3. Все кончено

– Вадик, какие камеры? – подпрыгиваю от возмущения. – Ты думаешь, что сломанный нос лучше, чем штраф?!

– Я думаю, что ты зря пережива… – дверь со стороны Вадима распахивается, и мощная рука моего бывшего мужа рывком вытаскивает его на улицу.

– Серёжа! – вскрикнув, выпрыгиваю следом и оббегаю вокруг машины. – Это брат Вики, не трогай его!

Повисаю на занесенной для удара руке, хватаясь за сжатый кулак и пытаясь опустить его.

– Да? – рыкает зло муж, глядя, как я безуспешно болтаюсь на нем. – Так вот чем ты у подружки занималась, пока я на работе пропадал?!

– Да он младше меня на пять лет! – возмущенно смотрю в его вытаращенные глаза.

– Помоложе нашла, значит? – рычит Серёжа, одной рукой все еще удерживая за ворот рубашки вяло брыкающегося Вадика, и пытаясь стряхнуть меня со второй.

– Серёжа! – ору, пытаясь достучаться. – Тут камеры! Тебя лишат звания!

– Это задержание, – фыркает он, все же стряхивая меня с руки и снова замахиваясь.

– Я беременна! – взвизгиваю, закрывая лицо руками и понимая, что Вадику сейчас будет больно.

Внезапно становится так тихо, что у меня складывается ощущение, что я оглохла.

Выждав пару секунд и осторожно растопырив пальцы на ладонях, смотрю сквозь образовавшиеся щели на бывшего мужа. Сережа и Вадим оба ошарашенно смотрят на меня, замерев. Кулак мужа медленно опускается вниз, так и не долетев до лица Вадика.

– От кого? – выдыхает он, забывая о том, что секундой ранее собирался убивать соперника и шагает ко мне.

Мои руки повисают безвольными плетьми, когда я смотрю в еще недавно родные глаза. Сглатываю комок в горле.

Мы с Серёжей очень хотели детей. В первые два года предохранялись, а потом поняли, что готовы стать родителями и стали жить открыто. Но, увы, беременность так и не наступила, хотя мы оба были здоровы.

Врачи говорили, что, возможно, просто мы слишком разные и наши гены настолько несовместимы, что стоит подумать о приемном родительстве. Но мы упрямо пробовали снова и снова.

Я переносила неудачные попытки проще, потому что я младше на двенадцать лет. А вот Серёже уже исполнилось тридцать восемь и, конечно, он переживал, хотя никогда не показывал виду. Но, я замечала затаенную грусть в его взгляде, когда он смотрел на отцов с детьми.

Нечленораздельно мычу в ответ и чувствую, как трясутся мои губы.

Шмыгаю носом, стараясь сдержать слезы. Я не знаю, как ему ответить.

Я не беременна. Это просто попытка спасти Вадика.

Но, если я скажу, что беременна от Серёжи, то обнадежу его и потом ему будет очень больно. А если навру, что от Вадика, то Вадику будет очень больно прямо сейчас.

Быстро вытираю с щек скатившиеся слезинки и растерянно развожу руками, не зная, что делать, но мой муж понимает мое замешательство по-своему.

Поджав губы, Серёжа с трудом стягивает с безымянного пальца кольцо. Подержав его в кулаке секунду, делает ко мне шаг и, взяв меня за руку, вкладывает в мою ладонь.

– Серёж, – всхлипнув, выдыхаю.

– Коляску ребенку купите, – хмуро усмехается он и, больше не взглянув на меня, быстро уходит в сторону своей машины.

Смотрю на его широкую спину в одной футболке и сердце сжимается от щемящего чувства пустоты. Я всегда раньше чувствовала себя за этой спиной, как за каменной стеной. А потом она дала трещину и начала рушиться. И если бы можно было все исправить, я бы пробовала снова и снова, но с каждым разом наши ссоры становились злее и дольше. Кто-то должен был все это закончить, чтобы не разрушить друг друга окончательно.

Тихо скулю сквозь плотно сжатые губы, когда машина мужа с ревом разворачивается на месте и, опасно вильнув на скользкой дороге, уносится прочь.

Бросаю взгляд на его кольцо в своей руке. Дыхание тут перехватывает.

– Ыыы, – вырывается из груди, едва я открываю рот, чтобы вдохнуть поглубже.

– Вась, ну ты чего? Испугалась? – Вадик тут же подскакивает ко мне, обнимает за плечо и разворачивает к себе.

– Ыыы, – стону громче, уткнувшись в его грудь и начиная рыдать белугой, потому что понимаю, что теперь уже точно обратного пути нет.

Все кончено.

В глазах Серёжи я – предательница, которая забеременела от другого, будучи с ним в отношениях. И, что самое обидное, он же даже не допустил мысли, что может ошибаться!

Прихожу в себя, икая от слез в машине.

– Вась, потерпи, скоро приедем домой. Вика сделает чая.

– Д-давай в м-магазин з-заедем, – прошу, вдыхая поглубже и кивая на супермаркет мелькнувший впереди.

– Зачем? У нас все есть.

– З-за к-коньяком, – усмехаюсь, стараясь унять дыхание и стучащие от нервов зубы.

– Вась, ты сдурела? – возмущенно смотрит на меня Вадик. – Ты ж беременная.

– Вадь, – угрожающе замираю как кобра перед броском, и многообещающе смотрю на него. – Еще слово – и я тебя сама стукну.