Глава 7

После скоропалительных клятв квэнни Нортренор радостно сообщила, что теперь мы будем жить в замке Гела. Тот страшно смутился и признался, что так и не завершил ремонт.

— Предыдущий Хранитель Закона страшно любил золото и помпезный имперский стиль. — Квэнни Нортренор ненавязчиво подхватила меня под руку и вкрадчиво добавила: — Отпусти ладошку дочери, у нее уже кончики пальцев побелели.

Ахнув, я разжала пальцы, но Деми только улыбнулась:

— Ничего страшного, мамочка.

И в этот же момент исчезла их с Карин связь. Наша няня потерла травмированную руку и спрятала ее в складках платья.

— Я чувствую себя в безопасности, — доверительно сообщила моя малышка и прижалась ко мне.

— Портал открыт, — негромко произнёс Гел и подошел к нам.

Перейдя в замок, мы принялись осматриваться. Карин чувствовала себя неловко и старалась держаться подальше от Хранителя Закона.

— Это площадка для порталов, — скупо пояснил Гел. — Гости могут переместиться только сюда.

"Площадкой" он назвал массивную террасу, с которой открывался неплохой вид на город.

— Следуйте за мной. — Гел поманил нас за собой, сквозь двустворчатые двери вглубь замка.

И замок этот был… Нелюбимым и неуютным. Часть его коридоров блистала остатками имперской роскоши, часть была ободрана до голого камня, и часть носила следы начатого и брошенного ремонта. И во всем, абсолютно во всем, что мы видели, читалось пренебрежение. Гел не был счастлив здесь. Или заклятье просто перестает действовать и ко мне в троекратном размере возвращаются эмоции, из чего проистекает излишняя чувствительность.

Квэнни Нортренор так и шла рядом с нами и, что удивительно, хранила молчание. Мне почему-то казалось, что эта женщина не создана для тишины.

— Он очень одинок, — сказала вдруг Деми.

— Наверное, ты права, солнышко. Но не всё, что ты поняла о человеке, стоит произносить вслух.

Я была вынуждена сделать дочери замечание, потому что увидела, как окаменела спина Моргелина. Ему, шедшему впереди, все было прекрасно слышно.

— Сюда, — скупо произнёс Гел. — Здесь должно было быть семейное крыло. Тут моя комната, здесь, напротив, свободная спальня. И дальше по коридору детская с комнатой для няни.

А вот эта часть замка была сделана с любовью. Тщательно продуманное сочетание цветов: бежевый, морская волна и красно-коричневый. Изящные светильники на стенах, теплый ворс самоочищающихся ковров под ногами. И живые картины — пейзажи, на которых изменяется время суток. Потрясающе, но…

— Может, найдутся другие комнаты? — тихо спросила я. — Не хочется занимать чужое место.

— Здесь никто никогда не жил, — отрывисто произнес Моргелин. — Осматривайтесь. Я прикажу доставить ваши вещи. Домашние животные?

Я на мгновение замерла, а после охнула:

— Кажется, у нас есть цветок! Но где?

— Со мной, — улыбнулась Деми, и ее короткие волосы "расцвели" любопытными соцветиями.

Гел усмехнулся:

— Был бы твой друг старше, и не было бы никаких проблем. Нападающих бы просто не нашли.

— В каком смысле? — напряглась я. — Он опасен?

— Не для своей семьи, — покачал головой Гел. — Здесь нет служащих, я приношу еду из города. Что бы вы хотели?

— Если можно, то я бы хотела каши с мясом и пряник, — попросила Деми и тут же добавила: — Но вообще я мало ем. Мы вас не стесним. Не надо ничего. Мамочка работает, и нам ничего не нужно.

Гел побледнел, открыл рот, закрыл, а после опустился перед Деми на одно колено и уверенно произнёс:

— Надо. Я вот очень давно не ел медовые пряники. Потому что когда ешь один, то невкусно.

— Тогда будем есть вместе. А ещё попросим маму приготовить яблочный пирог. Он очень вкусный.

— Договорились. — Гел протянул Деми мизинец. — Обещаешь есть столько, сколько влезет?

— Да, а ты?

Краска бросилась мне в лицо! Как же быстро мое солнышко перешла на неформальное общение.

Но Гел не дрогнул ни единым мускулом.

— И я. Кто нарушит договор, тот тухлое яйцо.

Поднявшись, он коротко улыбнулся и двинулся в обратную сторону. И едва он исчез из виду, Демельза повернулась к квэнни Нортренор.

— Возьмите клятвы, вам же хочется.

— Что? — Я переводила взгляд с дочери на ничуть не смущённую женщину.

— Возьму, — спокойно кивнула квэнни Нортренор, — для того и пошла с вами. А ты и правда Чтица.

Деми пожала плечами.

— Может быть. Мама говорит, что я ребенок. И солнышко.

— Пойдем, милая, — квэнни Нортренор поманила меня за собой, — это может показаться жестоким, но такова необходимость. Мы уже обожглись и едва не потеряли Моргелина.

— Ничего не понимаю, — искренне сказала я и следом за квэнни вошла в свою будущую спальню.

— Не мне рассказывать эту историю, — усмехнулась она. — Ты готова поклясться в том, что не имеешь злого умысла в отношении Севера?

Посмотрев на искренне обеспокоенную женщину, я расстегнула тугую пуговичку на рукаве и коротким заклятьем рассекла кожу запястья.

— Клянусь кровью и магией, что не имею злого умысла в отношении Севера. Клянусь кровью и магией, что пришла в Сагерт искать лучшей доли для себя и дочери. Клянусь кровью и магией, что никто и никогда не просил меня сделать что-либо плохое, хорошее или никакое в Сагерте. Клянусь, клянусь, клянусь.

Рана на руке заросла сама собой, а я, застегнув пуговичку, холодно произнесла:

— Мы с Деми сами по себе и не имеем отношения к вашим интригам.

Из комнаты я вышла до того, как квэнни Нортренор успела что-либо ответить.

"Кажется, начинается откат", — промелькнуло у меня в голове.

Но додумать эту мысль я не успела: огромная туша Tшeppа внесла меня обратно в спальню. И только вовремя подоспевшая квэнни Нортренор не дала мне рухнуть. Вернее, и я, и Tшepp навалились на нее. Но она выстояла, за счет чего мы и не оказались на полу.

Тшерр же, ни капли не смущенный, радостно вылизал мои руки, после чего принялся вертеться у ног Меровиг Нортренор.

— Прости мне мое недоверие, — шепнула она, поглаживая его за ушами. — Но в нашей нынешней ситуации… Мы дуем на воду, Эйлин, потому что страшно обожглись на молоке.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я поблагодарила квэнни Нортренор за помощь и добавила:

— Простите мне мою чрезмерную реакцию. Возможно, это откат от заклинания, которое помогло мне пройти через суд.

В этот момент в комнату заскочила Деми, звонко рассмеялась и поманила Tшeppа наружу. Тот, радостно подскакивая и оглядываясь на нас, поспешил за ней. Оно и правильно, с ребенком всяко веселее.

— Заклинание? — как-то недоверчиво, непонимающе переспросила квэнни Нортренор и тут же, поняв, о чем я, рявкнула: — Несносная девчонка!

— Я?!

— Арлетт. — Квэнни Нортренор дернула плечом. — Страшно представить, чем бы все это обернулось, догадайся твой бывший муженек потребовать проверить тебя на ментальные заклятья.

Мне стало дурно. А ведь и правда, магия, контролирующая эмоции, ничем не отличается от колдовства, порабощающего разум! Если смотреть на все это сквозь диагностирующий кристалл, разумеется. И никому бы не удалось ничего доказать!

— Все хорошо, что хорошо кончается, — проворчала квэнни Нортренор, — но Арлетт я крылышки подпалю.

— Не думаю, что она хотела навредить, — возразила я. — Арлетт поддерживала меня все это время.

— Навредить?! Да какое там! Три Академии умоляют поганку изучить законодательство! Она же как поэкспериментирует, так потом Совет Магов сидит и гадает, как это все общественности представить.

Квэнни Нортренор раздражённо вздохнула и призвала свою трубку.

— Арлетт не кажется жестокой, — осторожно произнесла я.

— Она живет по справедливости, — вздохнула квэнни Нортренор, раскуривая трубку. — Чем иногда нам всем мешает. Пойдем, пока Гел не открыл парадную столовую. Не хотелось бы есть среди призраков прошлого.

— Прошлого?

— Нам всем пришлось тяжело, — вздохнула квэнни Нортренор, — когда прежний Хранитель Закона сошел с ума и попытался уничтожить Зеркало Теней.

— Боюсь, что я ничего не понимаю, — призналась я.

— Зеркало Теней — ключевой артефакт, защищающий наши земли от Духов Разлома. Без него все мы лишь приятная закуска. Хранитель Теней защищает Зеркало, сокрытое в глубинах его замка. И он же ведет в бой Теней. Воинов, что способны сразить духов.

— Звучит жутко. — Я поёжилась.

Мы вышли в коридор, где обнаружили Деми и Tшeppа. Пес лежал на полу, а мое солнышко сидела на нем сверху.

— Деми, — ахнула я, — на собаках нельзя кататься!

— На этом можно, — успокоила меня квэнни Нортренор. — Он скорее колдовской зверь, чем обычный пес.

Я недоверчиво вздохнула, и тут Деми погладила пса по голове и предложила ему:

— Идем кушать?

Тшерр подхватился на лапы, даже не заметив веса Деми! А мое солнышко, вообще-то, уже весьма увесистое счастье.

— Вуф-вуф! — внушительно высказался Tшepp и неторопливо потрусил вглубь коридора.

— Квэнни Норт…

— Меровиг, — оборвала меня она. — Я, видишь ли, замужем за двумя супругами. Не красней! Один не дает мне развод, а со вторым я прошла через древний нерушимый обряд. С одной стороны я Нортренор, а с другой — все ещё Конлет. И мой первый муж развод мне, скорее всего, не даст никогда. Просто из вредности и врождённой паскудности.

Следуя за Tшeppом, мы пришли в небольшую комнату. "Малая чайная", как её назвала Меровиг. Там уже был накрыт стол, но самого Моргелина не наблюдалось.

— М-м-м, чудный запах, — протянула Меровиг. — Нас ждет уха на сливках.

С этими словами она выбила трубку и убрала ее в пространственный карман. А оставшийся мусор подернулся дымкой и растаял.

— Уха из рыбы, — нахмурилась Деми, — сливки — это молоко. Мы будем есть вареную в молоке рыбу?! Я, кажется, не голодная. Совсем-совсем не голодная!

Мне доводилась слышать, что на Севере варят рыбный суп со сливками, но я как-то в это не верила.

Найдя в себе силы, я мужественно произнесла:

— Деми, мы попробуем и скажем…

— Что вкус довольно необычен и весьма изыскан, — подхватила Деми давно заученную фразу, — но, к сожалению, аппетит пропал. Пожалуйста, если это не тайна, напишите рецепт для нашего повара. Но у нас нет повара, и мы не в гостях у квэнни Дорье. Хранитель Закона добрый, он не заставит нас есть невкусную еду.

— Конечно, не заставлю, — в чайную вошел Гел, — а что случилось?

Меровиг, которая все это время покатывалась со смеху, кое-как выдавила:

— Они не хотят есть вареную в молоке рыбу.

— Фу, — скривился Гел, — это и я не хочу. Сливки в этот суп добавляются в последний момент. Эта старая северная похлебка стоит того, чтобы ее попробовать.

И Гел оказался прав: суп был превосходен. Правда, Деми всю гущу скормила Tшeppу. Пес расположился рядом с ней и провожал тоскливым взглядом каждый кусок.

— Он всегда голоден, — вздохнул Хранитель Закона.

— Алвориг Трегердет… Трегерат… Алвориг Трегерет, — Деми подняла взгляд на Гела, — а как вы обожглись на молоке? Поторопились, да? Хотели перед сном выпить и не дождались, пока остынет?

Тишина за столом повисла нехорошая. И только Меровиг продолжала спокойно смаковать суп. А после, когда все взгляды скрестились на ней, уверенно произнесла:

— Я лишь намекнула. И ты сам знаешь, что это не секрет. Кто-нибудь все равно расскажет.

Нельзя сказать, что Гел как-то особенно сильно переменился в лице. Нет, лишь чуть нахмурился да откинулся на спинку стула. Но я прекрасно понимала, насколько ему неприятно.

Желая сменить тему, я скользнула взглядом по сидящим за столом и с ужасом поняла, что мы потеряли Карин! Как же стыдно!

— Мать-Магия, где же Карин?

Деми забавно ахнула и тут же скуксилась:

— Прости, мамочка, я забыла сказать, что когда ты и квэнни Нортренор ушли в спальню, то пришли люди. Они хотели ключ от нашего дома, а Карин сказала, что пойдет с ними и все проконт… И посмотрит, чтобы все было хорошо. Я забыла тебе сказать.

А я сидела и переживала жгучий приступ неловкости. Потому что "когда ты и квэнни Нортренор ушли в спальню" — это просто высшее проявление вербального таланта моей малышки.

Но я не сказала Деми ни слова. Во мне гудели невыплеснутые эмоции, и делать замечание ребенку, который не сказал ничего, кроме правды, — неправильно.

— Это были не просто люди, — встрепенулась Деми, неверно расценившая мое молчание. — Это были специальные люди алворига Трегерета.

— А ведь ты так по-доброму ко мне обращалась, — укорил ее Гел.

— Но когда я говорила тебе "ты", мама так недобро на меня посмотрела, — Деми трагично вздохнула, — и я решила попытаться быть приличной маленькой квэнти.

— Вот я всегда говорила, что излишние приличия — худшая преграда для счастья, — хмыкнула Меровиг. — Страшно подумать, сколько лет я потеряла. Н-да. Тем не менее, Гел, я бы не советовала тебе пользоваться таким удобным моментом и уходить от темы разговора. Гнойный нарыв лучше вскрывать сразу.

— Вы третий раз говорите эту фразу в отношении этой ситуации, — криво усмехнулся Хранитель Закона. — Так что, по-моему, это уже не "вскрывать нарыв", а "ковыряться в"…

Посмотрев на навострившую ушки Деми, он не договорил.

— Как знаешь, — Меровиг пожала плечами, — но помни, что в некоторых ситуациях я с большим удовольствием говорю: "Я же предупреждала".

— Иногда… — Гел покачал головой и повторил: — Иногда я нахожу некоторую логику в том, как вас за глаза называют члены Совета Магов.

— Только иногда? — Квэнни Меровиг вскинула тонкие брови. — Недоработка, однако. Но в любом случае спасибо за обед. У меня дома некормленый муж грустит, пойду скрашу ему ожидание прибытия Таниры. Она готовит вместо меня, а я и рада.

Провожая Меровиг до террасы, с которой можно открыть портал, мы молчали. А после, когда она уже открыла телепорт, тоже ничего не успели сказать. Потому что квэнни Нортренор, судя по всему, любит оставлять последнее слово за собой:

— Да, клятвы с Эйлин я уже взяла. Эта милая квэнни совершенно точно не держит зла на Сагерт.

Секунда, и ее уже нет. Только яркое теплое солнышко и обманчиво приятный ветерок составляют нам компанию.

— Меровиг Нортренор как хорошее вино — не более одного бокала за раз, — глубокомысленно изрек Гел. — Прости за клятвы. Мне бы не пришло в голову требовать их от тебя.

— Почему? — тихо спросила я и, как и он, подошла к перилам.

Мы не смотрели друг на друга. Вместо этого мы пристально вглядывались в раскинувшийся перед нами город.

— Потому что, — непонятно ответил он. И неожиданно продолжил: — Север слишком долго был на поводке Империи. Больше трёх сотен лет Сагерт не имел Трех Хранителей единовременно. Сейчас мы сильны как никогда, и это…

— Это не нравится Империи. Но… Зачем Империи холодный край, где лишь Хранители защищают людей от духов Разлома?

Гел закашлялся, и только через пару мгновений я поняла, что он маскирует смех. Затем он повернулся ко мне лицом и с улыбкой произнёс:

— А как же накопители? Из наших полудрагоценных камней получаются лучшие накопители магии. Северные травы, которые растут только здесь и без которых немыслимы лекарственные зелья. Ну и несколько золотых и серебряных приисков, с которых мы платим огромный налог. Если быть точным, то в ведении каждого Хранителя находится один золотой и один серебряный рудник. Отсюда и деньги в казне. И да, казна Хранителя не то же самое, что его кошелёк.

— Значит, быть войне, — тускло произнесла я.

— Мы не готовы обрести свободу такой ценой, — покачал головой Гел. — Я и заговорил об этом, чтобы плавно подойти к этому нарыву. В общем, в Империи знают о наших планах. Меня сочли слабым звеном.

Он усмехнулся и вновь отвернулся к городу, устремив взгляд куда-то на крыши домов.

— Она была молода и прекрасна, огромные голубые глаза, светлые волосы и звонкий голосок. Ей едва ли исполнилось больше двадцати.

Слушая его исповедь, я все больше и больше понимала, что никогда не встану в один ряд с юными и одаренными квэнти. Мне двадцать восемь лет, у меня есть дочь, образование и скандальный развод. Гел, должно быть, вздохнёт с облегчением, когда сможет расторгнуть наш невинный брак.

— Я не был с ней близок, как это стало известно после, — Моргелин, не догадываясь о снедавших меня мыслях, продолжал делиться своим прошлым, — но ей удалось убедить меня в обратном. Единственный раз, когда я позволил себе перебрать вина, завершился снятой комнатой в трактире. И я точно помнил, что засыпал один. Но проснулся в компании. Она заверила меня, что ничего не ждет, что все понимает. И исчезла. А через полгода я случайно встретил ее.

— С большим животом?

— С большой накладкой, — скривился Гел. — Я сделал ей предложение и забрал в замок. Она же и начала этот ремонт. И одновременно следила за мной. Tшepp люто ее ненавидел.

— Потом роды и якобы мертворождённый младенец, — предположила я.

Но Гел покачал головой.

— Хуже. Она создала голема. И если к ней я ничего не чувствовал, то сына полюбил всей душой. У каждого Хранителя есть своя особенность. Иногда она общая для нескольких… Впрочем, это неважно. Хранитель Закона теряет магию, когда вступает в должность. Проходит от года до трех, прежде чем сила возвращается. И…

— Сила вернулась, — осипшим голосом произнесла я, и он продолжил:

— И вместо улыбчивого шестимесячного сына я увидел кусок сырой глины с кровью и волосами другого ребёнка. Голем лишь копировал поведение живого ребенка. А после вскрылось, что моя переписка с другими Хранителями уже не тайна. Вот так я подставил весь Сагерт. И похоронил никогда не рождавшегося ребёнка.

У меня не было слов. Поэтому я просто обняла его. Крепко-крепко, приложив все свои невеликие силы. Через пару мгновений он отмер и тоже прижал меня к себе. Так мы и стояли, пока не открылся портал, из которого вышагнула серьезная Карин в сопровождении двух мужчин.

На какое-то мгновение мне стало страшно: уж слишком решительной была моя подруга? Но уже через мгновение она меня успокоила:

— На наш дом уже нашли нового хозяина. Мне в лицо швырнули деньги, обвинили во всем виноватой!

— Погоди, — я перехватила ее здоровую кисть, — что случилось?

Карин вдохнула, шумно выдохнула и уже спокойнее объяснила:

— Представьте, едва я пришла, как меня у самого дома перехватили, выдали чемоданы и деньги и сообщили, что больше не нуждаются в таких квартирантах.

— А кто вместо нас? — удивилась я. — Кажется, люди не стремились туда.

— Мне не дали и к двери подойти, — вздохнула Карин и, высвободив руку, вытащила из кармана горсть уменьшенных чемоданов. — О нас даже заранее позаботились. Проверять в присутствии мужчин я не стала.

— Да там и не было ничего безмерно важного, — отмахнулась я.

— Вообще, это незаконно, — нахмурился Гел и напряженно потер висок. — Если не по согласию сторон.

Но я только головой покачала:

— Пусть будет так. Все равно мы теперь у тебя.

— Хорошо. — Гел ощутимо расслабился и перестал тереть висок. — Позвольте мне, я расколдую, а Дориан и Грей доставят.

Затем, извинившись, Гел ушел. И мы с Карин, в сопровождении двух мужчин, пошли к выделенным нам комнатам.

И должна сказать, мои потрепанные чемоданы, левитируемые магами, смотрелись в обстановке хаотичного застывшего ремонта очень даже неплохо. А вот когда мы вошли в уже отделанную часть — стали резать глаз.

Скользя взглядом по стенам и светильникам, по живым пейзажам, я вдруг поймала себя на мысли, что этот безупречный вид меня раздражает. Теперь, зная, какой кошмар пережил Гел, мне не нравилось все, чего коснулась рука его неслучившейся жены.

Представляя, как буду раскладывать свои изношенные вещи по новым лакированным ящичкам, я отстраненно размышляла, что теперь мы с Деми сможем сменить гардероб. Не на какой-то роскошный, но на вполне достойные новые платья. Моя малышка растет быстро, и одежда ей нужна куда больше, чем мне.

Но и я, с другой стороны, не могу и не хочу ходить бедно одетой. Да и к чему эти жертвы, если теперь есть деньги?

Все эти мысли были сметены другой, куда более интересной!

— Алвориги, пожалуйста, оставьте чемоданы у моей спальни, — распорядилась я. — Карин, боюсь, что я совершила страшную ошибку.

— Какую?

— Оставила Деми и Tшeppа наедине.

— Пес Хранителя Закона не тронет ребенка, — тонко улыбнулась Карин.

А я, уже развернувшаяся в сторону запримеченного коридора, ведущего к малой чайной, озабоченно уточнила:

— Я оставила Деми и Tшeppа наедине с накрытым столом. Гел приобрел слишком много еды.

Следом я чуть было не уточнила, не голодна ли сама Карин. Только в последний момент успела поймать себя за язык. А то получилось бы, будто я предлагаю ей после нас доесть.

«Тем более что, скорее всего, мой добрый ребенок уже накормил собаку до смерти».

И, едва додумав эту мысль, я ускорила шаг.

— Почему мы бежим? — светским тоном осведомилась не отстающая Карин.

— Собаки могут умереть от обжорства.

Карин вырвалась вперед и обошла меня на повороте. Правда, когда этот небольшой коридор вывел сразу к трем дверям, остановилась.

Я без всяких сомнений толкнула створки средней двери и ахнула: пес лежал на столе, а в его благодарно открытую пасть складывались маленькие, на два укуса, пирожки. Кроме пса, на столе больше ничего не было.

— Деми, — выдохнула я, — Деми, собак нельзя так кормить.

— Но он голодный, мамочка. — Ребенок поднял на меня несчастные глаза. — Посмотри на маму, Tшeppик!

«Тшеррик» повернул ко мне свою грязнющую довольную морду и сыто вздохнул. Потом чуть потянулся и одним движением неправдоподобно длинного языка слизнул пирожки себе в пасть. После чего вновь потянулся, поднялся на ноги, осмотрел стол — пусто, грустно вздохнул и спрыгнул на пол. А через мгновение исчез в сиянии телепорта.

— Я так понимаю, что медленная и мучительная смерть ему не грозит, — хмыкнула Карин. — Идем, Демельза. Доставили наши вещи, мы должны помочь маме разложить их.

Вопрос с обедом остался непроясненным. Но, в принципе, что-либо предлагать было уже бессмысленно: пустые тарелки, блюда и блюдца.

А позже, глядя, как дочь старательно развешивает вещи — не так, как нужно, ну да и ладно, потом переделаю, — я воспользовалась методом Гела и спросила прямо:

— Перед тем как все завертелось, мы перешли на неформальный стиль общения, а сегодня ты говоришь со мной как раньше. Хотя я обратилась к тебе по-простому.

Карин отвела взгляд и тихо сказала:

— Я думала, ты винишь меня в произошедшем.

— Тебя?!

— Я ушла готовить и вовремя не заметила врага. Мы с Деми могли уйти через крышу. Я думала об этом, если честно.

Покачав головой, я коснулась ее рукава и четко, внушительно произнесла:

— Твоей вины в случившемся нет. Виноват только мой глупый и жестокий бывший муж.

Карин, изрядно повеселевшая, кивнула и пошла помогать Деми. А я взялась за свои вещи и уже не мысленно, а вполне реально, руками, принялась их раскладывать. И… Хм, по моему, на этой сорочке было кружево. Или нет? Могли ли хозяйка дома отпороть его?

«Глупости. Кружево было уже серым от стирок. Им и последняя нищенка себя не украсила бы», — осадила я себя.

— Карин, сегодня меня будет мучить откат от заклятья, — тихо сказала я, когда мы закончили. — Пожалуйста, не пускай ко мне Деми, ладно? Не знаю, как это будет, так что… На всякий случай.

— Хорошо. В замке есть общая библиотека? Все это время нам с Демельзой страшно не хватало сказок.

А мне вдруг вспомнились прежние книжки дочери. Изготовленные на заказ, в единственном варианте. Плотные, богато иллюстрированные… И неподъемные, она не могла их сдвинуть и всегда звала меня, чтобы читать.

«В пропасть такую бессмысленную и бесполезную роскошь», — решила я. А вслух сказала совершенно иное:

— Даже не представляю. Должна быть, наверное.

— Ладно, сегодня обойдусь тем, что помню, — решительно произнесла она и добавила: — А ты выкупайся, оденься в чистое и приличное, а после ложись в постель. У тебя под глазами тени пролегли.

— А почему чистое и приличное? — немного развеселилась я.

— Чтобы потом не было стыдно перед целителем, вдруг его придется вызвать, — прагматично ответила Карин и позвала Деми: — Идем, маме надо отдохнуть!

Когда они вышли, из меня будто вытащили стержень, который позволял держаться все это время. Я без сил опустилась в изящное креслице и в очередной раз обвела взглядом комнату. И только в этот момент, момент полного бессилия, мне удалось понять, почему мне здесь тяжело. Имперский стиль. Не тот тяжелый, пафосный, багрово-золотой, созданный для дворцов и замков. А его младший брат — тот, что был привычен мне в прошлом.

Лакированное дерево, где нет-нет да и проскакивает золотая искра, толстый ковер под ногами, лампы со стеклянными абажурами, тяжелые портьеры. Я еще не была в кабинете, но готова поспорить, что могу представить его. Тускло-зеленый ковер, красно-коричневое лакированное дерево, лампы с зелеными абажурами и потолок — потолок с имитацией лепнины. И позолоченные фигурки танцовщиц, чьи летящие платья отделаны белой глазурью.

Представив себе этот тошнотворно-знакомый кабинет, я почувствовала, как к горлу подкатывает комок.

— Хватит, — резко произнесла я. — Хватит.

Выхватив первое попавшееся белье и ночное платье, я отправилась в купальню, что примыкала к спальне.

Белый мрамор, бронзовые краны и массивная ванна на кривых, но резных ножках. На полках стоят нераспечатанные флаконы со всякими приятностями, ниже — несколько стопок полотенец и противно-розовый шелковый халат.

Халат был немедленно брошен на пол. Из запечатанных флаконов я взяла лишь два: мыло и шампунь. Остальное я завтра же докуплю. Одно дело — жить в комнатах, отделкой которых руководила другая женщина, и совсем другое — пользоваться ее косметикой! Пусть и запечатанной.

Запах был неприятным. Нет, серьезно. Качество что мыла, что шампуня было невероятным, но мне было не по себе от настолько сладкого аромата. Открытые флаконы были поставлены на место, а я, завернувшись в полотенце, бросилась назад в спальню. У меня еще оставалось сваренное мной мыло, которое я использовала и для волос. Легкий мятно-травяной запах с едва уловимым оттенком земляники. Последнюю, правда, никто, кроме меня, не чуял.

Склянка нашлась, и я вернулась в ванную комнату.

Пока промывала волосы, а после просушивала каждую прядку, откат как будто ушел. Накатила только зверская усталость и желание поскорее забраться в постель. Кое-как заплетя еще влажные волосы в косу, я добралась до кровати и спряталась под одеялом.

Сон не шел. Где-то хлопнула створка двери, и мне вдруг почудилось, что это кто-то крадется за Деми! Дернувшись было бежать к дочери, я резко поняла, что это всего лишь створка моего же окна. И вообще, кто полезет в замок Хранителя Закона?! Кирвалис ушел, оставив Майруса отдуваться в одиночестве.

Откинувшись на подушки, я уставилась в потолок слепым взглядом. Сейчас просто слишком светло, чтобы уснуть.

Прикрыв глаза, я погрузилась в странное полусонное состояние. В голове, причудливо переплетаясь между собой, мелькали короткие моменты из прошлого и настоящего. Наблюдая эту неправдоподобную картину, я все больше и больше погружалась в отчаяние. Мне вновь чудился плач дочери, испуганной, отрезавшей косы из страха за меня. А после ее же слова, брошенные отцу: «Ненавижу». И сразу за этим вспоминалась музыкальная комната — я играла на клавесине, а Деми играла с котенком на толстом белоснежном ковре. Я так и не сказала ей, что на самом деле с ним произошло… Ни к чему ей знать такие подробности. Пусть думает, что он прижился на молочной ферме.

И вновь, и вновь перед моим мысленным взором проносились картины прошлого, после чего мне стало жутко. А что, если ничего этого не было? Что, если я сейчас очнусь, как тогда, той, первой зимой? Было слишком холодно, всю свою силу я потратила на прогрев комнаты Деми, а после побежала за хлебом, простыла, и три дня выпало у меня из памяти. Как моя девочка справилась с этим — не представляю. Так что, если и сейчас так случилось? Я точно помню, что крыша подтекала, может… Может, все то хорошее, что свалилось на нас, лишь моя фантазия? А на самом деле я умираю от горячки и Деми останется одна?!

Всхлипнув, я резко села. Распахнула глаза и закричала от ужаса: вокруг было темно, в окно лился лунный свет, который подчеркивал контур мужской фигуры!

— Это всего лишь я, — произнес неизвестный голосом Гела.

— Я не верю, — едва шевеля губами, произнесла я. — Все бред. Все это лишь плод моей фантазии.

Гел подошел ближе, протянул руку и перехватил мою ладонь. Развернув ее тыльной стороной вверх, он наколдовал лед и сжал на нем наши пальцы.

— Чувствуй, чувствуй холод, он поможет, — прошептал он.

Впившись взглядом в тонкий лунный серп, я ощущала, как тает лед. Как бегут тонкие струйки по коже и как они впитываются в тонкое покрывало: мне все же не хватило сил укрыться одеялом.

— Гел?

— Все хорошо, — он осторожно сел на край кровати, — все хорошо. Откат от заклятья истинного спокойствия — крайне мерзкая вещь.

— Мне причудилось, что ничего не было. Знаешь, я уже умирала. В мире, где магия может практически все, я умирала от страшной простуды. И мне причудилось, что это вновь произошло. А так и было бы, крышу надо было чинить, а денег не было. Мы не пережили бы зиму, Гел.

Криво усмехнувшись, я крепче сжала лед и честно произнесла то, о чем иногда думала:

— Я думала о том, что делать с Деми, если меня не станет. И придумала. Школа Хранительниц Знаний. Я даже начала продумывать ей легенду. Они берут детей с улиц, да.

— Деми пойдет в школу при Академии Стихий, — мягко напомнил Гел. — Здесь, на Севере, никогда не было Хранительниц Знаний. Ну, не считая жены Хранителя Теней, но… Это неважно. Мы никогда не заставляли бедных девушек вычищать из проклятых книг дикую магию.

Подсев ближе, он осторожно привлек меня к себе.

— У тебя очень приятно пахнут волосы. Никогда не слышал такой запах, — шепнул он, зарываясь лицом в копну моих волос.

— Тебе и негде было, — прикрыв глаза, сонно ответила я, — это мой рецепт. С такой длиной очень сложно…

Дальше я не помнила, только чувствовала. Сильные руки уложили меня на подушки, укутали в одеяло. Гел. Добрый человек с тяжелой судьбой. Тихий стук подсказал мне, что он ушел.

Тяжело вздохнув, я устроилась поудобнее и через мгновение ощутила, как кровать у меня за спиной прогибается от тяжести чьего-то тела. Tшepp, вот ведь наглец. Но сейчас я была ему страшно рада: наверное, это Гел его позвал.

Заведя руку назад, я потрепала пса по шелковистой и странно длинной шерстке и сонно проворчала:

— Тише-тише, спи, малыш. Спасибо, что пришел полежать со мной. Завтра куплю тебе морковку.

Кажется, пес что-то проворчал в ответ, но этого я уже не слышала.