с ним, либо смерти нашего сына. Третьего не дано. Нужно отправить Рейнара подальше, чтобы выяснить этот вопрос. Задание, которое ты ему дал, прекрасно подходит.

– Если честно, – вздохнул Саргон, – я опасаюсь, что он может не подчиниться. Ты была права: она его свет. Что тогда делать – не представляю. Я не смогу замолчать это.

Я нервно оглянулась на мужа и вдруг поняла, что он совершенно серьезен. Его лицо было бледным, морщины у глаз залегли глубже обычного. Он боялся. Он, император драконов, боялся потерять своего собственного сына.

– Надеюсь, ты окажешься неправ, – прошептала я, чувствуя, как в душе поднимается волна ужаса. Я даже боялась представить, что будет, если Рейнар действительно решит не подчиниться императору. Если любовь к этой девочке окажется сильнее долга.

– То, что наш сын без ума от нее, понятно уже точно, – продолжал Саргон, хмурясь и потирая переносицу. – И как он ни пытается держать лицо, у него не получается. Его ревность сегодня на приеме была так очевидна, что не передать словами. Я вообще думал, что он бросится на этого Ройка. Причем Вейлин не давала ему ни единого повода для подобного поведения. Не говоря уже о том, что он не имеет права так поступать. Не представляю, как он сдержался.

Я закрыла глаза и покачала головой. Перед внутренним взором мелькнуло лицо сына – напряженное, с побелевшими скулами, пальцы, сжатые в кулаки до побелевших костяшек.

– Из-за нее, – пояснила я тихо, почти беззвучно. – Как же этого не понять? Он боялся, что его поступок ей не понравится. Что он спугнет ее. Оттолкнет. Если бы не это, Ройка уже не существовало бы на свете. Но Рейнар не стал бы скандалить, – я открыла глаза и посмотрела на мужа, – он устранил бы его по-тихому. И это тоже все испортило бы. Нужно понять, кому Ройк служит. И какова роль Сиэль в этой игре.

– Сейчас очень непростое время, – сказал Саргон. – Будем надеяться, что наши сыновья проявят благоразумие. Те, кто интригует против нашей семьи, упускают из виду, что мальчики выросли. Они могут постоять за себя. Они готовы встать стеной за семью. Да и мы с тобой извлекли уроки из прошлых ошибок. А Рейнар… – он сделал паузу и положил руку мне на плечо, слегка сжав. – Добудем мы ему его Вейлин. И не с такими задачами справлялись. Просто нам нужно время.

Я невесело улыбнулась.

– Да, мы справимся, – произнесла я твердо, сжимая его руку в ответ. – Если кто-то думает, что он может обидеть моих мальчиков, то он круто ошибается.

Я повернулась к окну. За тяжелыми шторами уже разливался закат. Голова все еще болела, но где-то в груди разгоралась решимость. Я защищу свою семью. Чего бы мне это ни стоило.

Принц Рейнар

Солнце клонилось к закату, заливая кабинет густым багрянцем. Завтра утром я должен был покинуть столицу. Внутри кипело нешуточное раздражение – отправлять на данное задание просто смешно. Когда огласили волю императора, никто не понял причины такого странного решения. Зато я понимал прекрасно!

Раздался тихий стук, и дверь бесшумно приоткрылась.

– Ваше высочество, вызывали? – раздался приглушенный голос Шимо.

В проеме возник мужчина, чья молодость уже осталась за плечами, но не стоило обманываться. Глубокая сеть морщин у глаз, седина, тронувшая виски, – но в каждом движении чувствовалась опасная сила. Он был прекрасным воином, преданным и умелым.

После того покушения на меня именно его, тогда только получившего звание главы отряда, мой отец отправил со мной на границу. Шимо должен был охранять меня, заботиться и учить боевому искусству. И я доверял ему больше, чем кому-либо из моего окружения, не считая Сиэль и семьи.

– Ты знаешь, что меня отправляют на задание. Постараюсь разделаться с этим делом быстро, но… всякое случается. Распоряжения по ведомствам я оставил, но для тебя будет особое задание. Помимо стандартных обязанностей ты должен приглядывать за Сиэль Вейлин. Оберегать ее, как зеницу ока.

Шимо напрягся. Это было интересно. Мой подчиненный никогда не умел прятать эмоции за бесстрастными масками, за что я его и ценил. Значит, они знакомы.

– Рассказывай, – приказал я.

Глава тайной стражи тяжело вздохнул и поведал историю, случившуюся как раз перед моим днем рождения. Она приоткрыла для меня новые, неожиданные грани характера Сиэль. Мстительный, колкий нрав – это оказалось для меня откровением. В груди потеплело. Для меня она и без того была особенной, но эта ее скрытая сила, огненный характер за ледяными глазами лишь убедили в том, что нам просто необходимо познакомиться ближе. Однако моя семья… вредители.

– Занятно, – произнес я, улыбнувшись. – Но приказ остается прежним. Наследницу дома Вейлин вы должны защищать так, будто она часть императорской семьи.

Этими словами я фактически признался своему подчиненному в своих чувствах и намерениях. Шимо явно колебался, что-то не решаясь сказать. Он мялся, и это было на него так не похоже, что я нахмурился.

– Шимо, тебе не нравится госпожа? – спросил я прямо.

– Я ничего не имею против госпожи, – ответил страж, и каждое слово давалось ему с трудом. – Единственное, что меня тревожит, – это ваше отношение к ней. Вы питаете к ней… склонность. И из-за этого можете не увидеть опасности. – Воин замолчал, но я ждал, и он продолжил, хотя прекрасно знал, что за такие слова можно поплатиться головой. – Что мне делать, если госпожа Вейлин решит вас убить?

– Ты позволишь ей это, – произнес я спокойно. – А потом поможешь скрыться или избежать наказания. Как получится.

– Что? – выдохнул Шимо. В его голосе звучало неверие, смешанное с ужасом.

Я посмотрел стражу прямо в глаза, давая понять: это не просьба. Это приказ.

– Повинуюсь, – проскрежетал он, склоняя голову.

Шимо не нравилось мое распоряжение, но если подобное все же случится, я знал – он выполнит приказ.

– Вот и прекрасно. Донесения слать исправно. Еще задание: узнай все о господине Ройке. Прошлое, настоящее, окружение. Все, что сможешь выудить. Срочность – первостепенная.

– Если что-то пойдет не так, а времени на ваш приказ не останется… мне доложить его величеству? – уточнил страж, поднимая взгляд.

– Если дело коснется Вейлин, можешь обращаться напрямую к ней, если ситуация потребует. В остальное время – она не должна замечать нашего внимания. Понял?

– Понял, – снова склонил голову мужчина.

Он вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь, а я остался стоять у окна, глядя, как багровое солнце медленно тонет за горизонтом. Грудь сжимало от тоски. Еще никогда я так не хотел выполнять приказ, как сейчас. Но в столице было спокойно, а я должен подчиняться отцу. Выбора нет. Но я постараюсь сделать все, что только возможно, чтобы вернуться поскорее.

Сиэль Вейлин

Утро только начинало золотиться, когда я покинула свои покои. Воздух был прохладным, но в нем уже чувствовался зарождающийся зной, который совсем скоро накроет столицу. Я специально встала пораньше: предстояло многое сделать. Сегодня должна совершиться месть Нидары.

Я уже отдала распоряжения относительно бывших родственников служанки. Документы, которые предоставил мне Хан, мой человек доставит прямиком в тайную стражу, минуя канцелярии чиновников. Если передать бумаги через обычных бюрократов, они либо затеряются, либо их уладят с помощью звонкой монеты. Но тайная стража – это люди самого принца, они быстры, беспощадны и дотошны. Именно им стоит отдать этих негодяев.

Мы с Нидарой решили расположиться на другой стороне улицы, в небольшой едальне, что славилась своими яствами и имела прекрасный вид со второго этажа на другую сторону улицы – на дом тех, чей мир вот-вот рухнет и они потеряют все, как одна бедная девочка много лет назад. Я хотела, чтобы Нидара увидела это собственными глазами. Пусть насладится зрелищем. В конце концов, все это затевалось ради нее.

Едальня только открылась, когда мы вошли: внутри пахло свежим хлебом и жареным луком, пол еще влажно блестел после утренней уборки. А на улице уже начала собираться стража. Они двигались слаженно, как механизм, и неумолимо окружали особняк. Я невольно улыбнулась: молодцы. Даже быстрее, чем я предполагала.

Поднявшись на второй этаж, я начала выбирать место на открытом балконе, как вдруг мой взгляд зацепился за движущийся отряд в сторону главных ворот. Замерев, я с быстро бьющимся сердцем вглядывалась в знакомый силуэт. Это был Рейнар.

Я узнала бы его из тысячи – он такой красивый. Принц сидел в седле с легкой, почти ленивой грацией. Белые волосы его высочества серебрились в утренних солнечных лучах, словно расплавленное серебро, а расшитый серебром плащ ниспадал с плеч благородными складками, подчеркивая их ширину. Легкий ветер играл с его волосами, и на мгновение мне показалось, что я вижу не человека, а сошедшего с гобелена Бога войны.

Его высочество покидал город. Отряд уже миновал внутренний круг стен и направлялся к воротам. Я порылась в своей памяти, прикинув направление: да, беспорядки на восточных рубежах. Но зачем император отправил принца?

В прошлой жизни его высочество остался в столице, и за полгода на него было совершено три покушения. Но я никому не позволю и пальцем его тронуть и как раз обдумывала план, как предотвратить нападения и обезвредить тех, кто тянул к нему свои грязные руки…

А теперь он уезжает. Что-то пошло не так. Неужели это последствия моих действий по изменению судьбы?

Но если принца лично перебросили на место беспорядков – значит, ситуация там действительно критична. Что, если ему будет грозить опасность? Что, если он пострадает? Или, не дай боги, погибнет?

От одной этой мысли я чувствовала, как ледяная волна страха накрывает меня с головой. Хорошо, что я успела подарить ему стража – это мощная защита. Но достаточно ли ее?

Я смотрела на него и не могла наглядеться. Когда еще представится шанс вот так полюбоваться?

Но вот принц что-то почувствовал и вскинул голову. Его взгляд устремился вверх и сразу безошибочно нашел меня. Мы встретились глазами.

Желтые, огненные очи, что заставляли мою душу трепетать, смотрели прямо на меня. В них не было удивления – скорее, узнавание, глубокая, древняя связь, которую не объяснить словами. В этот миг мне показалось, что время остановилось: шум улицы исчез, стук моего сердца стал единственным звуком во вселенной.

Его взгляд пронзал меня насквозь, заставлял чувства в груди гореть болезненно-сладким пламенем, а сердце разрывалось от печали. Я не хотела, чтобы он уезжал. Я скучала уже сейчас, когда он был еще здесь. Знать, что принц в городе, в столице, что он рядом – пусть не видеть его – это придавало мне сил.

Теперь он уезжал, и внутри меня разрасталась пустота.

Несколько минут мы смотрели друг на друга – я, затаив дыхание, и он, чуть склонив голову, словно разглядывая меня заново. Затем принц коротко, едва заметно, кивнул и разорвал зрительный контакт. Он тронул коня, развернулся и двинулся в сторону ворот, нагоняя уходящий отряд.

– Госпожа, вы влюблены в его высочество? – еле слышно спросила Нидара.

Первый порыв – одернуть ее за дерзость. Но слова застыли в горле, а вместо них из груди вырвался вздох.

– Да, – тихо промолвила я в ответ.

– Значит, в будущем вы станете императрицей? – шепотом продолжила служанка.

– Императором будет не он, – ответила я, слегка улыбнувшись, и в последний раз с нежностью мазнула взглядом по удаляющемуся силуэту.

Возможно, это даже хорошо, что он покинул столицу. Пока его нет, я смогу действовать без страха и оглядки на него – развернуть свою тихую, но безжалостную войну против первого злодея, того, кто уже начал плести свои сети вокруг моего рода, чтобы потом ударить по императору.

Его высочество будет защищать народ и страну, в которой мы живем. А я… я постараюсь защитить его и то, что ему дорого. Его семью.

Я смотрела в сторону ворот, пока последний всадник не скрылся из виду, и в душе моей смешались тревога, решимость и тоска. Все будет хорошо, если он вернется живым.

Потому что сейчас я не знаю, как жить в мире, в котором его нет.