Глава 13. Встреча с Чудовищем

Сознание прояснилось слишком быстро, а ощущения неудобства, какого-то изменения в окружающем мире и горячее фырчание вперемешку с непонятным древесным запахом не оставляло ни на склянку.

Потом пришло осознание, что я покинула защищенную со всех сторон комнату каким-то странным образом: без магии, но при этом паря по воздуху. А еще я ощутила чужую магию, которая окутывала меня еще при попытке побега, как что-то знакомое, причем совершенно недавно сталкивалась с ней.

Вот на этом узнавании я и поняла всю абсурдность ситуации и принялась неистово возмущаться и вырываться, требуя отпустить того, кто фырчал сверху – Чудовище.

И моим возмущению и гневу в этот момент не было границ, поэтому они выскакивали из меня, создавая в голове и вокруг полный сумбур.

Меня, потомственную ведьму в шестом поколении… Нет, не так.

Меня, потомственную фею в пятом поколении… Опять не то.

Меня, вею, первую и единственную в семье Джоэль-Смитт… Да что ж такое.

Меня несли за шкибот, не обращая внимания на мои возмущения, только изредка порыкивая, когда я пыталась вырваться или посмотреть вокруг. Даже не спросив разрешения или согласия, не попытавшись поухаживать или, в конце-то концов, просто подарить цветы. Несли за шиворот, словно я щенок какой или котенок, а я, между прочим, юная хрупкая девушка из приличной колдовской семьи! СО МНОЙ ТАК НЕЛЬЗЯ!

На последнюю фразу Чудовище рыкнуло, но меня терзали смутные сомнения, что это был его смех. Считает меня не хрупкой? Или не юной? ИЛИ НЕ ДЕВУШКОЙ?

Примирительное урчание – значит, считает и юной, и хрупкой и…ведьмой.

Про фею он не знает, и слава проклятым землям, а то все карты в моем рукаве засветятся, а мне еще отсюда выбираться. Кстати, где это «отсюда»?

Чудовище нес меня уже несколько миль с такой скоростью, словно за ним гонятся монстры из Бездны, но я бы поспорила, кто из них может выйти победителем, случись между ними драка... или свара – не знаю, как правильно у Чудовищ. Был бы он оборотнем, тогда была бы свара, и то только у волков, а так – не понятно.

Кстати, меня, достаточно миниатюрную девушку, несут, даже не задевая моими ногами сухоцвет, что странно. Высушенные былинки есть, так как мы несемся лесом, который произрастает «со времен сотворения мира» за замком Васкетт, где я была хозяйкой бала.

Но вернемся к сухостою. Либо чудовище огромное, но это вряд ли, так как деревья в лесу не исполинские, и Чудовище не достает до нижних веток, либо этот заср…обернувшийся в Чудовище магически приспособленный неизвестной наружности и неизвестного возраста все-таки превратил меня в зверька, метлу ему в зад.

И где моя защита 50% ведьмовской силы? Столько артефактов навесили и все зря? Я не должна была откликаться на Зов Чудовища, как та фея, что рядом со мной превратилась в ежа. И добровольное согласие я давала только на танцы и приветливое лицо на входе при встрече гостей – это все у меня в договоре прописано и магией скреплено.

Похоже, до Чудовища мои стенания не доходят. Он, а это мужчина, так как странных балийских предпочтений у Чудовищ не наблюдается, нес меня куда-то целенаправленно, судя по изменившемуся воздуху, который стал острее и холоднее, в горы. Не люблю горы – еще один пункт, чего я не люблю.

И вот меня аккуратно опустили на землю, а я, вместо того, чтобы бежать опрометью, куда глаза глядят, стояла с открытым ртом и смотрела на две огромные луны, одна ярко светит в небе, другая – в озере, а вокруг исполины: дубы и горы. Такая звенящая ошеломляющая красота. И тишина.

И надо же этому Чудовищу все испортить. Он меня лизнул, ох. По спине, от попы до макушки, а потом уткнулся носом в…. ой-ой-ой.

Я развернулась и со всего размаху впечатала ему рукой по морде пощечину, вернее не рукой – лапой, с когтями, маленькой такой лапой, с маленькими коготочками. Чудовище даже не дрогнул, а я осталась сурком стоять на месте, чтобы как завороженная смотреть на свою руку-лапку и ошарашено выпускать и втягивать коготочки.

Кошак… Мамочка и папочка, почему – кошак? Я ж ведьма, кошки становятся нашими фамильярами, но никак ведьма не может стать кошкой, хоть десять раз вокруг Древа знаний обеги.

– Почему кошак? – заорала я в морду Чудовищу и с ужасом услышала: «Мяяяв».

Я тут же отпрыгнула, с трепетом и интересом ощущая, как миллионы моих волосков, которых раньше не было на мне, встают вертикально коже, по-простому – дыбом. А спина моя изогнулась в таком зигзаге, что даже на занятиях по укреплению мышц в Академии никогда не изгибалась. 

Чудовище опустился на то место, где у него хвост. Не могу использовать слово «попа», так как не уверена, что к Чудовищу оно подходит, тем более оно у него волосатое и, скорее всего, грязное – вон как запросто садится на землю, даже не удосужившись проверить, а вдруг сзади лужа. В общем, Чудовище сел и принялся смотреть на меня с любопытством, вернее рассматривать, как я изучаю себя-кошака.

Изучала я себя планомерно, как учили в Академии изучать неожиданный объект.

Сначала я определилась, что я – кошка, цвет белый с рыжими вкраплениями, у кошек это называется – пятна. Размер – маленький, а по сравнению с Чудовищем – мизерный. Шерсть – на месте, дыбом становится, хвост… Хвост я пыталась поймать долго – он постоянно от меня убегал, причем подразнивающе так маячил где-то на периферии зрения, но рассмотреть не давался. В итоге я ухватила его зубами и тут же отпустила, вопя от боли – прикусила не слабо с непривычки-то. Чудовище в этот момент зафыркал-засмеялся. Что?! Он еще надо мной насмехается?

Такой наглости я стерпеть не смогла и постаралась отмолотить зверюгу передними лапами, встав на задние для верности. Пару раз всего достала, а потом зверюга меня прижал к земле своей пудовой лапищей и совсем не сердито так фыркнул: «Тише, котенок, я не хотел обидеть».

Мало того, что кошак, так еще и котенок, даже не полноценная кошка? Я понеслась к озеру смотреть на свое отражение. Все правильно, котенок, мелкий, белый с рыжим, два-три месяца от роду.

Посмотрела на себя в водную гладь и запищала от тоски – как же теперь обратно превратиться? У нас еще не было занятий по превращениям в животных – только после практики, – но все ведьмы точно знают, что в «детей» превращаться нельзя – потом не всякий маг, или ведьма, или фея смогут тебя вернуть в исходное состояние.

Надо мной в воде отразился Чудовище, огромный и почти страшный. Я под ним смотрюсь этакой букашкой, которую одной лапой можно раздавить. А Чудовище тыкается носом мне в спину, и я ощущаю его посыл: «Не переживай, с рассветом в людей превратимся, хотя котенок ты милый». Я только фыркаю. Милый… Естественно, милый. Мне ж разъясняли на балу, что в эту ночь Чудовища если и превращают кого в зверя, то только в такого, которого даже в мыслях обидеть не захотелось бы. Вон фею превратили в ежа, хотя она на него вовсе не похожа. А я кошек терпеть не могу, и вот – кошак! Где логика? Ну, хоть не в змею.

А Чудовище тем временем, пользуясь моей задумчивостью, лизнул меня от задних лапок до кончика хвоста, хотя там место, на которое садятся и… Холодею от мысли, что у кошек между хвостом и задними лапами еще и то место, которое в голове приличной девушки называется «звезда», или «драгоценная».  Ой-ей, да после этого он вообще на мне обязан жениться, причем прямо с рассветом! Не дай Уш такого счастья! А вдруг он…он…он… Мозг отказывался представлять, кем может оказаться именно этот приспособленный, а ехидная фея подкидывала образ блондинистого красавчика Растийша с чертополохом на голове.

Я резко отпрыгнула, зашипела и даже начала плеваться, оказывается, кошки и так умеют, а потом стрелой понеслась в лес, под гору, чтобы подальше от Чудовища и поближе к замку. Хотя, в замке небезопасно – меня ж как раз оттуда Чудовище и вытащил, по дороге – или сразу? – превратив меня в кошака. От этой мысли притормозила, задумалась, и тут же оказываюсь прижатой к земле мощной лапой – догнал-таки.

– Тяжело, – мяукаю я, придавая голосу жалостливые нотки – получается очень натурально, особенно эти кошачьи «мяяв».

Меня отпустили, и я тут же понеслась дальше, уже не останавливаясь и не задумываясь. Думать потом будем, когда добежим, хотя надо было делать это раньше, до того, как подписывала контракт.

Чудовище нагоняет меня снова и берет за холку, уже не так осторожно, слегка мной помахивая из стороны в сторону, сам рычит, но понять невозможно, скорее всего, просто ворчит. И мы снова подходим к озеру, а меня кидают в воду, мол, охладись.

– А-ааа, – пищу я и как ошпаренная, хотя вода как раз ледяная, несусь от озера подальше, и, наверное, в голове помутилось, влетаю на дерево. Держусь лапами и когтями за ствол, а сама воплю уже почти на высоких нотах, так как в кошачьем обличии почему-то боюсь высоты, прямо вот до икоты. И боюсь вниз посмотреть.

Моей попы осторожно коснулся чей-то нос, но сделал это так аккуратно и тактично, что мысли о развратных действиях со стороны Чудовища отпали сами собой – мне попытались помочь. Я аккуратно передвинула хвост, ну и то, что под ним, на морду, затем сползла животом, и под конец мои передние лапы обхватили морду целиком, да еще когтями вцепились, чтоб надежнее держаться. Когти Чудовищу не понравились – меня стряхнули на землю, и я снова понеслась подальше от Чудовища, пока над лесом не пронесся высокий протяжный вой, полный такой глубокой тоски, что мое сердечко, и без того рвущееся из груди от страха, начало биться еще стремительнее, а потом сжалось от такой же тоски.

Я вздохнула и повернула обратно. Когда-нибудь это выйдет мне боком, моя отзывчивость. Бежала ж сначала, словно от пожара, даже кубарем катилась, потому что мои лапы не успевали за моим сердцем – тому Чудовищу же плохо.