Глава 10

Лия

Когда мы вернулись обратно, в лагере драконов царило какое- то нервное возбуждение: сопровождающие лаэрда Черных Драконов войны, переговариваясь в полуголое, то и дело сверкали выступающей на лицах чешуёй.- Нереничали.

Почуяв неладное, я заметила спешащего к нам Макдима, который же сразу, без приветствия, принялся докладывать что - то на драконьем языке своему старшему брату и лаэрду.

Языка драконов я не знала, а потому растерянно смотрела по сторонам, гадая, как лучше поступить: потихоньку уйти к шатру, который по- прежнему стоял на поляне, или дождаться Даррена?

Не обученная этикету, я не знала, как надо себя вести в таких случаях, а потому просто смотрела на свои руки, делая вид что занимаюсь чем- то интересным.

- Лия, - прервав брата, позвал меня Дракон. - Подняв голову, я встретилась с ним взглядом. Глаза Дракона светились каким - то непонятным темным отблеском. - Может быть, ты хочешь пойти отдохнуть в шатер? Твоя служанка уже всё приготовила.

- Правда, можно? - вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Бабушка всегда предупреждала меня об этом: не пускать язык вперед всей головы. Да только.., что взять с деревенщины. Я ведь до города, посчитай, только с бабушкой, да Реей, в основном и беседовала. А лес - кормилец, травы лечебные, да Солнышко на лазуревом небе разговора не просят: они в душу смотрят.

Дракон, сжав челюсти, недовольно процедил:

- Лия, пора забыть о прошлом, здесь ты не служанка и не рабыня.

- А кто же я тогда? - спросила я тихо, едва выдержав тяжелый взгляд Дракона после этого. Макдим - тот и вовсе попятился, отойдя шагов на двадцать - двадцать пять в сторону - в сторону.

На лице у Даррена играли желваки, словно он из последних сил себя сдерживал.

- Иди, Лия, отдохни, - шумно выдохнув, процедил Даррен. - Служанка в шатре тебе поможет.

И повернувшись к брату, спросил:

- Ну что там у тебя?

Проглотив обидные слезы, я молча кивнула и пошла в сторону шатра, который ещё утром казался мне чудом необыкновенным. А сейчас...

Прости, бабушка. Учила ты меня понимать каждого человека, каждого путника, возникшего на моём жизненном пути... Да только как понять Дракона? Не он ли за моей спиной с хозяйкой моей сговаривался, не он ли злато да выгоду сулил за распутство да честь девичью? Впрочем, чести той и нет уже давно...

Отворив полог, я вошла в внутрь шатра, всё же невольно дивясь его диковинному убранству: у нас такие богатства разве что в доме богатого старосты можно увидеть - да и то, не каждого...

- Госпожа, - подбежав из дальнего угла, поприветствовала меня Марья - молоденькая служанка, нанятая несколько недель назад братом лаэрда специально для меня - об этом Марья мне поведала сегодня утром, когда выбирала платье для прогулки с Драконом.

- Госпожа, ванна готова, - опустив голову, как много раз опускала её я, вежливо произнесла девушка. - Разрешите ли мне помочь вам раздеться?

Я...

Утром, принимая помощь Марьи, мне казалось, что я всё ещё сплю и вижу диковинный сон... Шатёр этот необыкновенный посреди поля, дорогой наряд с эльфийской вышивкой, Дракона, ласково водящего гребнем сандаловым по моим спутанным за ночь прядям...

Сейчас же мне почему - то стало неловко: кто я, чтобы требовать помощь служанки? Даррен хоть и назвал меня свободной; вольной распоряжаться своими поступками, да только вёз он меня к себе в клан, не спрашивая и не интересуясь моими желаниями... А ведь я и не скрывала никогда, что хочу назад, к бабушке, в наше село.

- Привыкнешь, - вот что он только и сказал мне тогда в ответ. Привыкну жить в его клане? Как кто? Гостей в гости силком не зовут, да на аркане не тащут. Тогда какая же это свобода, получается?

- Госпожа?- обеспокоенно переспросила Марья. - Я помогу?

Я неуверенно кивнула, понимая, что крой платья, с маленькими крючочками сзади, самой мне снять будет тяжело... Вот ведь высокородные, даже наряды у них с выдумкой - так просто не наденешь, так просто не снимешь.

Девушка, зайдя за спину, принялась аккуратно освобождать меня от платья. Следом полетела и нижняя рубашка с панталончиками... - в наших - то деревнях девки да бабы только рубашки и носили, правда - длинные - предлинные, посчитай как платье. У драконов - или в той местности, откуда Даррен заказал наряды, нижние рубашки были короткими

- чуть ли не по бедро, зато снизу даже каждая последняя служанка (это по - словам Марьи) носила подштанники - тонкие штаны едва ли не до колен длиной- с вышивкой, кружевами и кокетливыми оборочками.

Оно, конечно, странно было надевать штаны под платье летом, да только лето тут почти кончилось, и со штанами было значительно теплее.

- Ванна за ширмой, - махнула рукой в сторону небольшой расписной стенки Марья. - Я осмелилась и добавила травы по своему вкусу: ромашку, календулу, кору дуба... Вы не против, госпожа Лия?

- Просто Лия, - поправила я запоздало.

Девушка снова склонила голову.

- Простите, госпожа, не по статусу мне называть вас по имени, как служанку безродную.

- Не называй себя так, - возразила я, отчего - то сжав пальцы в кулак. Поднявшая волна гнева опалила меня саму, заставляя гневно фыркать. - Любой честный труд благословен и приятен Создателю.

Марья растерянно подняла на меня взгляд.

- Но нас всегда учили...

- Меня тоже, - смущенно ответила я, глядя на девушку с точно такими же чувствами, что были написаны у неё на лице. Гнев погас, оставляя после себя лишь большое чувство неловкости. - Бабушка всю жизнь учила меня знать своё место. Не прекословить, не возмущаться… но в то же время хранить в себе правду.

Вздохнув, я посмотрела на Марью.

- Моя бабушка - травница, верит, что лес - он живой и состоит не только из деревьев да кустарников. В лесу каждая травинка, каждая животинка к чему - то, не просто так: начнут как селяне, к примеру, рубить без разбору деревья, беспокоя лесных жителей, а уже на следующий год охотники жалуются, что нет ни дичи, ни зайца... А ещё через год уже и шубу справить богатому селянину не выходит - и едет богач с золотом в город искать меха на базаре.

- Так что же получается, - не поверила Марья. - Теперь в лесу и дерева тронуть нельзя, так что ли?

- Почему же нельзя? - пожала я плечами. - Можно... да только не всякое дерево. Но тут соль в ином: в лесу всё друг от друга зависит: не будет травы - не будет зайца; не будет зайца - не будет волка, а не будет волка, так зараза из леса и до села дойдет, травя скотинушку в хлевах. Понимаешь?

- Все важны? - неуверенно кивнула Марья.

- Получается, что так.

- Так то оно так, да только мы не в лесу живём, - горько усмехнулась молодая служанка. - В лесу стаи волков не будут гоняться за одним зайцем, убежавшим от медведя.

- Медведи не охотятся на зайцев, - возразила я, на что Марья снова усмехнулась.

- Так то в лесу...

Выжидающе и молча, мы смотрели друг на друга.

- Брат у меня старший был, - медленно, словно нехотя, начала свой рассказ Марья. - Сильный, красивый - все девки в округе заглядывались. Кузнец к тому же умелый - хочешь, цветок тебе железный выкует, а хочешь - и повозку смастерит, да такую, что будешь в ней мчаться по дорогам сельским, неровным, да ни чувствовать ни ям, ни ухабов.

Вытерев набежавшие слезы, Марья продолжила.

- Встретил мой Иван девушку - добрую, милую...Из купеческих - да не шибко богатых. У купца - то дочерей целый выводок, не считая сыновей - на всех приданного не напасешься, а потому сговорился он с нашим Ваней, что отдаст за него Аксинью; да посчитай обобрал моего брата, потребовав прежде смастерить ему с десяток повозок для товара... Ваня день и ночь трудился, лишь изредка заглядывая к невесте... А девица - то от любви брата моего расцвела, похорошела. Тут- то и приметил её столичный проверяющий... Уговорил он отца Аксиньи слово, данное кузнецу, нарушить - и увёз невесту Вани в столицу. Да не женился на ней - в стыде держал... а как узнал, что она уже давно от брата моего тяжелая, так озверел… воинов своих прислал - те брата моего без суда, без свидетелей мечами порубили и в кузнице полыхающей оставили.

Девушка, приподняв немного юбку, показала страшные старые ожоги на коже - такие ни травами, не заговорами не вылечишь...

- Марья... - протянула я ошарашено.

Служанка кивнула.

- Вытащила я брата из горящей кузницы, только всё равно поздно было - тело спасла я, не жизнь...

- А девушка?

- Аксинья, как узнала о смерти любимого, повеситься пыталась - ирод вовремя вернувшись домой, вытащил невесту моего брата из петли... Она ведь любили друг друга очень... Аксинья потом говорила, что не в себе была - ведь не только свою душу сгубить хотела, но и жизнь невинную. - Марья тяжело вздохнула. - Столичному - то ироду девка неживая тоже не очень- то по вкусу пришлась: погасла она, красоту растеряла... Не вырывалась больше, не сверкала очами в гневе... Аксинья потом рассказывала, что он пару дней её попугал - а потом рукой махнул: отдал на потеху своей солдатне, а уже после, через недельку, за ворота выкинул - в канаву дорожную.

Зажав руку у рта, я недоверчиво смотрела на Марью.

- И? Она выжила?

Девушка загадочно улыбнулась.

- Аксинья рассказывала, что лежала она в яме придорожной - грязная не от земли и глины, к сарафану налипнувшей, а от другой грязи - что внутри неё была... Боль изъедала её тело, травила её душу... Да только почувствовала она, как кто - то осторожно поднимает её, слова шепчет нежные. Брат мой ей привиделся. Просил Иван дитя любви их сохранить, да выносить, да жизнь дать... Аксинья сказывала, что не помнит, как добралась до родных мест - а ведь путь из столицы в наши края не скорый, даже на лошадях не один день займёт, а уж если пешком, так посчитай, и всю неделю иди придётся. Да всё равно, добралась она до нашего дома, свои - то её даже на порог не пустили, девкой нечистой обозвав, и только тогда слегла...

Мы с матушкой за ней переменно ухаживали, да только не поднялась она больше. Всё братом бредила, да дочку просила Даринушкой назвать, а её, когда придёт время, сходить возле Ванечки...

Марья всплакнула, добавив:

- Едва дочку родила, отошла душа её от тела. Мы с матушкой выполнили всё в точности, как велела Аксинья: и дочку Дариной назвали, и сестрицу мою названную в землю возле брата положили. Теперича они уж навсегда вместе. А Дарина бойкой девочкой растёт, вся в брата пошла... Матушка о ней дома заботится, а я вот… серебро для них зарабатываю.

И смахнув последние слезы, служанка моя добавила:

- И не рассказывала бы я тебе этого, Лия, да только ты как моя невестка - невинная, чистая душа. Она ведь как ты считала... умирая, просила передать дочке своё материнское наставление, что вольные мы души - всегда вольные, пока сами в рабы себя не запишем. Так- то...

- А ты что, не согласна с ней? - спросила я возмущенно.

Марья сверкнула темными очами.

- Согласие - то разным может быть... Это ведь не я еду сейчас с драконами, да делю шатёр с одним из них.

Внутри меня поднялось какое - то странное чувство: даже не обиды - гнева. Хотя права была Марья, да и сама я просила госпожой меня не звать.

Погрузившись в тёплую, душистую от трав воду, я размышляла над словами девушки и горькой историей её брата. Только.... Вода ли теплая так подействовала, травы ли целебные моё сердечко глупое успокоили, только я своему дракону верила. Пусть и не говорил он мне всей правды, пусть умалчивал о чем - то важном, но... Душа моя к нему тянулись, не чувствуя ни зла, ни обмана.

Глупая, наивная моя душа! Но, видать, такой уродилась - не могла я больше свою обиду пестовать, не замечая того, как сильно изменился Дракон.

Тронул он меня в ту ночь как девку продажную - правда это, - тронул... а после ещё и злато сулил в обмен на свою ласку. Да только еду я сейчас с ним по его воле, в его полной власти - но не прикасается ко мне он больше. Хочет - его страсть я как свою чую, но сдерживается.

Марья, поди, сказала бы, что всё дело в дороге - да только я тоже уже не невинная душа - у Мег за год чего только не насмотришься. Мужики, когда им надо, на антураж не смотрят... Да и Дракон, в первый раз, не в почивальне княжеской меня взял.

Полностью погрузившись в воду, я размышляла о своем будущем. Поверить ли Дракону? Или бежать от него?

Даррен, он...

Даррен, что катал меня сегодня на своей спине; что нежно переплетал мне волосы дорогими шелковыми лентами; что рычал на меня, когда я не ем достаточно мяса - этот Даррен разительно отличался от того Дракона, который силой взял меня в лучшей комнате для утех у Мег.

Я тянулась к нему, как молодой побег тянется к Солнышку, прося ласки и тепла. Тянулась - и не могла не признавать этого.

Вздохнув и открыв глаза, я не сразу заметила неясное марево вокруг.

Принять Дракона и его ласку - он не обидит нас.

... не знаю, что больше меня испугало: что я лежу на дне ванны, преспокойно делая вздохи, или то, о чем я думаю...

В ужасе вынырнув, я села в ванной, давая лицу остудиться на свежем воздухе.

Поверить Дракону? И что дальше - девкой его по своей воле стать? Драконы ведь на людях не женятся, а лаэрды и подавно… да ещё на подавальщицах.

Это мне сейчас уже ласки от него хочется, а что будет, когда он натешится со мной вволю да за ворота выбросит? Дракон

- не ирод столичный, не даст другим надо мной надругаться, да только и его одного достаточно, чтобы сердце моё разбить да душу бессмертную погубить.

Нет, не могу я на такое пойти. Проси, сердечко моё ретивое. Прости ты меня, не могу. Не знаю я, как собрать осколочки - не умею этого...