34. Первый шаг

В первые секунды теряюсь от прикосновений Серёжи. Меня едва не сшибает с ног от той сексуальной энергетики, что он излучает. А когда мозг наконец включается, и я чувствую, что Диков обнимает меня и прижимает к себе, не могу поверить, что он меня хочет. Серёжа брезгливый, а я для него должна быть как грязная.

А потом он начинает говорить, и я слепну, глохну и, кажется, вот-вот заработаю инсульт от его гипнотизирующего шёпота.

Я не верю, что Диков готов простить мне измену. Вязну в своих ощущениях и не слышу ничего, кроме собственного пульса. Пока он не произносит фразу: «Хватит чудить». Она действует как отрезвляющая пощёчина. То есть всё, что произошло, он воспринимает как блажь?

– Что? – выдыхаю, сбрасывая оцепенение. – Вообще-то, я беременная.

– Ну, и что? Зато сэкономим на ЭКО, – тихонько усмехается Диков, и покрывает поцелуями мою шею так медленно и страстно, что меня всю парализует от спазма.

Глаза сами собой закрываются и мысли снова затуманиваются.

– А ты не думал, что я его люблю? – шепчу, покрываясь мурашками и едва ворочая языком, потому что безумно соскучилась. И сопротивляюсь лишь потому, что не хочу доставлять ему удовольствие своей моментальной капитуляцией.

– Не любишь, – как змей-искуситель шипит Серёжа мне на ухо, – иначе тебя бы тут не было. Пошли наверх?

Конечно же, он прав. Не поехала бы я сюда ради паспорта. Ехала в надежде, что увижу его. Но сдаваться и признавать поражение только от того, что он потёрся об меня членом, так ничего и не поняв по итогу, я не согласна.

– Нет, мне нужно принять душ.

– Вместе примем, – не уступает.

– Нет, – отстраняюсь из его объятий и, развернувшись, вручаю ему Ваню. – Если тебе чисто потрахаться хочется, то вон, – киваю на гостиную. – Или вручную. А если тебе я нужна не только как инкубатор и спермоприемник, то поговорим попозже, когда я помоюсь.

Диков хмуро усмехается и закатывает глаза, но кивает.

– Ладно. Я буду наверху, с детьми. Помоешься – приходи, всё обсудим.

Моюсь в душевой на первом этаже. Моюсь долго и тщательно. Не потому, что я готовлюсь к горячему примирению, а просто даю себе и Серёже время всё обдумать.

Может, на него просто нахлынуло по старой памяти? А я тут уже губу раскатала, что он меня по-настоящему любит и не хочет терять. Мне будет больно. А ведь мне ещё нужно будет признаться ему, что я не беременная. Вдруг, он расстроится и станет ещё хуже?..

И в то же время мне хочется довериться ему.

Снова стать его маленькой любимой девочкой, которую носят на ручках, ревнуют и доказывают свою любовь. Потому что без Дикова мне пусто и одиноко. Я его люблю и скучаю.

И если раньше я его видела хотя бы в три часа ночи, но ежедневно, то теперь наши встречи случаются только по необходимости, а после развода и вовсе сойдут на нет. Я была уверена, что справлюсь со своими чувствами. Я ошибалась.

Но, если сейчас окажется, что Серёжа так ничего и не понял, то тогда это пропасть.

Выхожу из ванной как раз в тот момент, когда открывается входная дверь, и в дом заходит Егор.

– О, привет, – шепчет он, включив тусклый ночник в прихожей, – вы что, не спите ещё?

– Привет, – подхожу к нему, промокая полотенцем волосы. – Дети заснули. Анжела тоже спит в гостиной. Серёжа наверху. Как Рита?

– Сказали, что вроде ничего страшного, просто тонус, но положили понаблюдать на пару дней хотя бы.

– Это хорошо, что ничего страшного, – улыбаюсь.

– Как вы тут? Дети не замучили вас?

– Да нет, прекрасные дети, – с усмешкой отмахиваюсь, вспоминая, как выли Катя и Илья. – Да и нас, всё-таки, трое нянек было.

– Ага, только все няньки, наверное, уже спят, кроме тебя, – усмехается Егор и кивает на двери в углу. – Там две спальни для гостей, выбирай любую и ложись, отдыхай.

– Хорошо, спасибо, – грустно вздыхаю, понимая, что разговор с Диковым обламывается. – Доброй ночи.

Егор поднимается наверх, а я ухожу в одну из спален и, не включая свет, сажусь на кровать и обнимаю подушку. Хочется разреветься. Я бы написала Серёже сообщение, да телефон оставила наверху в ванной, где сохнут вещи.

Сижу, слушая шорохи на втором этаже. Потом кто-то спускается по лестнице. Сердце замирает, когда тяжёлые шаги приближаются к моей двери. Сжимаю крепче подушку, ожидая, что сейчас в комнату заглянет Серёжа, но слышу, как открывается дверь соседней спальни и тут же закрывается с тихим щелчком. За стенкой скрипит кровать под весом тела, и всё затихает. Дом погружается в тишину.

Вот так, значит? Серёжа решил, что наш разговор потерпит до завтра? Или вообще передумал?

Падаю на кровать и укрываюсь одеялом с головой.

Чёрствый сухарь. Если бы не Егор, я бы поднялась и поговорила. И Диков не мог не понять, что я не поднялась из-за Егора. А вот то, что он не зашёл – говорящий факт. Или… не понял всё-таки?

Повертевшись какое-то время, наступаю на горло гордости. В конце концов, Серёжа сделал первый шаг, теперь ход за мной.

Откинув одеяло, тихонько встаю с кровати и выскальзываю за дверь. Замираю перед соседней, пытаясь унять сбившееся дыхание, но сердце долбит об ребра так, что я глохну. Прижимаю ладонь к груди – кажется, его слышно даже на улице. Воровато оборачиваюсь. Тихо.

Повернув ручку, толкаю дверь. Делаю несколько несмелых шагов и застываю возле кровати как вкопанная. Тусклый свет из окна подсвечивает очертания лица не Дикова. Тут спит Егор.

Пячусь задом и как можно тише и быстрее выскальзываю обратно за дверь. Сердце снова колотится.

Стыдно-то как! Вломилась в спальню к чужому мужчине. Хорошо, хоть увидела! Но, это значит, что Серёжа остался наверху.

Бросаю взгляд на темную лестницу с тусклой подсветкой на втором этаже, затем на темную гостиную и, закусив губу и стараясь не скрипеть половицами, поднимаюсь наверх.

Приоткрыв дверь темной спальни, заглядываю и застываю, услышав на кровати возню.

Звук странный, будто кто-то… обжимается.

– Я знал, что ты придёшь, – хрипло шепчет Диков.

Ахнув от того, что мне за шиворот будто плеснули кипятка, хлопаю ладонью по выключателю на стене.

Во все глаза смотрю, как взвизгивает Скважина, подпрыгивая на кровати и выдергивая руку из трусов моего мужа.