Глава 21

Флайкар останавливается перед черной иглой пентхауса Ривзэйна. Я сижу на ледяной коже сиденья, сжимая шкатулку с кулоном. Мое тело обнажено под плащом из теневого шелка — только рубиновый Феникс на груди и больше ничего.

По спине несутся табуны мурашек.

Я и представить не могу, что меня сейчас ждет у Ривзэйна.

Хочется сбежать, но из-за Ланы не могу.

Я должна пройти через это.

Лифт поднимается на сотый этаж. Каждая секунда — пытка. Металл кулона холоден против кожи, но быстро нагревается от дрожи, бегущей по моему животу.

Двери открываются прямо в его спальню-обсерваторию.

Полумрак. Голубые голограммы полуобнаженных тел, сплетающихся в горячем сексе пляшут на стенах, отбрасывая мерцающие тени на фигуру у окна. Ривзэйн стоит спиной, черный шелковый халат распахнут, обнажая позвоночник, украшенный золотыми татуировками в виде цепей.

— В этот раз вовремя, — его голос режет тишину, как стекло. — Молодец.

Я делаю шаг. Плащ соскальзывает с плеч беззвучной волной. Холодный воздух кусает соски.

— Я…

— Молчи.

Он поворачивается. Его глаза — лезвия изо льда — скользят по моей коже, останавливаясь на рубиновом глазе Феникса между грудей.

— Красный, — он касается камня. Палец обжигающе горяч. — Цвет крови и секса.

Его рука ползет вверх по шее, сжимает челюсть. Он наклоняется. Губы касаются моего уха, зубы задевают мочку.

— Знаешь, за что будешь наказана?

Я киваю, глотая ком.

— Хорошая девочка.

Он ведет меня сквозь спальню в скрытую комнату. Звездная сфера. Стеклянные стены, за которыми пылают туманности. В центре — кресло из черного агата с ремнями из жидкого серебра.

— Встань. Здесь.

Я замираю на указанном месте. Мрамор леденит ступни.

Он обходит меня медленно, как скульптор вокруг глины. Его тень скользит по моим бедрам, груди, губам.

— Он касался тебя здесь, — палец вдавливается в мои губы, стирая невидимый след Джареда. Голос шипит, как раскаленный металл в воде.

Рука скользит вниз, останавливается на внутренней стороне бедра. Ноготь впивается в кожу.

— И здесь.

Я вздрагиваю. Влага предательски теплится между ног.

— А здесь? — Пальцы Ривзэйна едва касаются клитора.

— Н-нет…

— Врешь.

Он подхватывает меня, будто куклу и усаживает в кресло. Серебряные ремни обвивают запястья, щиколотки, талию.

Я распята. Беспомощна. И полностью открыта перед ним.

Ривзэйн подходит к стене с арсеналом: перья феникса в кристаллах, стержни из голубого льда, шарики с пульсирующим светом. Выбирает перо. Опускает его в сосуд с жидким азотом.

— Считай.

Ледяное опахало скользит по шее.

— Один… — выдох вырывается облачком пара.

Перо опускается на левый сосок. Обжигающий холод.

— Два!

Оно ползет вниз по животу, оставляя след мурашек. Останавливается у пупка.

— Три!

Я выгибаюсь, ремни впиваются в кожу.

— Ты уже мокрая, — констатирует он, бросая перо. Звук шипения на полу. — Игра только начинается.

Далее, Ривзэйн, берет стержень из голубого льда. Прикладывает к правой груди. Я кричу. Боль смешивается с диким удовольствием.

— Тише, — его ладонь хлопает по моей щеке. Не больно. Унизительно. — Или добавим светящийся шарик?

Я кусаю губу до крови.

Ледяной стержень движется ниже. По внутренней стороне бедра. К колену. Обратно. Останавливается в сантиметре от ядра жары.

— Смотри! — приказ, как удар хлыста.

Я открываю глаза. В стеклянных стенах — десятки моих отражений: обнаженная, связанная, с рубиновым Фениксом на вздымающейся груди. Лицо — маска стыда и желания.

— Видишь, как прекрасна, когда принадлежишь мне? Привыкай к этому. Ты моя.

Его пальцы наконец касаются клитора. Крутят. Давят.

— Пожалуйста!.. — стон рвется из горла.

— Пожалуйста… что? — он замедляет движение.

— Пожалуйста… сэр…

Он улыбается. Начинает методично доводить меня до края. Ускоряет. Замедляет. Я скулю, бьюсь в ремнях.

— Нет, — останавливается. — Наказание не окончено.

Серебряные ремни раскрываются по щелчку его пальцев.

— Теперь ты хорошенечко меня обслужишь.

Я падаю перед ним на колени. Дрожащими руками расстегиваю его брюки. Его член — тяжелый, горячий, с пульсирующими жилами. Целую головку. Облизываю соленую каплю. Беру в рот.

— Ммм…хорошая девочка, — он впивается пальцами в мои волосы, направляя ритм.

Я сосредотачиваюсь на языке, губах, легких щипках зубами. Его стон — низкий, животный.

— Достаточно.

Он поднимает меня, разворачивает лицом к звездному стеклу. Его руки сжимают мои бедра. Входит в меня одним резким толчком. Глубоко. Больно. Божественно.

Я кричу. Его ладонь закрывает мне рот.

— Тише. Чтобы я разрешил кричать, нужно было вести себя хорошо.

Он двигается. Жестко. Точно. Каждый толчок бьет в матку. Он знает мое тело лучше меня. Знает, когда добавить шлепок по ягодицам. Когда укусить плечо. Когда замедлиться, доводя до безумия.

Волна накатывает внезапно. Тело сжимается вокруг него. Я рву его руку зубами. Он рычит, впивается зубами в шею, кончает со стоном, похожим на глухой рык.

Когда волна удовольствия проходит, Ривзэйн прижимает меня к себе, неожиданно порывисто. Даже страстно.

— Ты моя, — шепчет он. — Только моя. Делиться я не собираюсь.

Мы опускаемся на пол, он все еще внутри меня. Его руки обнимают меня, губы касаются шеи.

— Завтра, — продолжает шептать Ривзэйн, — ты при всех должна объявить, что ты — принадлежишь мне. Поняла?

Я вздрагиваю.

— Это…

— Ты сама виновата. — хмыкает Ривзэйн. — Я же говорил, что если будешь непослушной, то получишь наказание. А ты была оооочень непослушной.

Он целует меня, и в этом поцелуе есть что-то новое — не власть, не гнев.

Что-то опаснее.

Что-то похожее на ревность.