Эпилог
В детской было шумно: Деми важным голосом читала младшему брату сказку, Tшepp взлаивал в нужных местах, а счастливый мальчишка гудел, как пчела. Где-то в стороне, как всегда у окна, стояла Карин: она взялась писать акварельную картину. Рука слушалась ее все так же плохо, но целители велели не щадить кисть и разрабатывать ее «сквозь боль и слезы». Так что теперь она не выпускала кисточку из рук, и наш замок заполнялся все новыми и новыми прозрачно-голубыми картинами.
Притаившись у створки двери, я сделала небольшой шаг вперед, чтобы понаблюдать за своими такими непохожими, такими неродными, но так хорошо поладившими детьми.
Почему неродными? Потому что нам все же удалось отыскать того малыша, личину которого Таэльри набрасывала на глиняного голема. Как мы и думали, ребенок проживал в ужасных условиях, а его мать… Увы, ее давно не было в живых. И кто знает, может, Таэльри приложила свою руку и к этому.
Сейчас все, кого схватили на Фонтанной площади, сидели в темнице. Все, кроме Таэльри: именно она накладывала щит, и он, измененный, как-то хитро по ней ударил. В общем, с ней произошло то, что должно было произойти лишь десятилетие спустя, — телесная трансформа превратила звонкую воздушную красавицу в согбенную старуху с больными суставами.
Добрая Нольвен тут же забрала ее в городской дом исцеления и, пока мы все удивлялись мягкосердечию, нежданному от проклинательницы, она принялась водить туда студенческие экскурсии.
— Наши дети должны знать, чем чреваты имперские глупости! — запальчиво возвестила она.
И мы не нашли что возразить. Ведь формально это были не экскурсии, а практика по уходу за особенной больной.
— Подслушиваешь? — Меня со спины обнял Гел.
— Не-а, просто не хотела мешать. — Я повернулась к нему и прижалась к его груди. — Как оно?
— Мы послали Империи подробное письмо и закрыли границу, — Гел пожал плечами, — ты же помнишь.
— Прошла неделя. — Я улыбнулась.
— Прошла неделя, — согласился он. — Наши границы были атакованы, но щит все выдержал. Сейчас там какой-то жутко важный старик размахивает белым флагом. Но… Знаешь, мы сделали вид, что пока ничего не видим.
— Почему? — оторопела я. — Мы же вроде бы этого и дожидались.
— Да, понимаешь, — мой муж потер затылок, — так вышло, что Империя-то нам и не нужна. Оттуда к нам ничего не ввозили. Красители мы заменили своими, сладости и вино… Не знаю, стоит ли оно того?
— Я не политик, а простой проектировщик зелий, — задумчиво протянула я, — но знаешь, если стабильное, хорошее и качественное зелье вдруг накрыть крышкой, да еще и прижать эту самую крышку — оно рванет. Когда-нибудь, в зависимости от ингредиентов и температуры пламени.
— Вот потому мы и делаем вид, что ничего не видим, — кивнул Гел. — Сейчас Совет Кальстора спешно сочиняет новые торговые договоры. Так что завтра-послезавтра мы заметим этого переговорщика и пригласим его в промежуточную зону. А там, глядишь, через пару лет твой дед сможет посмотреть на правнучку.
— Правнуков, — поправила я мужа. — Грег наш сын, Гел. И если мой дед не сможет этого принять… Что ж, его почти не было в нашей жизни, мы немногое потеряем.
— Мне казалось, ты его простила. — Гел увлек меня в сторону от детской.
— Я написала ему письмо, — поправила я мужа. — Мне было интересно, как он понял, что Кирвалис опасен.
— Он ответил? Потому что от самого Кирвалиса мы не добились ничего. Он пускает слюни и в пыли рисует худую женоподобную фигуру с длинными волосами.
— Ответил, — я вздохнула, — письмо было сильно повреждено — видимо, барьер счел его опасным. Или я не знаю. Дед не знал, что Кирвалис опасен лично для меня, но он знал, что мать и отец Кирвалиса — брат и сестра. Он просто хотел здоровых внуков. Глава рода, дед Кирвалиса, умер два года назад, а с ним умерла и клятва моего деда.
Не договорив, я просто прижалась к Гелу. Получается, что моя мирная и тихая жизнь была заслугой деда Кирвалиса. Он не позволял внуку распоясаться.
— Эйлин?
Вздрогнув, я посмотрела на любимого.
— Да?
— Все хорошо, — он мягко улыбнулся, — твой муж трус, он подписал все бумаги, и Деми только наша с тобой. Как будто ее кровного отца никогда не существовало. Никто и ничто не заберет от нас нашу девочку.
— И нашего мальчика, — согласилась я.
И я не лгала. Малыш действительно был чудо как хорош. А еще он был удивительно здоров — целительница Тревёр, пришедшая в себя, немедленно взяла над ним опеку. Оказалось, что ее странное состояние было вызвано тем, что ее клятва — не вредить мне через кровь — призадумалась, а не является ли вредом то, что целительница уменьшила и проглотила флакон.
«Я просто не знала, что делать, — смутилась она. — И не успела подумать. Клятву-то я дала расплывчатую очень. Зато мне не довелось терпеть пытки. Я просто услышала, как взламывают мой дом, и по обрывкам фраз сразу догадалась, что к чему. Я не дура».
Последнее, она, правда, произнесла очень сомневающимся тоном. Но мы с Гелом уверили ее, что она очень-очень умная. И что мы будем счастливы, если именно она будет следить за здоровьем наших детей.
— Я вот думаю, — Гел вывел меня на крошечный балкончик, заросший плющом, — нам ведь скоро не продохнуть будет. Впереди бал, к тебе, как я помню, уже приходили модистки. Потом, когда мы договоримся с Империей, придется и по этому поводу устраивать прием.
— Та-ак? — заинтересованно протянула я.
— Давай соберем детей и махнем к морю. Я купил крошку-дом — он сам собой раскладывается, как палатка, а потом собирается. Ты, я, дети и Карин. М-м-м?
— Идея отличная, но помни про Арлетт: она чуем чует всё интересное. И Грея, который служит у тебя и первым узнает о нашем путешествии. А с ними кот.
— Именно поэтому я посоветовал Грею тоже приобрести эту артефакторную новинку, — рассмеялся Гел. — У меня наконец-то большая и дружная семья. И я желаю жарить мясо на морском берегу, а не сидеть в душном кабинете. В конце концов, два-три дня без нас как-нибудь справятся.
— Твой секретарь потеряет бумаги. — На балкончик протиснулась Деми, на руках которой сидел Грег. — Но он найдет их до того, как мы вернемся из отпуска. Арлетт забудет предупредить своих подчиненных про оставленное зелье, и это станет прорывом в современной алхимии. Не сразу, правда, а только когда от потолка отвалится.
— Ух ты, — восхитилась я и приняла на руки сына, — а про Империю что?
— Будут подличать, — Деми пожала плечами, — я мало вижу про Империю. Мне неинтересно. Но с нами, с Севером, все будет хорошо. Разве нужно что-то еще?
— Да нет, — мы с Гелом переглянулись, — нам хватит.
— Тогда мы с Tшeppом пойдем собирать провизию, — Деми вздернула носик, — а то пёса голодный, он уже три часа ничего не ел!
— Мяса побольше возьмите, — крикнула я в спину дочери. — Иногда мне кажется, что расходы на еду — это самая большая графа.
Гел вздохнул:
— Ну ты же понимаешь, что мы не можем ограничить Tшeppа? У него теперь грозная защитница.
— Дя! — припечатал Грег.
И мы, рассмеявшись, отправились к кладовым. Надо все же проконтролировать сборы. А то Гелу придется пирожные жарить. А он, как мне кажется, не слишком любит сладкое.
«Если это сладкое не находится на мне», — промелькнула совершенно лишняя мысль. Мысль, которая навеяла воспоминания о сегодняшней ночи.
— Знаешь, невзирая на все трудности, — я поудобнее перехватила Грега, — я бы ничего не изменила в своей жизни.
— И я, — согласился Гел. — Мы шли долгим, кружным путем, но…
— Но наши дети окупают все наши страдания. И прошлые, и будущие.
А в самом ближайшем будущем нам предстояло выложить из большой корзины несколько коробочек с пирожными и погрузить туда маринованное мясо. И все это под горестные вздохи Tшeppа и Деми. И, к своему стыду, вынуждена признать: если стоять спиной, то не отличить, кто именно сейчас вздыхает.
Нас ждали далекие проблемы: новые торговые и союзные договоры, выдача Кельрана и его пособников, а также новые имперские подлости, ведь Срединная Империя забыла о чести.
Но еще нас, вот прямо сейчас, ждет большой семейный выезд. А это самое главное. Нас много, и мы счастливы. Север подарил мне все, о чем я только могла мечтать. И я полюбила этот суровый край всем сердцем.
— Но ведь сладкого совсем не осталось!
— Оно во второй корзине, — терпеливо произнес Гел.
И я, оставив пафосные размышления, поспешила к семье. Надо и нам с Грегом внести свою лепту в сборы, а то больно легко и просто все получается!