Глава 20. Встречи в библиотеке

– Куда везти, Бонавентурочка, – Мульф притормозил карету, а я с трудом привела желудок в норму – мы даже не метлах не летали так витиевато и шустро, как сегодня проносились по разным улочкам и переулкам.

– В библиотеку, Мульф, – проскрипела, пытаясь отдышаться.

– О, так мы уже тут, – Мульф споро открыл дверь, помог мне не вывалиться, а элегантно спуститься и, не давая возможности поблагодарить, тут же умчался.

А я осталась стоять на тротуаре с открытым ртом и хлопающими глазами. Хорошо, что как у феи у меня нет крыльев, а то бы и они хлопали, создавая ветер, а пыльца бы отваливалась как штукатурка с древнего здания.

Мы уже тут… И не поспоришь. Только «тут» оказалась не публичная библиотека, а главная библиотека Чудовищ. Подкопчённая, пахнущая гарью на всю улицу, с огромным плакатом на фасаде: «Закрыто до восстановления».

Я, конечно, обдумывала вариант, что придется по своему вопросу идти именно сюда, но я ж еще не на столько отчаялась, еще не все секции общественной библиотеки облазила, еще не везде пыль пособирала с полок, да и до закрытой секции не добралась – да, да, даже в общественном месте бывают закрытые места, которые только для избранных. И потом, в общественной библиотеке такой милый помощник архивариуса – ему мило улыбнешься, глазками похлопаешь, покраснеешь слегка, и он уже несет тебе все книги, что хоть немного содержат знания по твоему вопросу. Просто незаменимая библиотека.

Заходить в, мягко говоря, насквозь прокопчённое помещение, даже фея отказалась бы, а не то что я, у которой сейчас магия спит, а от феи только чувство брезгливости и желание упорхнуть куда подальше, можно ногами, раз крыльев не положено. Но, желательно, конечно, в карете.

Мульф укатил с той же скоростью стремительного тушканчика, который низенько-низенько пролетает над степью, пока его ищут на старте. Денег на найм другой кареты было откровенно жалко, но можно было заколдовать любую метлу, на худой конец, щетку или швабру, но тогда нужно лететь предельно высоко, чтобы никто такого позора не заметил. В общем, ноги делали шаг в сторону хозяйственной лавки с громким названием «Тысяча мелочей», а застыла я, почему-то у витрины готового платья, где за стеклом на стройной палке рядом с зеленым нарядом, достойном лишь дриады, красовались яркие, лилово-неоновые, с крупными хрустальными слайсами крылышки феи. И размер чуть больше детского. Даже примерять не нужно – мой размер.

– Почему ведьма прилипла к витрине с крыльями для феи, а не к той, за которой блестит отполированная метла «Рози»?

– На девичник нужно к фее идти, – проговорила, отлипая от стекла, – а там стилистика – крылья должны быть обязательно. И почему эти недокрылья делают такими красивыми? На них же ни полетать толком невозможно, да и ходить в общем-то тяжело – перевешивают.

– Ты много знаешь о крыльях…или о феях?

Я повернулась к говорившему и улыбнулась. Вот хоть мы и расстались на не самой приятной ноте, но все равно я рада его видеть. Наверняка, встреть сейчас другого Чудовище, не так бы свободно улыбалась. А все почему? Потому что он не вернулся с поляны, где все его сородичи выпускали свой злосчастный Зов, а еще не пришел на главную площадь столицы. Не то что бы я проверяла и следила, но два раза прошлась туда-сюда…или три, ну ладно – пять.

– Встречаюсь с одним феей-летуном, – пропела я, улыбаясь еще шире, – так он даже свои крылья дал поносить: жутко неудобная вещь – не то что метла. Привет, Растийш.

Блондин улыбался широко и открыто, словно забыл и чертополох на голове, и одуванчики на брутальном наряде. Только кто ж ему поверит.

– Хочешь сказать, что не свободна? И на свидание со мной не пойдешь?

Ну ничего себе, какой прыткий. Два слова сказал и тут же на свидание? А где же цветы, уговоры, вздохи тоскливые? Что-то в последние дни обе пакостницы тоскуют по романтике, а не по вот такому вот нахрапистому: рыкнул, за шкирку и в пещеру.

– Хочешь сказать, что та несчастная, что на твой Зов откликнулась, сразу от тебя отказалась и не стала ждать положенных три месяца?

Блондин сразу поскучнел и скривился. Все понятно – никто не отказался.

– Марика не пропадет, – огрызнулся Растийш, беря меня под руку и передвигаясь в сторону библиотеки, где гарью уже не просто пахло – смердело.

– Марика? – я даже опешила. – Она ж Чудовище. Такое бывает?

– В нашем роду уж очень часто, – скривился в очередной раз парень, демонстрируя, что ему собственный выбор не по нраву. – Наши с Эрданом бабушка с дедушкой как раз оба Чудовища – всю жизнь друг у друга одеяло перетягивали.

Блондин вытащил из кармана носовой платок, постелил на ступеньку, четвертую на пути к главному входу в библиотеку, и опустил свой зад на белоснежный батист. Ничего себе галантность. Это он оригинально обращает на себя внимание – методом от противного, чтоб девушка почувствовала себя ненужной и расстроилась. Не будет же он мне тут душу изливать в самом деле?

– Не присядешь? – настоящее чудовище, не иначе, могло предложить девушке усесться на грязные закопченные ступени, когда себе под зад постелил тряпочку.

Внутри меня словно не две магические составляющие живут, а все известные в мире, и разом эти все возмущенно взвыли, зарычали, зашипели, а вредная во всех смыслах память еще и воспоминания подбросила, как на спине и загривке у меня-котенка вставала дыбом шерсть, когда я возмущалась.

– Ты сама галантность, – фыркнула я, создавая легкий ветерок, который с трудом сдул со ступеньки все следы пребывания в этом месте чужих грязных подошв. – Но я тебя понимаю по поводу Марики.

Пока я говорила и чистила ступени, из кармана блондина появился еще один батистовый платок и лег на чистое. Даже не знаю: стоит ли после такого считать его небезнадежным?

– Серьезно? Понимаешь? – и столько надежды в голосе, что даже смешно стало – он что же, ищет сочувствия у ведьмы?

– Конечно, понимаю, – кивнула с серьезным видом, – Марика с виду тихоня, а характер должна иметь стальной, если, выпустив свой Зов, смогла мужчину превратить в зверушку, а не сама стать детенышем.

– Да…да... – начал заикаться парень, – да это я ее сильнее! Это она в детеныша превратилась! Ясно тебе? Зайцем стала, вот!

Растийш частил, краснея от возмущения, и размахивал руками, словно он ветряная мельница, а я только потешалась – ишь как его задело, что он мог бы оказаться ведомым.

– Миленьким?

– А то – беленькая, пушистенькая, прелесть! – расплылся в улыбке блондин, но тут же спохватился и натянул на лицо маску брутального самца-оборотня, который вышел на охоту за самой лучшей самкой стаи.

– А, ну тогда вообще все ясно – ты ее боишься, – я старалась сдерживать улыбку, а не то парень поймет, что я его просто подначиваю, ведь с ним так приятно пререкаться – бодрит и будоражит.

К сожалению, тут же всплыла мысль, что с Эрданом было бы в разы веселее и интереснее, но пришлось задавить эту мысль в зародыше – нечего вздыхать по не пойманной птице.

– Я? Боюсь? Да за кого ты меня принимаешь?

Эх, а ведь все парни похожи друг на друга, не зависимо от того, Чудовище он или простой джокер. Стоит зацепить, подначить, и уже перед тобой не брутальный покоритель сердец, а возмущенный петух, готовый доказывать твою неправоту.

– Да, боишься. Боишься, что пообщаешься с Марикой и не захочешь потом с ней расставаться, и придется жениться.

– Я ничего не боюсь! – рыкнул он, выпятив грудь, подбородок и нижнюю губу – все разом.

– Да ладно, что ты взвился-то? Мне это даже не интересно. Ты ж даже доказать не сможешь.

– Спорим! – Чудовище протянул ко мне мизинец, предлагая заключить сделку. – Я общаюсь…

– По-честному и ухаживаешь, – уточнила я.

– … и ухаживаю за Марикой три месяца, а потом мы с ней разрываем отношения.

– На этом я вообще не настаиваю, – попыталась отбиться от последнего пункта сделки.

– Просто общаюсь и ухаживаю до конца срока узнавания, – подытожил парень.

Я взялась своим мизинцем за его и кивнула: «Да будет так».

– Постой, я ж не сказал свое условие, – Чудовище удивленно захлопал глазами, когда магия проскользнула по сплетенным мизинцам и исчезла.

– Да твои условия, итак, известны – поцелуй?

Парень кивнул, расплываясь в улыбке, а по нашим мизинцам прошлась еще одна волна магии. Эх, где ж таких нахрапистых и незамутненных держат-то? Никакого понимания, как заключать сделки с ведьмой. Даже как-то неинтересно – словно конфетку мне подарили, а не выиграла в честном бою.

– Только у тебя не три месяца осталось, а два с половиной, – напомнила я сроки, и парень чуть ли не сорвался бежать в одну ему известную сторону выполнять свою часть сделки. Неужели так хочется меня поцеловать? Эх, милый, нужно было обговаривать подробнее условия, а не то тебя сюрприз ждет. – Эй, ты куда? Может, проведешь экскурсию по пожарищу и закрытой секции?

– Не-а, сама как-нибудь, – хохотнул этот обманщик и запрыгнул в проезжающую мимо карету. – Думаешь, я не понял, что ты ради этого мне зубы заговаривала.

Молодец, пройдоха. Говорю же – приятно с таким препираться. Только зря он думает, что меня обхитрил.

Я аккуратно, двумя пальцами взялась за кончик батистового платка, на котором сидел Растийш, и магией свернула его в несколько сложений – это мой ключ в библиотеку, причем от самого Васкетта, и не важно, что вторая часть фамилии у него отличается.

Я удовлетворенно потирала руки и подумывала, когда лучше посетить библиотеку: сейчас, пока я рядом, или позже, когда запах гари выветрится, – а меня бессовестно выдернули из составления плана.

– Бонавентура? Вы здесь?

Я подняла голову, все еще морозя юбки на ступеньке, а на меня смотрят две пары глаз, вполне человеческие, но я-то помню, как они менялись на балу. И что странно, смотрела я в карие глаза Глорана, а сама чуть ли не кожей ощущала, как на меня смотрят льдистые серые глаза Эрдана. И желудок снова зачесался изнутри, а пальцы на ногах сжались, как от холода. Ну и мозг судорожно ищет в этот самый момент остроумный ответ.

– Да, пришла наниматься на работу – хочу попытаться библиотеку отчистить.

Спрашивается, зачем так смеяться?