21. Соревнование

– Ты сейчас серьёзно? – смотрю на чересчур довольную морду Дикого и не понимаю, врёт он, чтобы меня позлить, или просто чисто из вредности рад, что мне придётся снова побегать ради его фамилии.

– Да серьёзно, конечно, – он старается сделать невозмутимое лицо, но радость на нём скрыть это не помогает.

Обессиленно рычу в воздух.

– Да ладно, что ты так расстраиваешься? – усмехается Серёжа. – Заедь да забери.

– Дай ключи, – прошу его, а он удивлённо дёргает бровью.

– У тебя свои есть, – не торопится исполнять мою просьбу.

– Мои на тумбочке у выхода остались, – закатываю глаза.

Не думал же он, что я лишь пугала его тем, что уйду, и собиралась бегать туда-обратно? Может, он не поверил в мою беременность или узнал от кого-то, что это не правда? Да нет, не мог, знаем только мы с ним, да Вика с Вадей.

– Блин, а если ты их потеряешь, как я в квартиру потом попаду? – хмурится.

– Да с чего я их должна потерять? – возмущаюсь. – Никогда не теряла вроде.

– Ну ладно, допустим, – со вздохом соглашается он. – Как ты обратно доедешь? – кивает на заснеженную дорогу.

– Как приехала, так и доеду, – пожимаю плечами.

– Да тут на тракторе сейчас не каждый проедет, Вась.

– Спорим? – протягиваю руку. – Дай ключи, пожалуйста.

Дикий закатывает глаза, но всё же лезет в карман и снимает со связки ключ от квартиры.

– Спасибо, – усмехаюсь, сжимая его в кулак. – Ну всё, счастливо, – смотрю на него, а потом перевожу взгляд на Егора. – Было приятно повидаться.

– И мне, Василис, – всё так же грустно улыбается он.

Иду по сугробам обратно. Щиколотки и кончики пальцев ног уже немеют от холода. В груди ноет от тоски. Не знаю, что хуже.

Усевшись за руль, завожу машину под пристальными взглядами мужчин и, включив заднюю передачу, выжимаю газ. Букашка вздрагивает, фыркает и натужно взвывает двигателем, но с места не двигается ни на сантиметр. Предательский, пушистый снег держит машину как капкан.

Давлю педаль сильнее, до упора, пока стрелка тахометра не подпрыгивает в красную зону, а двигатель захлёбывается, угрожающе воя. Машина лишь глубже проседает в белую кашу, почти не двигаясь.

В лобовое стекло вижу, как Дикий театрально закатывает глаза. Он что-то говорит Егору, и они оба одновременно направляются ко мне.

Зло рычу, понимая, что без их помощи я, конечно же, вряд ли выберусь. Горькое отчаяние подкатывает комком к горлу. Я всегда ненавидела чувствовать себя беспомощной, а в присутствии мужа это чувство удесятерялось. Потому что он всё знал и умел, а я… на его фоне я выглядела как глупая школьница против мудрого учителя.

Открываю окно в тот самый момент, когда Серёжа подходит к двери. Молча смотрю на него.

– Вась, я сейчас даже на внедорожнике не рискнул бы ехать, – хмуро усмехается он.

– Просто подтолкни, – прошу.

– Да тут не подталкивать, тут откапывать надо, – возмущается Диков, оглядывая сугроб, в котором я припарковалась.

– Пожалуйста, – добавляю, и он снова закатывает глаза, но всё же кивает Егору и они, уперевшись ладонями в морду моей машины, выталкивают меня из снежного плена. Облегченно выдыхаю, чувствуя, как машина понемногу выгребается из сугроба, поддаю газа и, вывернув руль, лихо разворачиваюсь на месте.

Подпрыгнув от радости, машу мужчинам рукой в знак благодарности и, поддав газу, трогаюсь вперед. Но, проехав несколько метров, понимаю, что меня тянет куда-то вбок, притормаживаю и снова вязну.

Закатываю глаза, представляя, как Диков их опять закатывает, и открываю окно.

– Подтолкните меня ещё раз, пожалуйста, – кричу, выглянув в окно.

– Василиса, тут уже не подталкивать, а вытягивать надо! – кричит в ответ Егор.

Вздохнув и приняв неизбежное, глушу двигатель и открываю дверь, снова вылезая в сугроб.

– У тебя есть лопата? – вернувшись обратно, смотрю на хмурого Серёжу. – Одолжишь?

– Василис, – мягко, как ребенку, начинает объяснять Егор, и в его голосе слышится искреннее участие, которое почему-то злит еще больше, – тут надо откапывать весь пятачок, чтобы ты развернулась, а это не быстро. Я завтра трактором почищу. Оставайся с ночёвкой.

– Да нет, с какой с ночёвкой-то, – округляю глаза. – У меня же с собой ничего нет.

– Ну, – растерянно усмехается Егор, – тут есть я, Серёга… Ты что, думаешь, мы тебя бросим на произвол судьбы?

– Нет, – упрямо мотаю головой. – Я всё-таки попробую откопаться.

Дикий, всхрапнув от раздражения, закатывает глаза. Кажется, они у него скоро там и останутся. Хочется сказать ему что-нибудь язвительное.

– Что там интересного увидел? – фыркаю, не удержавшись.

– Остатки мозга, который ты мне выклевала, – тут же парирует он, а я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Соревнование по закатыванию глаз какое-то!

– Василиса, холодно, ты уже, наверное, промокла вся, – кивает Егор на мои ноги, перебивая нас и принимая на себя роль мудрого арбитра. – Не хватало воспаление лёгких заработать. А пойдём, я тебя сначала с Ритой познакомлю, чаю попьём, погреешься, а потом попробуем откопаться?

Вздохнув, понимаю, что выбор у меня всё равно небольшой, поэтому киваю. Тем более, что ноги на самом деле уже просто окоченели.

– Серёж, подкинешь Василису? – оборачивается Егор к Дикову, а тот растерянно смотрит на него, хлопая своими ресничищами.

Меня природа наделила короткими светлыми ресницами, поэтому я всегда представляла себе нашего ребёнка с его выразительными глазами.

– Я же планировал плов делать, – удивляется он.

– Ну, у меня сделаем, – пожимает Егор плечами. – Просто я думаю, что Василисе не стоит трястись на квадроцикле в таком положении.

Морда Серёжи мрачнеет и теперь уже не выглядит такой довольной как раньше, когда он сообщал о забытых документах.

– В каком? – уточняю у Егора, тоже не торопясь соглашаться на покатушки с почти бывшим мужем.

– Ну, как же? – растерянно смотрит он на меня. – Ты же беременная. Мне кажется, беременным надо быть поосторожнее.

– А, ну да, – кисло улыбнувшись, киваю. Всё время забываю о своей «беременности».

Уже и это растрепал мой суженый.

– Я не поеду, – шумно выдохнув, неожиданно отказывается Диков, хмуро глядя на друга. – Если хочешь, можешь взять мою машину.