4. Плохой мальчик

Еду по ночному городу, задумчиво опершись рукой на подлокотник и потирая губы. Вот, значит, как? Эх, Василиса, Василиса… А я думал, что такой порядочной девушки больше нет на свете. Оказалось, что в принципе нет.

У меня в голове не укладывается то, что Вася беременна от другого. Сколько, интересно, времени я ходил как рогатый олень? Это же не произошло за один день? И, что самое смешное, у меня даже нет сейчас каких‑то особенных эмоций.

Пусто. В голове, в душе.

Будто произошло что‑то само собой разумеющееся. Ну, типа, потому что по‑другому не бывает. Я думал, что я нашёл уникальное сокровище. Оказалось — очередная стекляшка от битой бутылки, что я уже встречал за свои почти сорок лет не один, не два, не три раза.

Наверное, где‑то глубоко внутри я был к этому готов.

Верил, конечно же, верил в её порядочность, иначе бы не стал жениться и планировать семью. Поэтому же и рванул за ней следом, потому что просто поверить не мог, что Вася способна на такую подлость. Но я же видел, как она тряслась за этого своего… молодого.

Насколько он, получается, меня младше? Если Васе двадцать шесть, то ему — двадцать один. Извращение какое‑то. Хотя сам‑то я чем лучше? Когда мы познакомились с Васей, мне было тридцать три, а ей двадцать один, и это не помешало мне хотеть её.

Глаза натыкаются на бар, и я, действуя на одних эмоциях, заворачиваю туда. Время — пятый час утра, посетители угандошены в хлам, но в таком состоянии, как я сейчас, кажется, что догоню я их достаточно быстро. По крайней мере, есть такое желание. Поэтому сажусь за барную стойку, жестом подзываю бармена и прошу сделать пять шотов абсента.

– Поджечь? – кивает бармен на рюмки.

Киваю ему в ответ.

Он поджигает мне алкоголь, и я залпом опрокидываю в себя по очереди все пять рюмок. Поморщившись от жара, который волной обжигает пищевод и желудок, выдыхаю в кулак и прошу повторить.

С Василисой у нас всё закрутилось настолько стремительно, что я только успевал охуевать от скорости развития наших отношений. Помню своё первое впечатление, когда я увидел эту маленькую хрупкую девочку за решёткой камеры. Я не мог понять, зачем такая молодая красивая девчонка могла так глупо подставиться и пустить свою жизнь под откос. С другой стороны, я, имея за плечами большой опыт работы, знал, что внешность обманчива.

Василиса проходила подозреваемой по делу о хищении крупной суммы денег, но шла в несознанку, и тогда мне, как самому опытному из нашего отдела, передали его ведение.

Я для начала решил попробовать действовать мягко и быть добрым полицейским.

– Слушай, я понимаю, что ты молодая, красивая, тебе, наверное, очень хочется хорошо жить и не думать о том, как заработать на хлеб и айфон. Но, могла бы найти себе богатого папика, зачем пИздить‑то? – спросил я у неё тогда, листая документы.

– Я ничего не воровала, – упрямо мотнув головой, огрызнулась девчонка.

– Ну, тогда расскажи, как было, – усмехаюсь.

– Директор мне сказал расписаться за него и поставить печать, – вздыхает Василиса устало. – Я сделала так, как он сказал, и всё.

– А потом? – задумчиво смотрю на неё.

– А потом меня уволили, – усмехается она, вставая и прохаживаясь по своей клетке.

Листаю документы дела и вижу там заявление по собственному.

– Нет, Василиса, – вздыхаю, – ты уволилась сама.

– Меня попросили написать по собственному и сказали, что так будет проще, тогда мне выплатят компенсацию, – фыркает преступница, похожая на русскую красавицу из сказки, закатывая глаза.

– Не складывается, Вась, – усмехаюсь. – Давай рассказывай, три миллиона где?

– В пизде! – вытаращив на меня глаза, возмущается она, и тут же съёживается, потому что я, не ожидав от этих полутора метров милоты такого хамства, медленно встаю из‑за стола.

«Поджечь?» – молча кивает бармен на рюмки снова.

– Поджигай, – соглашаюсь.

Выпиваю залпом вторую порцию анестезии и с разочарованием понимаю, что меня не берёт. Вот, вообще никакого эффекта, кроме учащённого пульса. Но последний час он и без алкоголя сходит с ума.

– Повтори, – усмехаюсь разочарованно.

Краем глаза замечаю движение слева. Оборачиваюсь – рядом садится девушка. Достаточно симпатичная и, кажется, раскрепощённая. По крайней мере, одета она так, чтобы привлекать к себе внимание. И как бы, села и села – чего с того, сегодня пятница и бар полон, но она с интересом смотрит на меня, явно ожидая какой‑то реакции.

– Привет, – вздохнув, смотрю ей в глаза.

– Привет, – улыбается. – Давно не виделись.

– Эм… – растерянно хмурюсь, понимая, что мы знакомы, но я убей не помню, кто это.

– Не помнишь меня? – усмехнувшись, тут же реагирует моя соседка. – Я — Света, работала продавцом в магазине духов.

– А, – улыбаюсь, вспоминая, что несколько лет назад, ещё до Васи, заигрывал с этой дамой, когда приходил в магазин, а потом она пропала. – Давно тебя не было видно. Как дела? Хочешь выпить?

– Можно, – кивает, и я подзываю бармена.

Света себе заказывает виски с колой, и я повторяю следом за ней, не в силах больше давиться абсентом.

– У меня всё хорошо. Работу сменила. Не ожидала тебя тут увидеть, – Света берёт свой бокал и чокается с моим. – Как твои дела?

Неопределённо машу рукой, отпивая из своего стакана.

– Ты один тут? – озирается.

– Я просто один, – усмехаюсь.

– Пошли тогда потанцуем? – пристально смотрит она мне в глаза, и я, пожав плечами, залпом допиваю свой виски и встаю.

Света элегантно и плавно движется даже под ритмичную музыку. Как красивый товар, который нужно продать. Соответствует ли наполнение обёртке – вопрос спорный, но грамотную упаковку продать проще.

Василиса танцует как бешеная мартышка.

На любом празднике, где бы мы ни были, она всегда в центре танцпола. Она танцует в джинсах, в спортивках и кедах, потому что танцевать на каблуках неудобно. Танцует так, как в последний раз, и этим привлекает к себе внимание не хуже, чем дорогой товар.

Сука, ну как она могла запасть на этого вялого имбецила? В нем же тестостерона как в валенке! Я даже рад, что Василиса остановила драку, потому что его и бить‑то… стыдно, он почти не сопротивлялся. Только возникает вопрос: почему сперматозоиды этого, блядь, валенка Васе подошли, а мои – нет?!

Я понимал, что Василиса хочет детей и с каждым неудачным разом психовал все сильнее. Конечно же, я осознавал, что дело во мне! Потому что не может быть проблем с зачатием у молодой здоровой девушки. А вот у мужика ближе к сорока, который ведет не самый правильный образ жизни, может.

Толпа радостно взвывает, отвлекая меня от невесёлых мыслей, потому что начинается медляк со всем известными: «Я так привыкла жить одним тобой…»

Вздохнув, останавливаюсь, но по лицу Светы вижу – ждёт. В принципе, какая мне разница? Можно и потанцевать. Можно даже найти кого‑то, чтобы потрахаться. Я же теперь всё равно холостой, а секса у меня не было две недели.

Приобняв Свету за талию, веду её в медленном танце, а она, положив руки мне на плечи, кротко прижимается всем телом и подпевает мелодии. Получается достаточно сносно. Вася фальшивит, и её пение похоже на пищание полудохлой мыши, но это никогда не мешало ей петь под гитару, когда мы собирались с друзьями на природе.

Кажется, меня всё‑таки развозит.

Неожиданно оказывается, что эта песня – последняя, и бар закрывается.

– Ну, блин, – возмущаюсь, глядя на внезапную подругу, – я только начал!

– Хочешь, возьмем виски и пойдем погуляем? – предлагает Света.

– Ну пошли, если ты не торопишься, – соглашаюсь. – Можем в машине посидеть, поболтать.

– Ты еще и пьешь за рулем? – усмехается она, закатывая глаза. – Какой плохой мальчик.

– Очень плохой, – мои губы растягиваются в хищной улыбке. – Проверять не советую.

– Да? – дергает бровью Света и окидывает меня не менее хищным взглядом. – А я бы рискнула.