32. Запретный плод

Я проснулся в холодном поту, прямо посреди очередного сна с участием моей ведьмы. Сон был настолько нереальным и ярким, что я вдруг понял – я сплю. А в следующую секунду осознал с ужасом, что вырубился раньше детей.

Когда подскочил на кровати и не увидел Ваньки на месте, меня накрыло волной паники.

Но потом из ванной донёсся шум воды и детский смех. Выдохнув с облегчением, я аккуратно заглянул туда и понял, что ничего страшного не произошло. Из-за плеска воды Василиса не услышала моего появления, и я смог несколько секунд спокойно понаблюдать за тем, как она играет с ребёнком. Как наклоняется над ванной, улыбается, ласково воркуя с Ванькой. Как её волосы падают на лицо, она небрежно убирает их за ухо мокрой рукой.

И тут моё тело пронзила острая, физическая боль.

Сердце больно сжалось от внезапного осознания: Василиса родит и будет вот так каждый вечер нянчиться со своим ребенком. Купать его, петь колыбельные, целовать пухлые щёчки. А я, скорее всего, так никогда и не узнаю, что такое быть отцом.

Три года безуспешных попыток. Три года надежд и разочарований. И её удачная беременность от другого. Всё это может говорить лишь о том, что проблемы точно у меня, просто врачи не заметили. Возможно, я вообще бесплоден. Могу ли я обижаться на неё за то, что она хочет быть счастливой и стать матерью? Могу. Могу ненавидеть, злиться и ревновать до потери пульса. Только что это изменит? Ровным счётом ничего.

– Мокрая совсем, – вздыхаю, осторожно трогая влажное пятно на её груди. Ткань футболки прилипла к коже, и я невольно задерживаю взгляд. – Переоденься.

– Мне не во что, – хрипло усмехается Василиса, снова поднимая на меня взгляд, но тут же прячет его, словно застыдившись.

Замечаю, что ее щеки красные, как будто их натерли свеклой. – Само высохнет, – бормочет она, отводя глаза.

– Мою надень, – убираю ладони с её шеи, чувствуя, как под пальцами бешено пульсирует жилка, и однм движением стягиваю с себя футболку. – Держи. Ты не заболела?

– Нет, – качает она головой. – Последи за Ваней, пожалуйста.

Василиса резко встаёт и неожиданно качается в сторону, теряя равновесие.

Инстинктивно подхватываю её и придерживаю за талию, чтобы не грохнулась в обморок. Член в штанах снова болезненно напрягается от внезапной близости – от тепла её тела, от запаха кожи, от того, как её грудь прижимается к моей обнажённой груди.

Я злюсь на Василису за то, что так реагирую. И не могу не реагировать, потому что она возбуждает меня сейчас похлеще, чем в первую нашу встречу.

Тело никак не привыкнет к тому, что теперь это чужая, беременная от другого мужчины женщина.

А, может, поэтому меня так и ведет от неё? Потому что я еще совсем недавно мог в любой момент получить желаемое, прийти домой и просто взять её. А теперь – шиш. Теперь это запретный плод. И от этого хочется ещё больше.

А еще я злюсь на себя.

Вася как‑то в порыве ссоры рыдала навзрыд и спрашивала, сколько стоит моё время, чтобы купить несколько часов только для себя. Я помню, я ещё тогда психанул и ляпнул что‑то типа: «Я тебе проститутка, что ли?», совершенно не понимая посыла.

А теперь, кажется, начинаю осознавать, что она требовала от меня всё это время совершенно другого.

Год назад я жаловался другу на то, что меня все задолбало. У нас был похожий кризис в отношениях с женой, но мы каким‑то чудом выгребли из него и обошлось без измен. Тогда мне казались претензии Васи необоснованными: она истериками пыталась вернуть меня в дом, а я демонстративно не прогибался и делал так, как считал нужным. Я же мужик, я добытчик, и я знаю, как лучше.

Только никогда не задумывался – нужным кому?

Воспринимал Василису как маленькую куклу, красивую игрушку, за которую несу ответственность. А потребности у нее оказались не как у гламурной соски, а как у нормальной живой женщины.

Валенок это понял. Я – нет.

Я сам все просрал. И, кажется, именно я толкнул свою женщину в постель к другому. Не может молодая красивая девушка жить без любви и внимания. Любые чувства нужно подпитывать – это как растение, которое без воды засыхает.

Я решил, что подарки и финансовая стабильность – куда более понятное и простое удобрение.

Как оказалось, ошибся. Причём, катастрофически.

Да, это её не оправдывает. Но все же, я тоже виноват.

– Серёж, – рвано выдыхает Василиса, упираясь мне в плечи и отчаянно стараясь немного отстраниться.

– Что с тобой? – не отпускаю её и, обняв за шею, вглядываюсь в пылающее лицо.

Приложившись губами ко лбу, пытаюсь понять, есть ли у неё температура. Лоб теплый, но не горячий.

– Я просто устала, – обессиленно выдыхает Василиса, и её руки обмякают, медленно скользя вниз по моей обнажённой груди.

От этого прикосновения по спине пробегает дрожь.

– Пошли, я провожу тебя до кровати, – притягиваю ее к себе.

– Нет, я сама, – слабо сопротивляется она. – Ваню нужно помыть.

– Я сам помою, пошли, – прижимаю её плотнее, чтобы не брыкалась.

Ещё секунда этой близости – и я сорвусь. Трахну её прямо тут, на полу в ванной, наплевав на всё.