Глава 26

— Что? — Я хмурюсь. — Ты о чем вообще? Он и тебя каким-то образом заставил ему служить?

Джаред усмехается.

— Ну, как сказать. Не совсем он. Наш отец точнее. Который контролировал всех нас.

Я давлюсь воздухом.

— Что? Хочешь сказать, что вы с Ривзэйном братья? Но вы совсем не похожи.

— У нас разные матери, — хмыкает Джаред. — Да и вообще, я его брат только по крови, Майя. И то, сомнительная честь, — его голос звучит тихо, но каждое слово — как удар кинжалом. — Он — наследник. Золотой мальчик АРИДС. Я — ошибка. Тень. Тот, кого держат в подвале и выпускают только тогда, когда нужно починить то, что сломалось из-за его высокомерия. — Он делает шаг ко мне. — Он тронул тебя. Считает тебя своей вещью. А я… я привык забирать у него то, что он считает своим. Особенно то, что обладает огнем. Как ты.

Его пальцы касаются моей окровавленной щеки. Прикосновение неожиданно нежное. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Слишком опустошена. Слишком многое произошло.

— Ты использовала меня? — шепчу я. — Чтобы добраться до него?

— Отчасти, — признает он без тени смущения. — Но ты сама бросила вызов. Сама украла Ядро. Я просто… подставил плечо в нужный момент. И предложу сделку.

— Какую сделку? — Голос звучит хрипло.

— Я помогу тебе выбраться отсюда. Прямо сейчас. Помогу скрыться. Помогу найти покупателя на «Феникс» — такого, кто заплатит достаточно, чтобы спасти твою сестру и дать тебе новый старт. Далеко отсюда. — Он наклоняется ближе. Его дыхание пахнет кофе и опасностью. — А ты… ты поможешь мне разрушить его. Не физически. Это слишком просто. Разрушить его мир. Его уверенность. Его империю. Изнутри. Ты была внутри нее. Ты знаешь слабые места. И ты… — его взгляд скользит по моему лицу, по моему телу, заставляя кожу гореть, — ты — его ахиллесова пята. Он тебя хочет. Безумно. И это его погубит.

Страх. Искушение. Ярость. Все смешалось. Я смотрю на кейс в своих руках. Надежда Лары. И орудие мести.

— Я не хочу убивать, — говорю я тихо.

— Я и не прошу, — Джаред улыбается. Это не добрая улыбка. Это оскал хищника. — Я прошу помочь мне сделать так, чтобы он потерял все. Власть. Уважение. Тебя. Чтобы он узнал вкус пепла. Как я узнал его много лет назад. — Его рука сжимает мою руку, держащую кейс. — Доверься мне в этом побеге, Майя. А там… решай. Но знай: без меня ты не продержишься и часа. Охотники уже на тропе. И Ривзэйн… он не простит тебе этого унижения. Никогда.

Где-то снаружи, за толстой дверью, раздается грохот. Крики. Лай кинодронов. Они близко.

Я смотрю в его фиолетовые глаза. Глаза человека, который ненавидит Ривзэйна так же сильно, как и я. Возможно, сильнее. Глаза единственного шанса.

— Что нужно делать? — спрашиваю я, и мой голос звучит чужим, решительным.

Джаред улыбается шире. В его глазах вспыхивает азарт.

— Держись крепче. И не кричи. — Он отходит к стене, срывает брезент с какого-то старого оборудования. Под ним — не приборы, а… люк в полу. Массивный, с маховиком. — Старый путь эвакуации. На случай восстания синтетов или… братоубийственной войны. — Он хватает маховик, с силой проворачивает его. Раздается скрежет металла по металлу. — Ведет прямиком в канализационные коллекторы под Нижним Городом. Не гламурно. Зато безопасно. Пока.

Люк открывается. Оттуда тянет ледяным, зловонным сквозняком и тьмой.

— После тебя, моя прекрасная воровка, — Джаред делает театральный жест рукой в сторону черной дыры.

Я смотрю в бездну. Потом на кейс. Потом на него. Страх сковывает. Но позади — Ривзэйн, «Кербер», неминуемая гибель. А впереди… призрачный шанс. На спасение. На месть.

Я делаю глубокий вдох, пахнущий плесенью и свободой, и прыгаю в черноту, не отпуская кейс с украденным солнцем. Холодный, вонючий воздух бьет в лицо. Падение кажется бесконечным.

Позади раздается глухой удар — Джаред прыгнул следом. Люк с грохотом захлопывается, отрезая нас от ада АРИДС. От Ривзэйна.

Мы падаем в ледяную, зловонную воду. Темнота абсолютна. Я захлебываюсь, барахтаюсь. Сильная рука хватает меня под мышку, поднимает на ноги.

— Жива? — Его голос звучит рядом в кромешной тьме.

— Пока что, — отплевываюсь я, дрожа от холода и шока.

— Тогда пойдем, — Джаред включает фонарик на комлинке. Луч выхватывает из тьмы бесконечный туннель, по которому течёт мутная, по колено чёрная вода, лениво закручивающаяся в воронки у стен, покрытых слизью и грибком. Серые хлопья плесени свисают клочьями с потолка, а где-то вдалеке слышится глухое эхо капающей воды, словно кто-то невидимый отсчитывает секунды до чьей-то гибели.

Он идёт вперёд, не оборачиваясь, и его силуэт кажется нереально вытянутым в тусклом свете. — Добро пожаловать в настоящий Люминарс, Майя Гран. Твой побег только начинается. И охота… — Джаред бросает взгляд назад, туда, где остался наглухо запечатанный люк, — охота только началась. Держись ближе. И не теряй кейс. Это твой билет в будущее.

Я, спотыкаясь, иду следом, каждый шаг отдаётся в коленях тупой болью — вода ледяная, грязь тянет ноги, а под слоем ила скрываются острые камни и мусор. Кейс с «Фениксом» я прижимаю к промокшей куртке, пальцы немеют, но я держу его так крепко, будто от этого зависит моя жизнь. А может, так и есть.

Запах здесь такой, что хочется вывернуть наизнанку: гниль, сырость, что-то сладковато-железное — возможно, кровь, оставшаяся от тех, кто пытался выбраться отсюда до меня. Холод вползает под кожу, до костей, до самого сердца, и в какой-то момент я ловлю себя на мысли: это свобода? Или просто ещё одна, более страшная ловушка? В этой кромешной тьме разницы почти нет.

Но назад пути нет. Я знаю это слишком хорошо. Всё, что осталось позади — уже разрушено, сожжено или заперто за стальными дверями. Только вперёд — сквозь грязь, страх, неуверенность. Только вперёд, с кейсом надежды в руках и фиолетово-глазым дьяволом в роли единственного проводника.

Вода становится глубже, иногда под ногами исчезает дно, и тогда Джаред хватает меня за плечо, не давая упасть. Его пальцы крепкие, цепкие, как у того, кто привык выживать любой ценой. Он не говорит ничего лишнего, только время от времени тихо повторяет: «Держись ближе, Майя. Не теряй кейс».

Я не знаю, что ждет нас впереди. Возможно, новые ловушки, новые охотники, новые предательства. Возможно, смерть — быстрая или мучительная, всё равно. Но сейчас, в этой канализационной преисподней, я впервые за долгое время ощущаю хоть какой-то смысл движения: я всё ещё могу бороться, всё ещё могу выбирать. Даже если выбор — это всего лишь шаг в темноту, когда позади уже ничего не осталось.

Навстречу мести. Навстречу спасению. Или гибели. Всё равно — только вперёд.