8. Лямур пердю

– Вася, иди ужинать, тут твой блогер активизировался, проспишь все, – зовет меня Вика с кухни.

Я медленно разлепляю глаза. Состояние – хочется сдохнуть. Мы пили с подругой до утра, потом я ревела в подушку, потом я успела еще раз поссориться с Сережей в сообщениях, а потом, наконец-то, вырубилась.

На полу в вазе стоит огромный букет роз, а возле дивана – ведро. Видимо, Вика озаботилась тем, чтобы я не испачкала ее ковер если мне станет плохо.

А вот цветы я сама себе купила. Не пожалела отвалить за них сумму как за почку, лишь бы позлить бывшего мужа. Разбудила Вадика, заставила ехать со мной в магазин. Потом с Викой делали фотографии.

Дура. Лучше бы духи себе купила. Хотя, есть у меня духи. Сережа дарил…

В носу снова начинает щипать.

Что самое смешное, я не понимаю, какой реакции жду от мужа, если я сама вчера разорвала отношения. Жду, что он, несмотря на это, будет сворачивать горы и доказывать мне, что любит? Бред. Я и ушла потому что у нас в очередной раз произошел скандал на почве того, что я не чувствую себя нужной и единственной.

Вот он работает, строит карьеру, чего-то вечно достигает, психует, что на работе никто лишнюю бумажку не отработает, а я сижу и жду его вечерами. И потом выясняется, что какая-то Маша с работы ему пишет и шлет прикольчики, а есть он не хочет, потому что его Маша угостила домашними пирогами.

А я, блин, готовила ему весь день после смены! Пусть не пироги, но готовила!

А он пришел и сразу спать завалился. Ладно бы, романтика или секс были, а то нет. Просто спать. Чмокнул в щеку, будто мы золотую свадьбу сыграли, и вырубился.

Ну и что? Я не выдержала и впервые в жизни влезла в его телефон посмотреть, что за Маша. А там нормальная такая… Маша. Размером с пятым. Не то, что я со своими прыщиками.

Конечно же, я не удержалась и все высказала с утра. Он психанул, что я лазила в телефоне и демонстративно поставил пароль. Я вылила суп в унитаз. Он сказал, что попросит МАШУ его накормить. Я пообещала, что если Маша его будет кормить, то я найду, кого накормить на своей работе.

И понеслось снежным комом.

А еще, даже если опустить это, он никогда он не станет бегать и унижаться перед предательницей. Я же наврала ему о беременности. Но, ведь на самом деле я не предательница! Только не докажешь ничего теперь. Даже если бы я мириться пошла и все рассказала, я уже могу предположить, что бы он подумал. “Бросил ее новый мужик, вот она ко мне и приползла”. Сто процентов. Все мужики такие.

– Вася! – заглядывает в комнату Вика. – Ты жива?

– Не совсем, – усмехаюсь, приподнимая голову от подушки. – Кажется, сейчас меня парализует.

– Так, отскребывай свои мощи и пошли есть. Я сварила похмельный суп.

Желудок тут же начинает урчать от голода. Я вчера практически не притрагивалась к еде, заливая горе коньяком и желая напиться без памяти.

Память не отшибло, но голова болит так, будто кто-то меня по ней долбасил битой, пытаясь помочь впасть в амнезию. А завтра еще и на работу. Отпуск через неделю, дожить бы.

Я не смогу работать в таком состоянии и теперь еще сильнее жду отпуска, чтобы просто исчезнуть с радаров на месяц, спрятаться в комнате с одеялом, телевизором и сладостями. Отожрать жопу с пузом, чтобы потом посмотреть в зеркало на кого я превратилась, ахнуть от ужаса и взять себя в руки. Выкинуть из головы и жизни лишний хлам, отпраздновать новый год и войти в него с ожиданием нового и светлого будущего.

Соскребаю мощи с кровати и ползу в туалет. Бросаю взгляд в зеркало ванной – опухшая, с мешками под глазами, лохматая. Да я даже в самом плохом своем самочувствии так никогда не выглядела. Все из-за этого гада. На обратном пути сталкиваюсь с Вадиком, который как раз выходит из своей комнаты, видимо, тоже на запах еды.

– Привет, – косится он на меня.

– Привет, – вздыхаю.

Уж кто-кто, а Вадя вообще на меня не смотрит как на женщину, но сейчас в его глазах читается искренняя озабоченность моим состоянием.

– Ты как? – хмурится он.

– Нормально, – усмехаюсь и прохожу вперед.

На кухонном столе уже стоят тарелки с ароматным супом. Прозрачный золотой бульон переливается мелкими масляными пузырьками, вызывая желание срочно запихнуть в себя несколько горячих живительных ложек.

Едим молча.

– Ты блог-то посмотрела? – кивает подруга на мой телефон.

– Не, – качаю головой. – Что там вещают “восемнадцать сантиметров счастья”?

Вадя давится и кашляет, выпучив на меня глаза.

– А ты сама посмотри, – усмехается Вика.

Захожу на страницу, открываю новое видео.

– Вот ответь мне, что нужно женщинам? – пристально смотрит мой муж в камеру таким тяжелым взглядом, что у меня аж пересыхает в горле. – Вот я работаю, зарабатываю. Ебашу как проклятый, чтобы все было. Подарки покупаю, счета оплачиваю. Что не так? Что вам нужно для счастья?

– А-а-а… – хмурюсь и включаю заново. – Фартук у нас откуда?

– Вася, блин, ну какой фартук? – возмущается подруга. – Ты в глаза своему мужику посмотри! Он будто постарел лет на пять.

– А ты на меня посмотри! Я тоже постарела! На все десять! – возмущенно откидываю телефон на стол. – А все потому, что бухала вчера. И он бухал, вот и выглядит как все нормальные люди с бодуна. А фартука такого у нас дома не было. Небось, Свету уже сменила кудесница Маша со своими пирожками.

– Вась, – улыбается подруга растерянно. – Ну, он же не блоха.

Ничего не отвечаю, продолжая есть суп.

– Вадик, что женщинам нужно для счастья? – смотрит Вика на своего младшего брата, не дождавшись от меня ответа.

– Деньги, – ни секунды не раздумывая, отзывается он.

Усмехаемся с Викой одновременно.

– А помимо денег? – хмыкает она.

– М-м-м… ну, айфон, шмотки, отдых на курорте каком-нибудь.

– И все?

– И чтобы в постели нормально все было, – подытоживает.

– Мда, – усмехается Вика. – Не быть тебе семейным психологом.

– Зачем мне быть психологом, если я программист? – усмехается он.

– Логично, – кивает она. – Чтобы жениться когда-нибудь, братец, нужно понимать женщин. Ты же не собираешься жить со мной до седых мудей?

– А что, я тебе мешаю? – возмущается Вадя.

– Короче, еще один “мужик обыкновенный”, – сообщает мне подруга, показывая рукой на брата. – А ты что-то от Серёги требуешь.

– Да ничего я от него не требую! – возмущаюсь. – Вадь, это нормально, когда тебе пишут другие бабы?

– А что такого? – усмехается он, явно не понимая, почему мы до него домотались.

– А пироги их жрать?

– Ну, если угостили, почему бы не сожрать? – философски вздыхает он.

– А на работе задерживаться каждый день?

– Не, вот это не нормально, – категорично отрезает он. – Поэтому я работаю из дома.

– Ага, и не вылезаешь из-за компьютера сутками, – закатывает глаза Вика. – Я вспоминаю о том, что у меня дома живет мужик, только когда в шкафу заканчивается посуда и скапливается у тебя в комнате. Пакеты из магазина – сама. Полку прибить – сама.

– А чё ты не зовешь-то? – возмущается он.

– Так я зову! Ты обещаешь и тут же забываешь о том, что я тебя просила!

– Так, все, – прерываю их спор. – А то подеретесь. Вам-то развестись не удастся.

Вадя, закатив глаза, встает, убирает за собой тарелку и ретируется в свою комнату, и мы с Викой остаемся вдвоем.

– Может, и нет у него никакой бабы, Вась? – вздыхает она, серьезно глядя на меня.

– А толку-то? – усмехаюсь. – Он меня отпустил. Значит, не так сильно я ему и нужна.

– Ну, так и ты ушла. Значит, не так сильно нужен?

– Возможно, – вздыхаю. – Может, он реально устает и ему ничего не хочется. Но, я же не требую у него ни подарков, ни телефонов. Я и сама работаю. Вон, на отпуск нам накопила. А теперь мне и ехать без него никуда не хочется. Мне же единственное что нужно было – чтобы он рядом был. Чтобы у нас выходные и вечера как у семьи проходили. Чтобы он не как робот себя вел, которого запрограммировали на “прийти - поесть - отлюбить жену - лечь спать”. Он же машинально все это уже делает. Я знаю каждое следующее его действие. – понижаю голос. – Да я даже в сексе могу его предугадать до мелочей. Никаких погрешностей. Будто это не близость, а очередная работа. Я раньше забывала имя свое, а сейчас точно знаю, что нам потолок пора красить.

– Лямур пердю? – хмыкает Вика.

– Что? – удивленно усмехаюсь.

– Потеряли любовь, говорю. Увы, так бывает. И не всегда в этом виноваты другие бабы.

Лямур пердю... Грустно.