Глава 13

Время до праздника пролетело незаметно. Вот я, улыбаясь, снимаю украшения и возвращаю их в шкатулку: еще не время для этой красоты. А вот мы уже сидим у моря, все-таки удалось выбраться на скалистый бережок. И пусть те выигранные пироженки были съедены за ужином, зато куплены новые. И тоже съедены, но уже на берегу. И на шее Деми таинственно мерцает жемчуг — она с ним теперь не расстается.

А вот уже новое утро и то самое платье с морскими узорами, и шкатулка с бесценными бриллиантами, и новые шелковые туфельки — все это ждет меня. И Лиарет прислала своих девчонок, чтобы они помогли мне с волосами и лицом. И больше всего хочется закрыться в спальне и никуда не ходить.

Но время страха прошло. Давно прошло. А значит…

— Взяла себя в руки — и вперед, — процедила я.

Ритуал сегодня. Мы утаили его, мы смогли. Осталось лишь провести праздник — и все, дальше нас ждет битва на другом поле.

Платье село идеально — подчеркнуло высокую грудь и тонкую талию, а юбка скрыла чуть широкие бедра. Хотя широкими они считались лишь по меркам Империи. Здесь, на Севере, я практически не выделяюсь.

«Если не считать волос», — подумала я, глядя, как присланная Лиарет девушка колдует над моими локонами.

Локонами, которые мы решили оставить распущенными.

— Я просто красиво уложу их и скреплю магией. А дальше хоть потоп — ни один волосок не собьется.

— А ветер? — опасливо уточнила я.

— Будут красиво всплывать в воздух и плавно возвращаться на свое место, — успокоила она меня.

Девочки попрощались и ушли, оставив меня наедине с собой.

Создав зеркало, я придирчиво рассмотрела свое лицо: краска на лице заметна, но не ощутима. А после, отдалив зеркало, прерывисто вздохнула: мне давно не доводилось видеть себя такой.

«Нет, мне никогда не доводилось видеть себя такой», — поправилась я, рассмотрев шальные искры на дне собственных глаз.

Кивнув своему отражению, я подошла к скрытому шнуру и подергала за него. Через пару минут появилась раздраженная Грета.

— Вы уже знаете, что я не ваша служанка.

— Меня это не смущает. К тому же я приняла решение не расстраиваться из-за твоих поступков.

— Я древний дух, — прищурилась Грета, — созданный для…

— Облегчения работы Хранителя. Тебе ли не знать, что сегодня нам предстоит очень сложное дело, — пожала плечами я. — К тому же ты — древний дух, ты продолжишь свое существование тогда, когда мои кости истлеют в могиле.

— Как и кости твоих внуков, — усмехнулась Грета, после чего добавила: — Я не служанка.

— Давай назовем тебя… Консультант?

— Консультант? — нахмурилась Грета.

— Очень образованный человек, способный вовремя и по делу дать совет, — расшифровала я.

— Я создана, чтобы быть консультантом. — По бледному лицу Греты проскользнула золотистая рябь.

— Ты могла бы проконсультировать меня, как найти Гела?

— О, разумеется, — приосанилась Грета. — Обрати внимание: везде есть золотой узор. Коснись его, влей силу и точно представь, куда тебе нужно. Делай!

Эти нехитрые действия принесли весьма и весьма полезный результат — передо мной зависла крохотная золотая искорка.

— Это путеводница, она отведет тебя туда, куда ты захочешь, а после вернется назад, в стену, — с легким оттенком самодовольства произнесла Грета. — Как тебе моя консультация?

— Великолепно, — искренне произнесла я, — но… Ты не думаешь, что, если бы Гел хотел, он бы сам рассказал мне об этом?

— Не думаю, что у Хранителя есть знания об этом. Он не обращался к духам Чаши за консультацией, — высокомерно бросила Грета и исчезла.

— Веди меня к Хранителю Закона, — четко произнесла я.

Искорка на мгновение засветилась ярче, а после нырнула в стену. Эм. Это она уже посчитала свою миссию выполненной или путеводница считает, что я могу проходить сквозь стены?

Искорка вернулась назад через полминуты, и я, поймав ее в кулак, объяснила, что я вполне себе материальна и об стену могу только убиться.

Путеводница оказалась понятливой, так что дальше мы шли по коридорам, через двери. И пришли к кабинету Гела как раз в тот момент, когда он объяснял бойцу, что сегодня он, Дориан, Хранитель Закона.

Сквозь приоткрытые двери мне было все прекрасно слышно, и я замерла, ожидая, когда можно будет вклиниться в разговор.

— Делай все то, что сделал бы я, но супругу мою не целуй, — пошутил под конец Гел.

— Эта роль лучше подошла бы Грею, — тускло ответил Дориан.

А я вздрогнула. Я ведь так и не нашла в себе сил, чтобы узнать, как сейчас себя чувствует Грей.

— Пока его нет, ты главный, — спокойно произнес Гел. — Считай это экзаменом. Знаешь, уже завтра мы все проснемся в совсем другом мире. Но для этого нам сегодня нужно поднапрячься.

— Может, кто-нибудь другой сделает это? Я стою на ключевом месте и…

— И мы объявим, что ты подвергся страшной атаке и защитил собой самого Хранителя Закона, — с этими словами я вошла в кабинет. — А после все узнают, что именно Дориан рисковал собой, притворяясь Хранителем Закона.

— Ты прекрасна, — искренне выдохнул Моргелин.

— Я не смогу изображать вас и не целовать квэнни Эйлин — в народе не поймут, — эхом откликнулся Дориан.

— Мы никогда не выносили свои чувства на люди, — рассмеялась я. — Да и это не наш личный праздник. Все будет в порядке.

Подобная реакция была очень приятной, хоть и было понятно, что Дориан преувеличивает. Зато Гел… Восхищение в его глазах было абсолютно неподдельным!

— Час до полудня, — негромко произнес Гел, — Дориан, если ты не готов… Что ж, жетон на стол. Этот день проведешь в замке, потом я отпущу тебя.

— Я выполню все, что от меня потребуется, — вскинулся боец. — А… А где сейчас Грей?

— Его забрала глава лаборатории при Академии Стихий, — усмехнулся Гел. — Она что-то говорила о том, что за ним должок.

— Теперь у нее не только котенок, — хмыкнула я и задумчиво добавила: — Надеюсь, оба выживут.

Ничего не понявший Дориан хотел было что-то спросить, но Гел почувствовал запрос на перемещение. Это был тот самый ритуалист, который намертво приклеит к бойцам личины.

Встречать его мы вышли все вместе.

— О, надо же, на Маэлин сейчас точно такое же платье, — первое, что сказал мужчина, вышедший из портала. — Только, кажется, не морские волны, а цветочки по подолу летают.

— Так и задумано, — улыбнулась я, — добрый день.

— Алвориг Нортренор. — Гел улыбнулся и протянул ритуалисту руку.

И я в тот же момент вспомнила этого мужчину! Он сопровождал Меровиг на приеме в магистрате.

— Алвориг Трегерет, — кивнул ритуалист, — квэнни Эйлин, добрый день. Простите мне мою бестактность, я просто слишком сильно удивился. Полагаю, жена Хранителя Теней тоже в чем-то подобном?

— Да, но ее платье расшито птицами, — легко ответила я. — Полагаю, что это должно символизировать единство Хранителей и их жен? Или… Не знаю.

— Символ единства, — задумчиво протянул алвориг Нортренор. — А что, мне нравится.

Тут ритуалист перевел взгляд на Дориана.

— Добрый день, юноша. Вы, я так понимаю, двойник Моргелина?

Дориан отрывисто кивнул.

— О, не стоит так беспокоиться, вас вряд ли будут убивать, — утешил его алвориг Нортренор и обратился к Гелу: — Где мы будем колдовать?

— Следуйте за мной, — скупо улыбнулся мой муж.

С террасы мы вышли в незнакомый мне коридор, который закончился у дверей в одну-единственную круглую комнату. Комнату, пол которой был усеян песком.

— Люблю приходить на все готовое, — хмыкнул алвориг Нортренор. — С другой стороны, я и сам не сидел сложа руки.

После этих слов ритуалист достал из кармана небольшой флакон с кровью.

— Приятно работать с доверчивыми людьми, — поделился с нами алвориг Нортренор. — Хотя на будущее я настоятельно не рекомендую присылать кому-либо свою кровь.

Мой муж усмехнулся и покачал головой.

— Я знаю, что вы, алвориг Нортренор, сделаете ровно то, что нужно. По двум не зависящим друг от друга причинам.

— Расскажете? Пока я тут ковыряюсь. — Ритуалист взмахнул рукой, и песок, укрывавший пол, всколыхнулся.

— Вы любите Север, а значит, заинтересованы в успехе нашей миссии, и вы страшно не любите Империю, а значит, заинтересованы в том, чтобы им насолить.

— Верно. А еще я умею сдерживать желание поэкспериментировать, и потому, невзирая на новый, очищенный от дикой магии гримуар, я не вышел за пределы гуманности и морали.

Помолчав, ритуалист поправил линии на песке и со вздохом добавил:

— Но хотел.

Дориан немного побледнел и осторожно спросил:

— Моя кровь у вас тоже была?

— А то, — ухмыльнулся алвориг Нортренор, после чего обернулся к нам. — Моргелин, Эйлин, оставьте нас с Дорианом наедине. Эта магия требует особого отношения. И если услышите крики — не пугайтесь, это нормально.

На лице Дориана отразилось искреннее сожаление о том, что когда-то он решил стать боевым магом.

— От этого еще никто не умирал. — Алвориг Нортренор похлопал бойца по плечу.

Выйдя в коридор, я негромко спросила:

— Почему он такой? На приеме алвориг казался очень приятным человеком.

— Ему нужно вывести Дориана из состояния напряженного покоя, — пояснил Гел. — Там, на площади, ему не удастся сохранить абсолютное спокойствие. По крайней мере, алвориг Нортренор так сказал.

Мы замолчали. Я бесцельно скользила взглядом по старой кладке и одновременно чутко прислушивалась: закричит ли Дориан?

— У меня есть к тебе неприятный, но необходимый разговор, — неожиданно произнес мой муж.

Подавив короткую вспышку страха и недоумения, я повернулась к нему. Без единого слова, просто молча ждала, когда он заговорит.

— Ты и сама знаешь, что мы имеем неплохой шанс на героическую смерть, — Моргелин смотрел мне прямо в глаза. — Как жена Хранителя, ты не имеешь права ни на что, кроме того, что решит тебе дать следующий Хранитель. Или решит не давать — тут все сложно.

— Я никогда не искала выгоды.

Слушать такое было невероятно обидно и даже больно. Мне с трудом удалось удержать ровный тон и не расплакаться.

— Я не об этом. — Он шагнул ближе и провел кончиками пальцев по моей щеке. — Я боюсь, что без меня вы с Деми окажетесь без защиты. Поэтому в моем завещании только ты.

— Мне не нужны твои деньги, — с нежностью произнесла я. — Ты еще помнишь, что у меня есть высокооплачиваемая работа?

— А у меня и нет денег, — жизнерадостно отозвался Гел. — Все, что мне удалось заработать не как Хранителю, а как Моргелину Трегерету, я потратил на дом в Кальсторе и кусок земли у моря. Дом хороший, три этажа, вокруг небольшой сад и надежная ограда. А вот на земле ничего построить не успел. Там только скалы, сосны, трава. Да ты помнишь, наверное, мы же оба раза там на пикнике были.

Прикрыв глаза, я поблагодарила Лиарет: ее девочки сотворили чудо, и краске на моем лице не страшны никакие испытания. В том числе и горячие слезы, что заструились по моим щекам.

— Вернись ко мне живым, — хрипло прошептала я. — Каким угодно, но живым. Мне нужен Моргелин Трегерет, не Хранитель, не король и не повелитель чего-либо.

— Я сделаю то, что должен, — отозвался он. — И обязательно вернусь. Клянусь.

Взмахом ладони я заставила слезы исчезнуть. А после… После я вынудила себя улыбнуться.

— Я буду ждать.

Губы обжег отчаянный поцелуй. Острый, чувственный, он имел легкую нотку отчаяния и целое море надежды.

— Я разожгу для тебя самый огромный костер, — выдохнул Гел, — такой, которого в истории Сагерта еще не было.

— Костер? — переспросила я, пытаясь восстановить дыхание.

— Чудно, что вы закончили, — раздался деловитый голос алворига Нортренора, — а то мы неловко себя чувствовали. Вы готовы?

— Абсолютно нет, — хмыкнули мы с Гелом в унисон.

Но выбора не было. Мой любимый открыл портал на террасу, где мы замерли в ожидании входящего портала. По задумке все мы, Хранители Сагерта и их жены, должны одновременно открыть порталы на помост и так же одновременно выйти. Но, по здравому размышлению, задумку чуть-чуть переделали — порталы будут открыты с помоста, и мы сразу же шагнем вперед.

— Начинается, — коротко произнес Гел.

Дориан, стоящий позади нас, прерывисто вздохнул. Чары личины на нем еще не были активированы, и сейчас он просто изображал из себя того, кем и являлся, — боевого мага на службе Хранителя Закона.

Портал. Два шага, и вот мы стоим на помосте. Трое Хранителей слева, мы — их жены — справа. А вокруг людское море, плавающие прямо в воздухе разноцветные шары, какие-то мелкие юркие иллюзии и нежные цветы.

Я полночи сочиняла речь, но до сих пор не уверена, что нашла правильные и достойные слова.

Все звуки слились в какой-то единый шумовой поток. И только прохладная ладонь Лиарет позволила мне очнуться.

— Все хорошо, — шепнула жена Хранителя Теней. — Даже если мы ошибемся, сегодня на площади столько бочек с вином, что назавтра у людей будут более шокирующие воспоминания.

Поперхнувшись смешком, я благодарно шепнула:

— Спасибо.

Тем временем наши мужья закончили выступать перед людьми, и право слова перешло к нам. Первой заговорила Маэлин.

Она призывала людей идти учиться, рассказывала о новых курсах для тех, чья сила слишком мала.

— Нет такого понятия «слабосилок», — с нажимом произнесла Маэлин, — есть просто недостаточно упорный человек, не пожелавший огранить тот драгоценный камень, что достался ему от природы.

После нее слово взяла Лиарет, она была немного напугана — ее голос дрожал, а руки нервно стискивали складки юбки.

— Сегодня я хочу с гордостью сообщить, что наш общий труд не пропал даром! С сегодняшнего дня в Кальсторе действует первая общественная библиотека. Вы можете прийти, записаться и получить книги. На дом или же изучить их в читальном зале — как вам будет удобно. А еще, если у вас есть желание, вы можете подарить библиотеке книги. Тогда ваше имя будет выбито на памятной табличке. Таблички будут висеть на стеллажах, чтобы каждый мог узнать, кого благодарить за бесценные знания!

И тут я поняла, что моя речь — это просто ужас и кошмар. И Маэлин, и Лиарет говорили быстро, четко и по делу. У меня же кисель из прилагательных…

Тишина затягивалась.

— Эйлин? — шепнула Лиарет.

Вздрогнув, я затравленно огляделась. Вокруг одни лишь лица, совершенно незнакомые лица. И моя речь, моя пустая, гладкая, бессмысленная речь. Мать-Магия, что я здесь забыла?!

«Ритуал, — напомнила я сама себе. — Ритуал, который навеки оградит Север от притязаний Империи».

— Спасибо, — шепнула я одними губами и расправила плечи. — Здравствуй, Север.

Отбросив в сторону воспоминания о придуманной речи, я заговорила просто от души:

— Меня зовут Эйлин, и я счастлива быть здесь. Вчера я придумала красивую, гладкую речь, но сейчас поняла, что она слишком пустая. Я успела сделать не так много, мне нечем похвалиться. Но я безмерно рада, что Судьба и Отец-Хаос позволили мне стать частью Севера. Мое сердце навсегда принадлежит Сагерту.

Едва лишь я закончила, из толпы раздался крик:

— Ха! Все боевые маги знают, кто теперь просчитывает составы для дома исцеления!

Вздрогнув, я посмотрела вниз и увидела Арлетт, на чьей макушке вместо шляпки расположился котенок.

— Это мой долг, — смутилась я, совершенно не представляя, что делать.

Не могу же я болтать с подругой так, будто вокруг никого нет? Будто меня не сверлят взгляды сотен человек? Будто… Будто мне совершенно не страшно стоять здесь, на виду у всех.

На мое счастье, Маэлин взяла ситуацию под свой контроль.

— Каждая из нас находится на своем месте. Каждый из вас находится на своем месте. Сагерт расцветает, и мы цветем вместе с ним.

Она вскинула руки, и в тот же миг все цветы, все шарики — всё, что парило в воздухе, замельтешило, скрывая помост.

— От танца Хранителей пришлось отказаться, — скупо произнес Хранитель Теней. — Меняемся.

За одно мгновение Гел оказался рядом и, оставив на моих губах короткий поцелуй, тут же отошел. В ту же секунду его облик изменился — вместо моего мужа перед нами стоял Дориан. Переведя взгляд на бойца, я кивнула сама себе: теперь он полная копия моего мужа.

Сейчас нам предстоит пройти к другому, чуть более низкому помосту. Он сделан полукругом, а стулья выставлены на широких ступенях так, что получается подобие амфитеатра. Наши места на самом верху.

Оттуда, свысока, нам предстоит наблюдать за представлением, которое будет разыграно здесь, где мы стоим сейчас. Оттуда уйдут наши мужья — их сменят другие маги. Маги, которые не знают о подмене.

Маэлин опустила руки, и в ту же секунду мельтешение цветов и шариков прекратилось и между двумя помостами протянулся полупрозрачный мостик.

Первыми на него шагнули мы с Дорианом, за нами пошли Лиарет с неизвестным мне бойцом, а за ними отправилась Маэлин, также с незнакомым мне магом.

Едва лишь Маэлин и Дрегарт Катуаллоны покинули мостик, он исчез, рассыпавшись вихрем золотистых искр.

Дориан помог мне сесть и уселся сам. Он старался. Он так старался быть Хранителем Закона, что переигрывал. Переигрывал настолько сильно, что мне стало ясно, отчего наши места наверху, позади всех — чтобы никто не обращал на Хранителей излишнего внимания.

Настоящий Хранитель Закона сейчас стоял позади наших кресел. На помосте началось представление, а позади нас сменились охранники. Вот и все. Внутри меня пошел обратный отсчет. Если все пройдет хорошо, то через два часа наши мужья вернутся. Именно через два часа начнут раздавать сладости и разливать вино — все будут заняты, и обратная подмена произойдет совершенно незаметно.

«Улыбайся, мы все предусмотрели, — приказала я себе. И попыталась сосредоточиться на театральной постановке. — Что может пойти не так?»

Представление шло своим чередом. Я, признаться, немного расслабилась и увлеклась разыгрываемой историей. Чуть подавшись вперед, я жадно следила за перипетиями первопоселенцев. За тем, как они, не страшась ничего, шли к морю, что тогда называлось Проклятым. Наблюдала, как отважные маги сражаются с одержимыми духами зверями.

Маги иллюзий работали практически идеально. Но все же было заметно, что этой магией на Севере не слишком-то увлекаются. Даже я могла сделать более качественные, не просвечивающие иллюзии. «Но не в таком количестве», — напомнила я сама себе. И ахнула, когда поднявшийся ввысь большой цветок разделился на семь частей. Над фонтанной площадью раскрылся семицветный купол. И Дориан напрягся:

— Этого не было в программе. Сейчас с неба должен был посыпаться бумажный мусор.

— Конфетти?

— Нет, про сладкое тоже ничего не было, — покачал головой Дориан.

Представление продолжилось, но… Но куда-то пропал весь интерес. Я теперь косилась на купол, что переливался всеми цветами радуги, и совершенно упустила нить сюжета.

Бах! Фиолетово-желтый дым заполнил помост, на котором разыгрывалось представление.

В толпе зароптали, и я была солидарна с горожанами, ведь цвета империи на празднике Севера не самый лучший выбор.

Дым рассеялся, оставив после себя темную фигуру на абсолютно пустом помосте.

«Кажется, они воспользовались фокусом Маэлин», — хмыкнула я.

— Вот так и завершилась история свободного Севера, — гулко произнес человек, не снимая с головы капюшон.

— Она продолжается, — крикнул кто-то из толпы.

— Хороший спектакль с плохим концом, — поддержал его кто-то еще.

Человек в капюшоне вскинул руку, и купол выцвел, став бледно-зеленым.

— Сегодня завершится история свободного Сагерта, — повторил он. — Никто из вас не сможет пробить купол. Одна прекрасная квэнни подсказала мне идею…

Он взмахнул рукой, и на куполе появилось изображение нескольких десятков детей. Я, прижав пальцы к губам, пыталась их посчитать.

— Как только вы разобьете купол — их сердца остановятся. Вам ведь известна одна из самых распространенных ошибок самоучек?

Из толпы в негодяя полетело какое-то проклятье. Вот только оно прошло насквозь!

— Я лишь иллюзия, — гулко расхохотался неизвестный. — Сейчас мы начнем откачивать воздух. Купол, правда, помутнеет, но это ничего, через пять минут я верну кислород назад и спрошу уважаемых Хранителей, не хотят ли они подписать новый договор со Срединной Империей.

Темная фигура пошла рябью и исчезла. Оглушительная тишина сменилась гомоном, который, впрочем, быстро захлебнулся.

На помосте оказалась рыжекосая красавица — Нольвен. Она, хищно улыбаясь, пояснила:

— Проклятье спадет с ваших голосовых связок через три минуты. А сейчас слушайте внимательно: опуститесь на землю, примите удобную позу. И говорю сразу: тот, кто откроет портал и тем самым разобьет этот щит… О, ребят, фирменное проклятье рода Лавант перейдет на вас, вашу семью, друзей, возлюбленных, домашних питомцев.

— Держите спину, квэнни Эйлин, — шепнул Дориан. — До возвращения…

Вы понимаете кого, всего сорок минут. Мы должны потянуть время.

— Почему они не убьют всех нас? — недоуменно спросила я. — Если удалось заманить под купол, то…

— Хранитель Теней здесь, — сказала услышавшая меня Лиарет. — В прошлом духам Разлома удавалось дойти до столицы Срединной Империи. Хранитель Теней нужен им живым и скованным по рукам и ногам.

— Кстати, Лиа, — позвала ее Маэлин, — ты можешь уйти тропой теней?

Или отослать кого-нибудь?

— Они знали, что делали, — грустно произнесла Лиарет, — любое прикосновение к изнанке разрушит купол.

А на куполе так и оставалось изображение детских лиц. И, судя по горестному плачу, здесь находились их родители.

Стало душно. На лицо будто опустилась тяжелая подушка.

— Держите спину, квэнни Эйлин, — хрипло произнес Дориан. — Держите спину. Север не покорится.

— Север не покорится, — эхом откликнулась я.

Перед глазами плясали темные мушки. Тело сходило с ума от отсутствия воздуха, а разум… Разум корчился в ужасе от осознания: квэнни, которая «подсказала идею», — я. Это я прикрылась увечным щитом!

Прикрылась, да еще и радовалась: ух, какая потрясающая затея. Тело содрогалось в спазмах. Я пыталась держать спину, но получалось лишь запрокидывать голову и надсадно хрипеть, пытаясь втянуть хоть немного воздуха!

Не представляю, сколько прошло времени, но воздух, живительный, восхитительный, необходимый воздух начал возвращаться!

Окончательно придя в себя, я дернулась и тут же болезненно зашипела: в период беспамятства я так вцепилась в подлокотники стула, что сейчас не сразу смогла разжать пальцы.

— Кто бы мог подумать, что самое важное на свете — это то, что мы не замечаем в повседневной жизни, — хрипло произнесла Лиарет, и я, разлепив слипшиеся от слез ресницы, согласно угукнула.

Дориан все еще был без сознания, как, впрочем, и все, кто изображал Хранителей. Почему?

«Потому что никакие ритуалы даром не проходят, — напомнила я сама себе. — И на пользу не идут».

Протянув руку, я коснулась шеи Дориана и выдохнула: пульс есть. От моего прикосновения боец вздрогнул и открыл глаза:

— Я много пропустил?

— Мы все только-только глаза открыли, — сказала я и кивнула на купол, — он еще не начал светлеть. Но вряд ли у нас много времени.

Поднявшись на ноги, я чуть потянулась, разминая затекшее тело. Дориан же, посмотрев на купол, поежился и мрачно произнес:

— Нам нужно дождаться прихода Хранителей.

— Вера в королей Сагерта прекрасна, — Маэлин гневно сдула с лица золотую прядку, — вот только они не на пикнике. И вернутся без сил. Все, что они смогут, — героически сдохнуть рядом с нами.

Мы замолчали. Мне было страшно стыдно, ведь уж кто-кто, а я-то должна была понять это первой! Ритуал был рассчитан именно мной и… Мать-Магия, там идет такой расход сил, что жизни Хранителей под вопросом! Куда уж им сражаться еще.

— А если подписать? — предложила я. — Они потом могут этими подписями только подтереться.

— Спорно, — покачала головой Лиарет. — Это затянется на много-много лет, да еще и реакция Матери-Магии неизвестна. Все же мы все ее дети. Она не делит нас на хороших северян и плохих имперцев. Тем более что как минимум двое из здесь присутствующих из Империи. Я, к слову, уроженка Онхельстера.

Последнее было сказано явно для меня.

Онхельстер, Онхельстер… Ох и дивное местечко! В самом плохом смысле. Там у женщин прав гораздо меньше, ведь все нововведения доходят с опозданием в пару лет.

— А вы чего сидите-то? — раздался ворчливый голос Меровиг. — Ждете, пока вас кто-нибудь спасет? В чем проблема послать Теней на спасение детей? О, рифма.

Она, помятая и потрепанная, медленно поднималась к нам по ступеням. Остальные горожане пока не спешили шевелиться.

— Есть проблема, — грустно улыбнулась Лиарет.

— Этот жалкий купол не мог оборвать твою связь с Зеркалом, — нахмурилась Меровиг, глядя на того, кто заменял Хранителя Теней. — Или мимо меня прошла потрясающая интрига?

— Прошла, — голос Маэлин звучал очень виновато. — Хранителям и их женам пришлось дать клятву неразглашения.

— О как, — Меровиг сложила на груди руки, — а что, расширить список доверенных лиц нельзя было? Лиарет, тебя горожане любят больше всех — скажи им что-нибудь воодушевляющее.

Жена Хранителя Теней вскинула на Меровиг глаза и тихо спросила:

— Что именно? Что мы умрем, но наши потомки скажут нам спасибо?

— Как минимум, — не смутилась Меровиг, — и обязательно добавь, что их семьи получат гарантированное довольствие от магистрата. А дети смогут бесплатно отучиться в любой из академий. Эйлин, это у тебя нервное?

В ее голосе звенело раздражение, но я продолжала ковыряться в волосах, где барахталось что-то живое. Может, жук, а может, что-то хуже!

— Н-нет, у меня в прическе что-то шевелится.

— Ой, это ж малышка из третьего поколения, — умилилась Маэлин и поднялась со своего кресла. — Любопытная прелесть, сейчас я ее выпутаю.

Мне, если честно, стало стыдно. Я напрочь забыла о подобранном Деми цветке. Утешало только то, что моя девочка никогда не бывала жестокой, а значит, у малыша была и еда, и вода. Или что надо магическому растению?

— Ты еще не привыкла к этому ощущению? — Маэлин выпутала у меня из волос стрекочущий цветок и посадила к себе на плечо. — Я оставила своих любимцев дома: там уж больно «вкусную» книгу им принесли.

— Я не поняла ни слова, — честно сказала я. — А цветок не мой, он Деми выбрал. Я про него забыла, если честно.

— Купол светлеет, — мрачно произнесла Меровиг.

— А что у него с листиками? — нахмурилась вдруг Маэлин. — Неужели отравился чем-то?

И в этот момент цветок распустил свои свернутые в трубочку листья и… На ладонь к жене Хранителя Мудрости высыпалось с десяток красных ягод.

— Нам нужна вода, — резко произнесла я, опознав эту не-землянику. — Мы откроем телепорт!

— И убьем детей? — светски осведомилась Меровиг. — Это не сделает тебя популярной на Севере.

— Нет, — усмехнулась я. — Никто не умрет, если все сделать правильно. Этот щит мною изучен вдоль и поперек. То, что для других ошибка, — для меня преимущество. Преимущество с небольшим недостатком. Я всегда размещала щит под верхним слоем кожи, чтобы создать эффект непрерывности. Ведь нижняя часть ступни полностью открыта и беззащитна.

— И к чему ты клонишь? — поторопила меня Меровиг.

— К тому, что можно поднырнуть под купол. Если мы начнем подкоп, то это, во-первых, увидят, а во-вторых, щит сам собой перестроится и перекроет подкоп. Но телепорт, если провести нить перемещения под щитом… Это возможно.

— Это прорва силы, — с сомнением произнесла Маэлин. — Гарт меня, конечно, выучил идеально, его в свое время страшно заело мое неумение строить порталы, но… Здесь около тысячи человек! Я не потяну столько, ведь каждый переход отнимает крошку силы.

— А это не земляника, — выразительно произнесла я и кивнула на ягоды, так и лежащие на ладони жены Хранителя Мудрости.

К чести Маэлин, других подсказок ей не понадобилось!

— Ты ж наша умница, — восхитилась та и погладила цветок. — В одной такой ягодке прорва магии, только есть их нельзя. Ох, я знаю столько способов использования! А придется раздавить и смешать с водой!

— Лиарет, убеди людей продолжать лежать, — сказала я и пояснила: — Моим хобби были иллюзии, а щит, когда они откачивают воздух и возвращают его назад, становится мутным. Никто ничего не заметит.

— И эта квэнни жаловалась на свою слабую магию? — поддела меня Меровиг.

Лиарет, оставив нас ворчать друг на друга, легко оттолкнулась от досок под нашими ногами и левитировала себя на помост, где до этого всего выступали актеры.

Купол светлел, она говорила. Говорила, а люди слушали. Слушали и запоминали, прижимались к земле в удобных статичных позах. Лиарет говорила без прикрас ровно до того момента, пока купол не стал практически прозрачным.

— Север не сдастся, — коротко произнесла она и вновь взмыла в воздух. Оказавшись рядом с нами, она резко сказала:

— Сядем. Мы — королевы этого края, а он лишь жалкий захватчик! — Королевы, — проворчала Маэлин, — беспомощные и бесполезные.

Она, заложив руки за спину, стояла у самого края нашей ступени и смотрела вниз, на недвижимых горожан. А я… Я была страшно благодарна им за то, что они сохраняют присутствие духа и верят в нас. Верят и не пытаются что-либо предпринять — это привело бы к катастрофе!

— Я полезна, но я не королева, — подала голос Нольвен, — именно благодаря мне никто не бегает, не кричит и не пытается творить беспредел.

В ее тонких пальцах зажглось черное пламя. Проклинательница…

— Ты всех прокляла онемением? — нахмурилась Лиарет, — в будущем это…

— В будущем я могу даже извиниться, — перебила ее рыжеволосая проклинательница. — Если оно у нас будет. Королевы вы тут или нет, а ответ потребуют с них.

И она кивнула на боевых магов. Которые отдали бы все на свете, лишь бы оказаться в родной стихии — на поле боя, а не вот это вот все!

Тем не менее к моменту, когда на помосте вновь появилась иллюзия нашего противника, все мы сидели с ровными спинами и гордо задранными подбородками. Причем проклинательница выглядела особенно гордо — она села у ног своей подруги и нахально оперлась на ее колени.

— Надеюсь, вы получили удовольствие? — вкрадчиво осведомился мерзавец. — Вы ощутили в себе необоримое желание на века объединиться с Империей?

Мрачно вздохнув, со своего места поднялся Дориан. То есть как бы Гел, но все же Дориан.

— Нас постигло необоримое желание стать свободными или умереть, пытаясь стать свободными.

Боец сделал несколько шагов вперед и продолжил:

— Что за кабальный договор вы хотите подсунуть нам? Будто недостаточно того, что есть.

Иллюзорный противник вскинул руку, и в грудь Дориана полетело проклятье! Но тот легко принял его на щит.

— Ты правда рассчитывал пробить мою защиту такой мелочью?

— Эмоции, — развел руками мерзавец. — Здесь будет лежать договор, на котором должны расцвести три подписи. А чтобы вам было проще и приятнее это сделать…

Он замолчал, перекатился с носка на пятку, а после задумчиво произнес:

— Я уже давал одной ловкой квэнни час, ничем хорошим это не закончилось. А значит, вот что: у вас будет десять минут — прочитать, возликовать и подписать. Затем мы будем откачивать воздух. Медленно откачивать воздух. И, когда все вы потеряете сознание, мы просто разобьем щит и заберем Хранителя Теней. Он единственный, кто нужен нам живым. Впрочем, это вы и так понимаете, не так ли?

Он исчез, и на его месте тут же появился свиток.

— Так, мужчины читают, обсуждают и осуждают. Иными словами — изображайте бурную деятельность, — резко произнесла Маэлин. — Нольвен, призови воду! У нас десять минут!

— Больше, — уверенно произнесла Лиарет, — люди будут уходить в портал, а значит, остающимся хватит воздуха.

Дориан левитировал к себе свиток и, встав рядом с остальными бойцами, принялся внимательно и вдумчиво в него вчитываться. Время от времени он весьма артистично хмыкал и качал головой.

В это время Лиарет, поправив юбку и демонстративно вскинув носик, совершенно спокойно произнесла:

— Кто как, а я, как жена Хранителя Теней и женщина, побывавшая на изнанке, смерти не боюсь. Как насчет ягодной воды?

С этими словами она создала большой кувшин, в который и полетела крупная, спелая кровь магии. Маэлин давила ягоды при помощи заклятий, потому что попавший на пальцы сок тоже мог быть опасен.

— Хорошая мысль, — согласилась жена Хранителя Мудрости и повела плечами, — уверена, все будет хорошо. Правда, в такую жару нельзя делать больше трех глотков: можно обжечь горло!

В сотворенные бокалы полилось чистое золото — растворенная в наколдованной воде кровь магии превратилась в сильнейший тоник. Что от нее и требовалось.

Приняв бокал, я благодарно кивнула и поднесла его к губам. Правда, не выпила ни глотка: рано.

— Эйлин, ты сможешь рассчитать искажение для портала? — спросила Лиарет, но я только покачала головой.

— Нет. Я попробую вспомнить состав, который, испаряясь, позволяет получить чистый кислород. Вон там, если я не ошибаюсь, переносной торговый стол с зельями и травами.

Все, как по команде, перевели взгляды на торговые ряды. И да, там действительно было что-то похожее на зелья. Но сейчас мы на виду, нельзя дергаться.

— Знать бы, сколько их, — прошипела Нольвен. — Пройти искажением им за спины — и бац! Кругом одни гниющие трупы, и мы стоим, красивые и счастливые. В платьишках.

— И нас, красивых и счастливых, добивает какой-нибудь негодяй, оставшийся в живых, — покачала головой Лиарет.

А я вдруг вспомнила, что о ней говорили: в минуту нужды в этой скромной и ласковой женщине проявляется воистину стальной стержень.

Остатки выданных нам минут пролетели быстро. Дориан еще и ускорил все это дело — разорвал договор и обрывки левитировал на театральный помост.

Мы, как и в прошлый раз, расселись по своим местам. А наши «мужья» встали рядом. Из этой позиции им будет удобнее отражать атаку, если нас решат показательно убивать.

Маэлин и Нольвен о чем-то шептались, но я не вслушивалась. Я медленно ткала свою иллюзию. Это полотно скроет всех, кто находится ниже нас. Скроет под широкими цветными мазками — моя иллюзия, растянутая на площадь, что-то среднее между подмалевком и полноценной картиной. Купольный щит дает искажение, так что нет нужды в большей точности.

— Ты не пьешь? — спросил Дориан, чей бокал был уже пуст.

— У меня особенная сила, — уклончиво отозвалась я.

Все тоники дают моментальный и потрясающий эффект, который сходит на нет минут через пять. Поэтому мне нет смысла пить сейчас, пока купол над фонтанной площадью не начал темнеть.

На помосте вновь появился неприятель. И в этот раз на нем не было капюшона. Я без особого удивления узнала алворига Кельрана, имперского дипломата.

— И не страшно? — с издевкой спросила Маэлин. — Мы ведь не забудем.

— Нисколько, — усмехнулся он. — Живых здесь не останется. И вы, Лиарет Алсой, зря рассчитываете на мужа. Нам нужен лишь Хранитель Теней, но никак не его подстилка.

— За эти слова ты будешь умирать особенно долго, — весомо уронил боец, играющий роль Хранителя Теней.

— В этот раз Север проиграет, — усмехнулся Кельран.

— Будь аккуратен, входя в портал, — я подалась чуть вперед, — однажды ты уже упал. И будь уверен: рухнешь вновь.

Ухмылка на лице имперского дипломата потускнела, и он исчез. В этот же момент я осушила бокал и, отбросив стекляшку в сторону, развернула над площадью иллюзорное полотно!

— Действуйте, — отрывисто произнесла я. — Чтобы контролировать иллюзию, я должна находиться выше нее. Под моим полотном вы можете спокойно двигаться.

Рядом со мной остался только Дориан — он стоял подле моей левой руки и очень напряженно вглядывался в покров иллюзии.

— Она ведь довольно, м-м-м, грубая, — выдал он наконец.

— Купольный щит дает сильное искажение, плюс муть из-за того, что они откачивают воздух, — напомнила я ему.

— А я наврал про жену и детей, — выдал вдруг боец. — Испугался. Даже выходной взял.

— Бывает. Но Арлетт вам больше не грозит, она теперь угроза для Грея.

Арлетт… Где-то там, внизу. Парализованная проклятьями Нольвен. Напуганная. И кот ее. Котенок.

Прикрыв глаза, я откинулась на спинку стула. Магия выходила из меня неравномерными толчками, и это было… Это было мерзко. Не больно, а так, будто обезболили и вскрыли гнойный нарыв.

Где-то внизу уже гудел искаженный портал. Не представляла, куда выводят людей, но это и неважно. Главное, чтобы враг не смог достать горожан.

«И как же это я затесалась в королевский ряд?» — пронеслась в голове мысль.

А еще стало тепло-тепло от мысли, что Деми осталась в замке. Дочь в безопасности, портал гудит, Дориан стоит рядом, и личина на нем по-прежнему держится, а значит, можно смотреть на своего мужа.

— Квэнни Эйлин, вы бледны, — обеспокоенно произнес Дориан.

— Все в порядке. — Мне с трудом удалось выдавить улыбку. — Все хорошо, так и должно быть.

— Нет, — нахмурился Дориан, — так не должно быть.

— Узнай, долго ли еще.

Я хотела, чтобы он ушел. Мне еще не приходилось так выкладываться и… Не представляю, что со мной будет дальше. Со мной и с этим бедным растением, застрявшим вместе с нами посреди всего этого безумия!

— Дориан!

— Я здесь, я не ушел.

— Возьми цветок.

— Я держу его на руках, вы не видите?

Мне оставалось только улыбнуться. Надеялась, это выглядело успокаивающе.

По щекам бежало что-то горячее. Я медленно сморгнула. Не знала, рядом ли Дориан. Но это и неважно: перед моими глазами лишь полотно иллюзии. Увы, эта магия не прощает слабых.

— Вы плачете, квэнни Эйлин. Все будет хорошо, до окончания ритуала осталось всего семь минут. Квэнни Лиарет прошла на ту сторону, горожан принимают в Таэсс-Харне. Тени уже ищут детей, на чьи жизни завязан купол. И трое уже найдены. Осталось совсем немного, квэнни Эйлин.

— Это хорошо, — едва слышно прошелестела я. — Это прекрасно. Маэлин и Нольвен?

— Они пылают яростью и желают атаковать противника. При этом, не прекращая сыпать проклятьями, они сделали все же тот раствор, о котором вы напомнили. Квэнни Катуаллон, жена Хранителя Мудрости, сказала, что без вас не вспомнила бы о том травяном сочетании. Оно не очень-то популярно. Вы чувствуете? Уже не так трудно дышать.

— Да.

Я солгала. Я не чувствовала. Мне было настолько тяжело и трудно удерживать покров иллюзии, что я просто не заметила проблем с воздухом. Только щеки все так же горячи.

Скорее бы все это закончилось.

— Говорите со мной, квэнни Эйлин, — голос Дориана не позволил мне уплыть в благостное забытье.

Голос Дориана… Голос?

Я резко распахнула глаза и, усилием воли отогнав от себя полотно иллюзии, увидела, как сквозь личину моего мужа начинают проступать черты лица Дориана.

— Твой облик возвращается, — прошептала я. — Почему?!

Он поднял перед собой руки, после чего перевел на меня напряженный взгляд.

— Надеюсь, что у этого есть хорошее, приятное объяснение.

— Они хотели провести обмен незаметно. — Я прикрыла глаза. — Личина должна была держаться до возвращения Хранителей.

— Ритуал завершается в эти минуты, — с отчаянием в голосе произнес Дориан.

— И, вероятно, моего мужа больше нет в живых, — холодно произнесла я.

Вероятно, он отдал слишком много себя. Вероятно, я допустила ошибку в расчетах. Вероятно, в его смерти виновна именно я.

— Квэнни Эйлин?

— Помоги остальным. И сюда больше не возвращайся. Я буду держать иллюзию до тех пор, пока не уйдет последний человек. Потом… Потом я просто буду ждать, пока вы меня спасете.

— Но…

— Если Хранитель Закона мертв, — резко произнесла я, — то все теряет смысл. Империя никогда не была честной, и будет справедливо воздать по заслугам. А потому ты должен уйти, чтобы никто не увидел, как с тебя сползает иллюзия.

Окружающий мир вновь выцветал, и все мое внимание уходило на поддержание покрывала иллюзии.

— Я не могу бросить вас здесь.

— А что мне грозит? — равнодушно спросила я. — Ничего. Иди. Не обесценивай труд трех королей Сагерта.

Краем уха я услышала, как он спускается вниз. Вот и правильно. Вот и хорошо. Чей-то звенящий, недовольный голос…

— А я сказала — имею право! Купол мутный, меня не видно!

Арлетт?

— Мяу! Пшшш-ш-р-р, — а это, похоже, ее котенок.

Они живы. Это так славно.

— Мать-Магия, — голос Арлетт совсем рядом. — Ты кошмарно выглядишь. В смысле, выглядишь роскошно, но это-то и пугает. В мраморной статуе и то больше жизни.

Я не знала, что на это ответить, и промолчала. И через секунду почувствовала, как меня чем-то тыкают в плечо.

— Ты жива?

— Да.

— А я получила письмо от твоего деда. — Судя по шороху, она опустилась рядом со мной на доски.

Через мгновение я ощутила давление на колени: она оперлась на меня.

— Ты думаешь, сейчас самое время? — уточнила я.

И чуть-чуть подправила поплывшее покрывало иллюзии.

— Самое то, — весело отозвалась она. — Он написал, что спасал тебя от того брака. Что он знал о том алвориге нечто такое, о чем не мог говорить: клятва. И тогда убедил тебя, что ты слабосилок, что твоя сила ушла. Все было неправдой — он просто поил тебя многократно разведенным экстрактом тайоры. До тех пор, пока ты не поверила, что твоя сила ушла.

— Что?

— Ты сильная, — с нажимом произнесла Арлетт, — а он хотел как лучше.

— С этого «как лучше» начинаются все самые худшие дни в моей жизни, — с горечью произнесла я.

Но в голове, помимо моего желания, закрутились-закружились детские воспоминания. Мама плачет, отец сердит, а кругом маленький праздник в честь ранней помолвки.

Неужели дед и правда спас меня? Но таким странным образом…

— Прошлое бессмысленно осуждать, — тихо сказала Арлетт. — Терпеть не могу фразу «он хотел как лучше», но, кажется, это тот самый случай.

Мне оставалось лишь кивнуть. Сейчас я не могу и не хочу думать о прошлом. Настоящее слишком пугающе, чтобы…

Боль, зародившаяся в кончиках пальцев, стрелой прошла до самого сердца. А вот и крайнее магическое истощение.

— Все прошли через портал? — отрывисто спросила я.

— Нет, что ты, — вздохнула Арлетт, — народу-то около тысячи. Они, конечно, идут сплошной вереницей, там квэнни Меровиг командует, выстроила всех одной цепочкой, и каждую секунду кто-то в портал входит. Вот и получается, что если бы все было идеально, то минут за семнадцать мы бы все справились. Да только… Эх, то кто-то пытается из очереди выйти, то детей выталкивает, мол, спасите в первую очередь. А детей и так поставили вперед, и вместо ребенка там детина здоровенная. Так что уже минут пятнадцать прошло и еще минут десять осталось.

— А купол?

— Купол светлеет, — скривилась Арлетт. — Вся наша надежда на то, что у них нет бойцов.

— Смешная надежда, — вздохнула я. — У тебя есть нож?

— А? Да. Я сегодня с утра за травами ходила и переодеться не успела.

— У меня между ключиц концентратор, — мой голос чуть дрогнул, — вырежи его и вложи мне в левую руку.

Ответом мне стала недолгая тишина и потом ошеломленное:

— Голову напекло?

— Экстракт тайоры, распыленный вокруг мага, оседает на коже и запирает магию внутри.

— У нас схожее образование, Эйлин, — сварливо напомнила подруга.

Но я, не слушая ее, продолжила:

— Однако, попадая внутрь с питьем или едой, экстракт немного изменяет свои свойства. Он стремится соединиться с частичками магии. И чем эти частички…

— Да-да-да, плотнее и крепче, тем сильнее к ним липнет тайора. Учитывая, сколько прошло времени, твои кости уже очистились самым естественным образом. И… Ой.

— Вот тебе и ой. Концентратор внутри меня, и он полон магии, — я усмехнулась, — дед знал, что делал. Он понимал, что не сможет поить меня экстрактом вечно. И, видимо, предполагал, что тот алвориг не отступит.

— И одновременно он спас твое здоровье, — выдохнула Арлетт. — Тайора скопилась вокруг концентратора и со временем впиталась в него. Кости остались чистыми. Но как же ты колдуешь?

— Кое-как, — хмыкнула я. — Волосы. Вспомни, в прошлом, очень далеком прошлом, все колдуны и колдуньи…

— Носили длинные волосы! Гениально. Я определенно буду поддерживать переписку с твоим дедом. И… Знаешь, ты могла бы тоже ему написать.

— Не сегодня, — фыркнула я и откинула голову назад, — режь.

— Раскомандовалась, — проворчала Арлетт и вздохнула. — Сейчас я, получается, подтвержу все самые жуткие слухи.

Прикрыв глаза, я ждала, пока она начнет операцию. Рана будет заживать долго, очень долго. Но зато я смогу колдовать так же, как и раньше.

«Но концентратор придется беречь: никакой другой мне не подойдет».

— Так-так-так, нож очищен. Украшение снято. Вообще, спасибо, наверное. Я давно хотела опробовать новое заклятье.

Я не успела ничего произнести: онемело все, что находится ниже носа, по самую серединку груди.

— Возможно, ты чувствуешь дискомфорт, — промурлыкала Арлетт. — Запомни все ощущения — я буду расспрашивать тебя. Вообще, это новое старое обезболивающее заклинание. Его восстановили из старых записей.

Помолчав, подруга добавила:

— Я так много болтаю, потому что нервничаю. Я знаю, что процедура извлечения концентратора совершенно безвредная, в отличие от приживления. И что у тебя с твоим концентратором останется такая глубокая связь, какой нет ни у кого больше. И… Много знаю. И крови тоже много. Мне плохо. Мне не доводилось резать живых людей. Мать-Магия, какой кошмар. Я вижу кость.

Последнюю фразу Арлетт проговорила севшим голосом.

А через секунду мне в левую руку вложили нечто ледяное. Ледяное и переполненное моей собственной силой.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Успокоиться. Успокоиться. В теле звенит давно забытое упоение силой. Осознание собственного могущества туманит разум. Но я сильнее. Сильнее!

Распахнув глаза, я столкнулась взглядом с круглыми глазами подруги.

— Ты светишься!

— Побочный эффект. Спасибо.

— О, погасла. А ты и пожеланию так можешь?

— В детстве могла, — я пожала плечами, — а что?

— Ну, — Арлетт плутовато улыбнулась, — ночью Гел тебя не потеряет. Ты чего?

А я… А я не нашла в себе сил изобразить смех.

— Есть вероятность, что Гел мертв.

— Та-ак, — Арлетт прищурилась, — то, что Хранители — это не Хранители, я уже поняла. Катуаллон в жизни бы не позволил жене так выкладываться. Я поняла. Это происходит сегодня…

— Это уже произошло, — поправила я ее.

— И? — Арлетт подалась вперед.

— И вот. — Я нервно пожала плечами.

— Пф, какие глупости. — Она покачала головой. — Живы, сейчас соображалку включат, примут тоник и придут. Твоё колье, держи. Застегнуть? Я обезболила насмерть, теперь тебе главное — не забыть про рану.

Мне оставалось только кивнуть. И переключить все свое внимание на привязку иллюзии к своей крови, что перепачкала кресло. А еще не забыть очистить себя: незачем пугать людей. Комплекс заклятий отработан с детства — я всегда хорошо скрывала свои раны.

И хорошо бы вспомнить прошлое, но в голове крутится совсем иное. Я осознанно солгала подруге. Вернее, умолчала. Умолчала, потому что не могу быть уверена в ней. Как стыдно.

«Вероятно, мы не будем друзьями. Даже если она не узнает, я буду помнить, что в критической ситуации усомнилась в ней».

Мрачные мысли и похоронное настроение подстегнули воображение, и привязка иллюзии далась как никогда легко. Точно так же, как и небольшая детализация — теперь врагам придется сильно постараться, чтобы отличить бессознательные тела от иллюзии.

— Теперь ты сможешь пройти портал, — с облегчением произнесла Арлетт.

— Нет, — я покачала головой, — нет. Посол изучил Хранителей, он понимает, что никто из них не будет спасать свою жизнь за счет детей.

— Так еще и дети не простые, — вздохнула Арлетт. — Нам обеспечены большие проблемы, если мы дадим им умереть. Там целая группа, их должны были вывезти на море. И вот.

Я только кивнула. Выбрать детей высокопоставленных родителей — логично. Подстраховка на тот случай, если Хранители не слишком благородны.

— Именно поэтому я должна остаться. Мы выведем горожан, но что помешает имперцам самим взломать щит? Они уже обещали разбить его, помнишь?

И, не дожидаясь ее ответа, я пошла вниз. Пальцы левой руки сводило от холода и злого гудения моей скованной силы. Кажется, нет такого препятствия, которое я не могла бы снести.

«Как будто я всю свою жизнь готовилась к этому», — хмыкнула я про себя.

Внизу было шумно. Под покровом моей иллюзии переливался чей-то шумопоглотитель. Люди ругались, кто-то плакал. Мы с Арлетт, сойдя с последней ступеньки, пошли вдоль длинной, постоянно двигающейся людской цепочки. Цепочки, вдоль которой парили странные травяные шары.

— Они вырабатывают кислород, — небрежно бросила Арлетт. — Не слишком красиво, но действенно. Я пометила себе — проработать этот момент и… Я не знаю, вмонтировать во все мало-мальски людные места. Мне страшно, Эйлин. Это все так дико!

— С Дориана слезла иллюзия, — выпалила я, решив меньше думать и больше верить. — Как будто… Как будто…

Она поспешно обняла меня, прижала к себе и тихо-тихо прошептала:

— Ничего. Ничего это не значит. Там не ритуал, а ритуалище, может, с него просто смыло все привязки!

— Иллюзия на крови. Сам алвориг Нортренор ставил.

Арлетт сдавленно выругалась.

— Нортренор все равно не бог. — Она отпустила меня. — Хотя в магии крови ему равных нет.

Пытаясь не разреветься, я отвела взгляд. И мне стало только хуже. Здесь, внизу, царили отчаяние и разруха. Валялись растоптанные цветы, шляпки и платочки. В стороне, под вторым помостом, я увидела несколько разорванных детских игрушек.

— А где твой кот?

— Отдала Лиарет, — негромко ответила Арлетт. — Зря я его взяла.

Я смотрела на серые, испуганные лица и думала только о том, не зря ли мы все это затеяли. Мы рискнули жизнями горожан!

«Никто не мог и представить подобное! И все было не зря: Сагерт освободится от власти Империи!» — возразила я сама себе.

Но понимают ли это обычные горожане? Те, кто пришли сюда поглазеть на актеров и поесть вкусных вредностей? Вряд ли.

Людская цепочка оборвалась. Последним стоял высокий флегматичный парень, вокруг которого вилась сухонькая старушка.

— Как они могли, — бормотала она. — Моя кровиночка, мой сыночек! Стоит последний!

— Ма-ам, — устало пробасил парень, — ты бы уже давно была на той стороне.

— Я тебя не брошу!

Ответом ей был тяжкий вздох. Самого парня явно ничего не напрягало. Кроме излишней активности матери.

— Смотри.

Несколько женщин стояли вне всеобщей очереди в безопасность. Вне людской толпы. Они стояли подле купола и… И молчали?

— Там их дети. Это супруга нашего главнокомандующего. Официально его не существует, потому что у субъекта Империи не может быть своей армии, но реально он есть, — шепнула Арлетт. — Рядом с ней жена одного из старейших членов Совета Магов. Две другие — сами часть этого Совета.

Я усмехнулась. Если Неравнодушный действительно посол-дипломат Кельран, то стоит отдать ему должное: он великолепный актер. Талантливо играл трусоватого и бесполезного имперца, а сам… А сам был той еще хитрой тварью! Женщины не способны простить смерть своего ребенка. Это факт. Я бы не простила. Не забыла. И мстила. Бесконечно долго мстила. Всем. Тем, кто не спас, и тем, кто виновен.

Подойдя вплотную к щиту, я приложила к нему правую ладонь.

— Даже не вздумай! — рявкнула одна из отчаявшихся матерей.

— Они разобьют щит, — холодно бросила я. — Ты не понимаешь этого?

— Может, может Тени успеют, — пробормотала другая.

— Теням нужен шанс. — От моей ладони по щиту поползли тоненькие веточки. — Мы не можем снять щит, не навредив детям. Но мы можем его укрепить. Один из основных законов…

— Боевой магии — щит может быть укреплен только изнутри, — перебила меня та же квэнни, что и пыталась остановить. — Отец-Хаос, воистину эмоции притупляют разум! Нам понадобился алхимик-счетовод, чтобы вспомнить программу первого курса!

Она прижала ладони к щиту, и те веточки, что заскользили по нему, были не в пример крупнее и внушительнее моих.

— Это никому в голову не пришло, — ошарашенно произнесла Арлетт и тоже приложила свои ладони. — Ну, это же враги щит поставили. Я даже… Вообще не подумала!

— Никто не подумал, — прозрачно улыбнулась жена главнокомандующего. — И как больно было бы осознать это потом. После непоправимого.

Я поежилась. Осознать после смерти ребенка, что ты мог это предотвратить… Немыслимо. Подобное способно свести с ума.

Две колдуньи, члены Совета Магов, о чем-то азартно спорили. Их ветви на щите переплетались друг с другом и создавали до крайности замысловатый узор. Но, что самое главное, этот узор скрывал изначальный щит полностью.

— Ну, теперь можно и в портальную очередь, — хищно улыбнулась одна из них. — Потом другим порталом сюда и…

Она не договорила, но ее улыбка была полна жажды крови. Мать, чье дитя находилось в опасности, хотела убивать.

— По идее, там, на площади, уже должно быть море Теней, — задумчиво произнесла вторая. — Нам может ничего не достаться.

— Ну, мы могли бы сделать что-нибудь с пленными, — шепнула первая.

— Тихо, — цыкнула на нее вторая, — здесь жена Хранителя Закона.

— Точно.

Усмехнувшись, я сделала вид, что ничего не услышала.

— Вы считаете, что сможете сбежать от нас? Или вы будете поддерживать щит вечно? — прогрохотал бесплотный голос. — Ваши люди на земле, они умирают! Или уже мертвы!

Нет, не бесплотный. Иллюзия посла все так же стояла на помосте. Только мы-то все были под ним.

— Они нас не видят. — Арлетт прикусила губу и неожиданно развернулась ко мне и хлопнула по плечу. — Молодец! Хорошая иллюзия!

Хлопок отозвался резкой болью между ключиц.

— Арлетт, — выдохнула я сквозь сцепленные зубы, — что ты делаешь?

И она, пробормотав короткое извинение, обезболила мою рану так, что я вообще перестала чувствовать свои ключицы.

— Что ж, — продолжил Кельран, — вы сами напросились!

Щит разом потемнел так, что нам пришлось призвать осветительные огоньки.

— Давайте-ка в очередь, — озабоченно произнесла Арлетт. — Что-то мне это не нравится.

До очереди нам пришлось бежать: пока мы укрепляли щит, в портал успели пройти почти все.

— Быстрей! — рявкнула бледная до синевы Маэлин. — Они оттягивают воздух слишком быстро, наши поделки не справляются.

Она, открывшая портал, должна была пройти последней — ведь переход смыкается за спиной создателя.

Я замешкалась лишь на секунду, отвлеклась на странный горьковатый запах. И ошеломленно замерла: на деревянных конструкциях появились лепестки пламени! Но ведь огонь без кислорода мертв?!

Голова закружилась. Или… Или они что-то перепутали, и теперь…

— А вот и ты, — хищно выдохнул кто-то за моей спиной. — А вот и ты.

— Эйлин, сзади! — крикнула Маэлин.

— Уходи! — рявкнула я и резко развернулась.

Висевший в воздухе травяной шар резко полыхнул и разлетелся жидким огнем, заливая все вокруг себя. И это породило страшную цепную реакцию: все, абсолютно все источавшие кислород шары разлетелись злым пламенем.

И этот огонь осветил Кирвалиса.

Безумного Кирвалиса — его глаза горели лихорадочным огнем, а на губах блестела слюна.

— Ты не досталась мне нетронутой, — шептал он, — не досталась и из-под мужа. А после ублюдка-северянина… О нет, ты мне не нужна. Тебе пора уходить!

Он метнул в меня проклятье гниющих костей, но эту дрянь я легко приняла на щит.

— Долго ли ты так сможешь?

— Бесконечно долго, — оскалилась я.

Боевой маг из меня отвратный. Но и Кирвалис не боец.

Вот только сражаться в центре бушующего колдовского пламени — не лучшая затея.

— Эйлин! Сюда, скорее!

Маэлин все еще держала портал. Портал, который практически скрылся в дыму.

— Уходи!

— Нет!

— Говори со мной, — рассвирепел Кирвалис.

И тут же рухнул на колени, перекатом уходя от темного силуэта, возникшего за его спиной.

Маэлин? Но она не могла!

С правой руки Кирвалиса сорвалось проклятье и пурпурными искрами разбилось о выставленный незнакомцем щит. Незнакомцем?

Колдовские веревки оплели белого от ярости Кирвалиса, а языки пламени высветили шагнувшего вперед мужчину.

На меня смотрел мой муж. Мой усталый, бледный муж. Его глаза глубоко запали, рот, как и ворот белой рубашки, был испачкан кровью.

Но он был жив. Абсолютно точно жив. А значит, все остальное совершенно неважно!

Рванувшись к мужу, я, ни о чем не думая, крепко-крепко обхватила его руками. И, не дождавшись ответного объятия, отстранилась и обеспокоенно заглянула ему в глаза.

— Что не так?

— Все в порядке, — солгал он и криво улыбнулся, — у вас весело.

В темноте, освещенной лишь багровыми сполохами пламени, его усмешка выглядела особенно устрашающе. Но я не позволила себе отступить.

— Что не так, Гел?

— Щит почти снят, — он отвел взгляд, — дети спасены Тенями. Проблема в пламени: оно пожрет весь город.

В стороне что-то с шумом взорвалось, и, прежде чем нас окатило волной яростного пламени, Гел создал золотистую сферу, окружившую нас со всех сторон.

Я чувствовала, что он хочет мне что-то сказать. Но что?

Он считает меня виноватой в этом всем безумии?

«Но и я считаю себя виноватой, — пронеслась в голове мысль. — Они от меня узнали про щит. То есть не узнали, а вспомнили об этой особенности».

За пределами золотой сферы открылся портал, из которого вышел Хранитель Мудрости. Вышел и сразу же согнулся в приступе удушающего кашля.

Гел взмахнул рукой, и наша защитная сфера немного увеличилась, заключая в себе и Дрегарта.

— Дети возвращены родителям, казематы полны предателей и сочувствующих им, — коротко произнес Дрегарт Катуаллон.

— А Маэлин? Она ушла? — обеспокоенно спросила я. — В ее стороне дымит сильнее всего.

Хранитель Мудрости изменился в лице и, покинув золотую сферу, скрылся среди густого дыма и ярких сполохов пламени.

— Ты молодец, — тихо сказал Гел, когда молчать стало уже невозможно. — Вы все молодцы. Сейчас вернется Гарт, и я отправлю тебя домой.

— Ритуал сработал?

— Да. — Он упрямо не смотрел мне в глаза. — Конечно, разве могло быть иначе?

Мне хотелось закричать, затопать ногами и потребовать от него ответ на мой самый первый, самый важный вопрос: «Что не так?» Что я сделала не так?

— Ты… Ты кажешься печальным, — с трудом произнесла я.

Он ничего не ответил — рядом с нами вновь разгорелся портал, и в сферу проскользнул Дрегарт.

— Отправил Мэль домой, — он взъерошил волосы, — ну и молодцы же вы. Не испугались, все вывернули к лучшему! И что интересно, твоя, Эйлин, иллюзия, до сих пор держится! Здесь тьма, пламя и дым, а снаружи как будто люди на земле лежат.

Я подняла взгляд наверх и увидела, что в куполе появились светлые области. Этакие проплешины, сквозь которые видно голубое небо.

— Но столице все равно конец, — добавил Дрегарт со вздохом.

— Почему? — нахмурилась я.

— Огонь родился из смешения нескольких заклятий и алхимии. Это не погасить. Боюсь, что выгорит весь Кальстор, — мрачно произнес мой муж.

— А то и предместья зацепит, — еще мрачней произнес Хранитель Мудрости.

А я, забыв о вежливости и осторожности, прямо спросила:

— Но ведь вы — Повелитель Огня, ведь так? Три Хранителя Севера — огонь, лед и ветер. Хранитель Теней — лед, мой муж — ветер, а вы…

— А я, в данный период времени, повелитель тухлых искр, — скривился Катуаллон. — Мы выжаты. На энерго-тонике можно построить портал. Но подчинить нетипичное пламя — немыслимо.

— Нетипичное? — уточнила я. — То есть колдовское.

— Даже колдовской огонь не уничтожает камень. Посмотри на мостовую, — шепнул мне Гел.

Подавшись вперед, я всмотрелась в бушующее пламя и охнула: Моргелин сказал правду. Температура огня была попросту непредставима — камни пузырились и распадались иссушенным пеплом.

— Мы можем попробовать…

— Нет, — отрезал мой муж, перебив Катуаллона. — Не сейчас.

— Я… Гел, я все понимаю. И моя жена мне не менее дорога, чем тебе твоя. Но Кальстор нужен Северу. У нас нет других крупных городов.

— А можно чуть больше подробностей? — заинтересовалась я, переводя взгляд с одного на другого.

— И, к слову, — Катуаллон напрочь проигнорировал меня, продолжая сверлить взглядом Гела, — моя жена была бы в восторге. Такого костра не будет больше ни у кого. Да и не было, если мне не изменяет память.

Гел молчал.

— Это безопасно. Это то, чего вы оба хотите. Это то, что спасет город, — давил Катуаллон.

— Я не знаю, что это, но я согласна. Хотя сейчас я хочу клубничный лимонад, и вряд ли кто-то разделяет мои чувства, — громко и четко произнесла я.

— О, — глубокомысленно произнес Хранитель Мудрости, — вот это чувство я точно разделяю. Клубничный лимонад с мятой и кубиками льда.

— Я мертв, — глухо произнес мой муж.

Вздрогнув, я посмотрела на Катуаллона. Но Хранитель Мудрости не спешил опровергать слова моего мужа.

— Я не понимаю.

— Ритуал убил меня, — с убийственным спокойствием произнес мой муж. — Объединенными усилиями Гарт и Дан вытянули меня.

Усилием воли скинув с себя оцепенение, я четко произнесла:

— Я не уйду. Ты жив. То, что твое сердце не билось несколько минут, не значит, что ты мертв. Даже в Империи перестали добивать тех, кто смог вернуться с изнанки.

— Добивать?! — поразился Дрегарт.

— Да, — я чуть смутилась, как будто лично я кого-либо отправляла туда, откуда он пришел. — Но если на Севере нет такой традиции, то в чем проблема?

— Считается, что вернувшиеся с изнанки маги прокляты. Север верит в это, — Дрегарт тихо вздохнул, — это и правда так. Маг теряет в силе, женщина становится бесплодна.

Мы стояли в центре золотой сферы, созданной моим «обессилевшим» мужем, и говорили о таких глупостях!

— Если я потеряю магию, я не смогу хранить закон, Эйлин.

— Я понимаю это. Но почему ты отталкиваешь меня? Если ты потеряешь магию и не сможешь хранить закон, то тебе определенно потребуется кто-то любящий. Кто-то, кто обнимет и скажет: «Ты справишься». И ты справишься, потому что ты сильный и не умеешь сдаваться. А теперь, когда мы закончили с глупостями, давайте что-нибудь сделаем с пламенем и разойдемся по домам! День и за середину не перевалил, а я уже устала.

Гел расхохотался и подхватил меня на руки. Закружив меня, он резко остановился и повернул нас обоих к Катуаллону.

— Знаешь, когда мы в коридоре моего замка встретили неожиданное чудовище, моя жена запихнула меня к себе за спину и выставила щит.

— Ох, — я прикрыла глаза, — ты долго будешь вспоминать, как я испугалась светящегося рисунка?

— Всегда, — выдохнул Гел. — Любовь моя, душа моя, моя радость и мое счастье, ты хочешь стать моей женой? Быть со мной с этой минуты и до последнего удара сердца? Любить меня и принимать мою любовь?

— Да, — коротко произнесла я. — Да.

Уголки глаз защипало от выступивших слез.

— Чудно, — хлопнул в ладони Хранитель Мудрости, — любовь спасет мир. В нашем, правда, случае — не мир, а столицу.

— Я продолжаю ничего не понимать. Но, если честно, сейчас мне это немного безразлично, — хмыкнула я.

— Я не могу подчинить пламя. Я не могу его уничтожить, — пояснил Дрегарт. — Но мне подвластно его движение. Весь этот огонь, вся его ярость соберется воедино, и ты войдешь в него одновременно с Гелом.

— И наши души воссоединятся где-то на изнанке? — не без интереса уточнила я. — Хороший план, а главное — действенный.

— А ты смешная, — прогудел рядом чей-то незнакомый голос.

Резко повернувшись, я увидела лишь тающую в языках пламени темную фигуру.

— Что это было?

— Где? — удивился Гел.

— Я тоже ничего не слышал, — добавил Дрегарт. — Ладно, здесь и дым, и пламя, и куски ясного неба над головой — все что угодно могло привидеться. Гел, ты объяснишь?

— Да. Займись огнем.

Дрегарт вышел за пределы золотой сферы, и в тот же момент пламя взревело еще яростней, еще злей! И мне вновь почудилась темная фигура, идущая сквозь огонь.

— Эйлин, поверь мне. — Гел мягко обнял меня. — От твоей веры зависит… Зависит все. Никто не говорит о свадебных обрядах Севера: сами Боги закрывают нам уста. Поэтому каждая невеста ступает в огонь неподготовленной.

— То есть это была не дурновкусная шутка. — Я с трудом сдержала истерический смешок.

— Мы войдем в огонь вместе. Ты с одной стороны, я с другой. Дрегарт воззовет к Отцу-Хаосу, и он благословит наш брак, позволил нам целыми и невредимыми пройти сквозь пламя.

Я смотрела на своего мужа и понимала: он не шутит.

— Если ты не готова, то в этом нет ничего страшного. Не каждый северянин проходит этот ритуал.

— Чем это поможет столице?

— После обряда пламя исчезает.

— Я готова.

— Эйлин.

— Я смогу. Просто поверь в меня так же сильно, как ты веришь в то, что мы не сгорим.

— Я верю в тебя сильней. — Он коснулся моих губ своими. — Гораздо сильней.

Его слова придали мне сил. Потому что сама я в себя верила очень слабо. Если бы не слова Деми об огне, который не обожжет, мне было бы куда труднее примириться с такой свадьбой.

— Ты останешься здесь, пока мы все не подготовим. — Гел оставил еще один поцелуй на моих губах. — Затем сфера откроется и превратится в тропу, на конце которой тебя будет ожидать костер.

— Хорошо, — кивнула я.

— Эйлин, — Гел опустился передо мной на одно колено, — если тебе страшно, если ты не готова — ты можешь отказаться. Я не стану любить тебя меньше, клянусь.

— Любовь стерпит многое, — согласилась я. — Вот только уважение уйдет. Я не смогу себя уважать, если откажусь.

— Внутри тебя чистая сталь, — нежно произнес Гел и поднялся. — Это не займет много времени.

Он вышел за пределы золотой сферы, и через мгновение видимость пропала абсолютно. Я больше не могла видеть ничего из того, что происходило снаружи.

— Я могу открыть для тебя портал, — прогудел уже слышанный мною голос. — Ну-ну, еще ни одна невеста не нападала на жреца Хаоса.

В его голосе слышались и упрек, и насмешка, а мое лучшее проклятье жалкой пыльцой осыпалось с его груди.

— И зачем же мне портал? — Я сложила на груди руки.

— Ты бы взяла дочь, свои вещи, и я бы вновь открыл тебе портал. В Степь, например. Там нет особых проблем, да и вскоре пойдет на большие уступки. Степняки защищают сильных магов.

— Мой дом здесь. — Я покачала головой.

— Но ведь тебе страшно, — вкрадчиво произнес он.

А я замерла, пытаясь справиться с целой бурей чувств, что взметнулись внутри меня. Жрец, не назвавший свое имя, лишь усмехнулся, глядя, как я сжимаю кулаки.

Хотя… Возможно, он и не смотрел на меня. Его лицо было скрыто капюшоном черной мантии, столь глубоким, что он должен закрывать ему весь обзор.

— Бояться не стыдно, — глухо сказала я. — Стыдно отступать.

С этими словами я повернулась к жрецу спиной. Я не позволю ему сломить мою волю. Мою и без него слабую волю.

— Смешная, — хмыкнул он.

И в ту же секунду я осталась в полнейшем одиночестве.

Прикрыв глаза, я хотела было призвать свой привычный, родной кокон спокойствия. Но… Это было бы неправильно. Мое умение успокаиваться не то, что нужно, чтобы войти в огонь. Ведь если подумать, то огонь — это олицетворение чувств.

«Хотя это так глупо — пытаться проанализировать старый обряд», — остановила я сама себя.

Но и искусственное спокойствие призывать перестала.

Золотая сфера замерцала и рассыпалась искрами, чтобы переродиться в узкую тропку.

Выйдя из безопасного кокона, я неосторожно хватанула ртом воздух и закашлялась. Хранители постарались, собирая дым и пламя, но где же это все? Под ногами лишь золотая тропа, пролегающая по седому праху, который был мостовой. А вокруг — темнота. Над головой все та же темнота с редчайшими «проплешинами» голубого неба.

От тропки исходил свет, и я поняла, что иду среди груд обломков. Все, что должно было стать частью праздника, было свалено в высокие кучи.

— Я уже не открою для тебя портал.

Рядом с тропой появился жрец Хаоса.

Но я прошла мимо. Лучше промолчать, чем после вымаливать прощение за случайное богохульство.

Три шага, и я прохожу сквозь пелену иллюзии, скрывавшей от меня костер.

Костер?!

Передо мной ревело огромное пламя. Клянусь, его пляшущие язычки достигали купола!

А тропа, все так же светясь золотом, вела меня к небольшому округлому мостику, который исчезал в этом пламени.

— Назад не отвернуть, а бояться не стыдно. Но разве ты не всю жизнь чего-то боялась, Эйлин?

— Боялась, — я усмехнулась, — но разве отступала?

Отбросив в сторону все мысли, все чувства и инстинкты (особенно сильно сопротивлялся инстинкт самосохранения), я шагнула вперед. И еще. И еще.

Шаг за шагом приближал меня к стене огня. Дышать становилось все трудней, кожу на лице пекло от нестерпимого жара.

— Мой муж верит в меня. А я верю ему.

Первый шаг сквозь пламя дался особенно тяжело. Второй чуть легче. А третий… На третий шаг я оттолкнулась от помоста, чтобы левитировать себя в центр.

Боли нет, и страх ушел. И парить среди пламени, среди танцующих разноцветных искр — что может быть лучше?!

— Поймал, — выдохнул Гел мне на ухо, и я лишь радостно рассмеялась.

— Вы самая безумная пара из трех. А казались такими осмотрительными, такими скучными и предсказуемыми. — Жрец оказался рядом с нами. — Квэнни Эйлин, по доброй ли воле ты вступаешь в брак с Моргелином Т-роном Трегеретом, что также носит звания Повелителя Ветра, Великого Лорда Севера, Хранителя Закона, Первого Короля Сагерта?

— Да.

— Алвориг Моргелин, по доброй ли воле ты берешь квэнни Эйлин в жены? Не хранишь ли в душе злой умысел, не желаешь ли выгоды?

Мой муж на мгновение замялся, а после со смешком выдохнул:

— На этот вопрос нельзя ответить односложно. Да, по доброй воле. Нет, не храню в душе зла. И выгоды тоже не хочу.

— А у жрецов Хаоса бывают стажеры? — шепотом спросила я Гела.

— Я все слышу, — прогудел жрец. — Нет, стажеров не бывает. Бывают новенькие, которым уже не свернуть с пути. Но к таким, как вы, приходят только опытные.

— Потому что мы важны для Севера? — неуверенно предположила я.

— Потому что у молодых жрецов нежная психика, — хохотнул жрец. — Возьмитесь за руки и да свершится таинство обряда!

Он накрыл наши соединенные руки своими ладонями. Золотое сияние сменилось белым, откуда-то слева подул легкий морской бриз и…

— И все? — Я ошеломленно осматривалась.

Исчезло все. Пламя, помост, мусор и седой прах. Мы стояли на засохшей земле, а наши соединенные руки… Наши соединенные руки светились.

— Один рисунок на двоих. — Гел покачал головой. — Отец-Хаос благословил наш брак.

— Разве это не работа Матери-Магии?

— Ну, полагаю, это означает, что мы не заскучаем, — рассмеялся Гел и, выпустив мои пальцы из рук, прижал меня к себе и выдохнул на ухо ту самую заветную фразу, о которой я мечтала уже несколько часов: — Домой! Мы уходим домой, и пусть оно тут все хоть бурьяном растет — до завтрашнего утра меня нет. И тебя нет.

— Никого нет. — Из густой тени выступил Дрегарт. — Совету Магов, как и Совету Кальстора, пора немного поработать. Хранители вышли из строя, но Север защищен. Мы отдохнем и посмотрим, с какого конца браться за политику.

— В точку, — усмехнулся мой муж.

Дважды муж, вообще-то.

А после он подхватил меня на руки и пронес сквозь раскрытый портал. Я еще успела увидеть, как красиво распадается щит над Фонтанной площадью, а после… После я кинула на себя и Гела очищающие заклятья, и мы рухнули в постель. Спать. Спать много, долго и непрерывно…

"Мечты-мечты", — мрачно подумала я, когда, уже удобно устроившись, вспомнила, что теперь мой бесценный концентратор не внутри меня. И что глупо надеяться, что он никуда не денется из кармашка в складках юбки. И что рану между ключиц хорошо бы чем-то обработать.

Перевернувшись на спину, я уныло уставилась в потолок. Арлетт хорошо обезболила — я совершенно ничего не чувствовала.

Осторожно подняв руку к ключицам, я коснулась пальцами… Абсолютно ровной, гладкой кожи?!

Сон схлынул. Рывком сев, я сбросила и одеяло, и обнимавшую меня руку Гела.

Соскользнув на пол, я принялась судорожно искать свой концентратор. До этого я убрала его в крохотный кармашек в складках юбки, и теперь… Вот он!

Короткое заклинание, и передо мной зависло ростовое зеркало. Его края мягко светились, и я могла четко рассмотреть себя.

Ключицы были целы. То есть они и до этого были целы. Но никакой раны между ними не было. Даже крохотной царапинки!

"Я точно знаю, что раны после извлечения концентратора долго заживают, могут нагнаиваться и болеть", — молнией пронеслось у меня в голове.

— Эйлин? — позвал меня Гел.

— Я разбудила тебя? Прости. — Я не могла отвести взгляд от зеркала.

— Что случилось? — Муж поднялся с постели и подошел ко мне. — Хотя хорошо, что ты встала. Утренние мы не сказали бы спасибо за сон в неудобной одежде.

А я, по-прежнему касаясь пальцами межключичной ямочки, тихо-тихо произнесла:

— Здесь должна быть рана. Неглубокая, но…

— Я не видел, — нахмурился Гел. — Ты скрыла ее от меня?

Он стоял за моей спиной и также отражался в зеркале. Подняв взгляд, я посмотрела его зеркальному двойнику в глаза.

— Думаю, я могла бросить иллюзию и сама не заметить. Я привыкла скрывать ссадины и синяки с детства. Благородная квэнти не может лазать по деревьям и бродить по каменистому дну лесных ручейков. Но… Сейчас иллюзии нет. И раны нет.

Повернувшись к Гелу, я раскрыла левую ладонь и заставила артефакт окутаться облаком магии и взлететь.

— Арлетт вытащила мой концентратор.

Гел молчал, а я, как зачарованная, следила за собственным парящим концентратором.

Мой муж сдавленно выругался, а я продолжила:

— Он спасал меня от замужества с кем-то. И, знаешь, мне почему-то кажется, что это должен был быть Кирвалис. Одно лишь неясно: отчего он так ко мне прицепился?

— Он жив, — Гел осторожно отвел локон с моего лица, — и я вытащу из него все, что в нем есть. А после… Ни он, ни твой бывший супруг больше нас не побеспокоят. И ты, и Деми, вы обе — мои, и вы будете в безопасности.

— Спасибо. — Я прикрыла глаза.

Он поднял руку и скользнул кончиками пальцев по моим ключицам. После чего мягко рассмеялся:

— Это подарок Отца-Хаоса. Я чувствую его безумную силу. Видимо, ты сильно его поразила.

— Я? Его? Только если жреца. — Я пожала плечами. — Знаешь, я не слишком верующая. То есть я знаю, что Боги есть. Но мы им не интересны.

Гел расхохотался, после чего, поймав мой парящий концентратор, шепнул:

— Боги живут здесь, на Севере. И каждый жрец Хаоса — часть Отца-Хаоса. Он смотрит их глазами, слышит их ушами и говорит за них.

Ахнув, я скептично уточнила:

— То есть я повернулась к Богу спиной? И его это так позабавило, что он вылечил мою рану?

— Меня он тоже подлечил, — Гел вложил концентратор в мою руку, — думаю, это неозвученная благодарность за Север. Сама понимаешь, Боги должны быть беспристрастны. Но здесь их родина, здесь они переродились из людей в Богов.

Левую руку обожгло искристой прохладой, и я довольно прижмурилась. Как же хорошо. Почему мне раньше не приходило в голову извлечь концентратор?

— Что ж, мы теперь можем лечь спать, как приличные, умытые водой, а не магией люди. — Я улыбнулась, а Гел меня передразнил:

— При-иличные? Давай-ка я для начала помогу тебе раздеться, — мягко произнес мой муж. — И расплести волосы.

Он убрал созданное мной зеркало, после чего сотворил удобный мягкий табурет, на который меня и усадил.

Гел мягко разбирал мои волосы на отдельные пряди, пропускал их сквозь пальцы и чуть ли не мурчал от удовольствия. Он запускал пальцы в мои локоны вновь и вновь, осторожно потягивал их, а после тут же принимался массировать кожу. Прикрыв глаза, я полностью растворилась в этом моменте. Пока Гел не скользнул кончиками пальцем по моим вискам, огладил тонкую кожу шеи и остановился на плечах. Провел линию вдоль выреза платья и вернулся назад, к шее.

По венам плеснуло давно забытым жаром, и я шепнула:

— Ты можешь. Все, что хочешь.

— Только то, чего хочешь ты, — отрывисто бросил он.

Прикусив губу, я медленно поднялась на ноги и развернулась к нему. Короткое заклятье, и платье шелковой волной стекло к моим ногам.

— Все, что мы захотим, — едва слышно произнесла я и переступила через платье.

— Я не знаю таких заклинаний, но ветер может быть острым, любовь моя. — Он хищно улыбнулся, и вся его одежда разлетелась на мелкие лоскуты.

— Впечатляющий контроль, — поразилась я, — неужели не страшно?

— Я овладел своей стихией в достаточной степени, — с ноткой самодовольства ответил мой муж и привлек меня к себе, — мы будем говорить о магии?

— Будем, — согласилась я и медленно выдохнула, всем своим существом впитывая его осторожную ласку.

Магия пела и кружилась вокруг нас. Я не удержала контроль, и, к вящему восторгу Гела, моя кожа вновь начала светиться. Но не везде, а лишь там, где он прикасался.

Губами и пальцами он рисовал на моем теле картины, щедро дарил свою любовь и ласку, шептал о любви. И я отвечала ему тем же. Стремилась прикосновениями показать то, что уже было сказано словами: люблю. Люблю так сильно, что больно дышать. Люблю так сильно, что даже умереть не страшно. Люблю. Просто люблю.

"Дышу тобою", — подумала я и поймала губами его прерывистый выдох.

— Иногда мне кажется, — прошептал он, касаясь губами моей шеи, — что в этой теории про родственные души есть зерно разума.

— Возможно, — улыбнулась я и прикрыла глаза. — Возможно.

Я уже погружалась в сон, когда услышала тихий смешок Гела:

— И все же мы легли спать не как приличные, умытые водой люди.

— И концентратор надо положить в шкатулку, — вздохнула я, не открывая, впрочем, глаз.

— Вот уж концентратор никуда не денется. Можешь выбросить его в окно, все равно он окажется у тебя в руке в тот же момент, как ты только этого захочешь, — фыркнул Гел и все-таки поднялся на ноги.

— Твоя сила воли впечатляет. Эй!

Он левитировал меня с постели к себе поближе и подхватил на руки.

— Я не могу позволить своей бесценной возлюбленной супруге спать как неприличной, — хохотнул он и понес меня в ванну.

В теплой воде я проснулась, и стыдно, если честно, признаться, но два взрослых, умудренных опытом человека с визгом и хохотом носились по ванной комнате и кидались спешно наколдованной пеной.

— Это все стресс, — с умным видом произнесла я, когда Гел помог мне промыть волосы и подал полотенце.

— Хм, думаешь? — Он глубокомысленно обвел взглядом разгромленную ванную комнату и пожал плечами. — А я думал, мы ведем себя как приличные люди.

Я поперхнулась смешком. Кажется, мое высказывание чем-то зацепило Гела и теперь он будет этих самых "приличных людей" вспоминать долго и упорно. А я… А я не против. Главное, что мы свободны, счастливы и любимы. И самое главное испытание мы прошли с честью. Все, что будет дальше, — просто жизнь. Она не бывает ни простой, ни скучной. Но мы все преодолеем.