Глава 8

Утром меня разбудили солнечные лучи и тихое дыхание рядом. Жмурясь и не торопясь открывать глаза, я с тихой улыбкой произнесла в пустоту:

— Надо же, от тебя совсем не пахнет псиной.

Не то чтобы я ждала от собаки ответа, просто… Просто после вчерашнего отката стало легче. Как из меня вышел весь стресс, вся боль — всё, что копилось последнее время. Последний год как минимум.

Повернувшись лицом к Tшeppу, я открыла глаза только ради того, чтобы встретиться взглядом с изумленным серым взором Гела.

— А что, должно?

Медленно сглотнув, я покачала головой.

— От тебя — не должно. А… А где Tшepp?

— Tшepp? — Гел ладонью прикрыл зевок. — Кажется, я слышу его лай с улицы. Погоди.

Глаза Моргелина налились золотым светом и тут же вернулись к своему обычному цвету.

— Tшepp сопровождает Деми и Карин, они на вершине самой башни, пишут рассвет.

Покосившись за окно, я четко различила, что солнце уже в зените. О чем и сообщила Гелу. А тот лишь плечами пожал.

— Может, проспали? Вчера по замку прокатывались волны твоей магии. Я и не думал, что ты настолько сильна.

— Эта сила спит внутри меня, — усмехнулась я. — Поверь, сегодня все будет как прежде.

— Я могу узнать почему?

— Да, но… может, кофе?

— Отличная идея, — понимающе улыбнулся Гел и встал с постели.

И я с облегчением и едва ощутимой ноткой сожаления отметила, что он был хоть и бос, но зато в брюках и рубашке. Да и спал поверх одеяла.

«Успокойся», — цыкнула я сама на себя и поспешила заняться утренним туалетом.

Если проснулась я с ощущением счастья и легкости, то из комнаты выходила в полнейшем раздрае. Ну как можно было спутать собаку и человека?!

Закрыв дверь, я нашла еще один повод для грусти: а куда, собственно, идти? Мы будем пить кофе в чайной гостиной? Или…

Внезапно прямо передо мной появился маленький огонечек, который голосом Гела попросил меня следовать за ним.

Спеша за огоньком, я прокручивала в голове свои жалкие оправдания и продолжала терзаться. Ну как, как я могла перепутать? Да еще и про запах псины…

А вот ночная истерика меня нисколько не волновала. Это был откат, да и я не приглашала Гела в выделенную мне спальню. Так что за слезы и за все глупые, нелепые слова — за это мне стыдно не было. Захлебываясь всеми неиспытанными за день эмоциями, я могла и не такое учудить.

«А ведь, наверное, именно поэтому он и пришел. Понял, что меня накроет с головой. Удесятеренный страх потерять ребенка — это… Это страшно».

Мне не хотелось вспоминать ту черную бездну отчаяния, в которую я рухнула прошлой ночью. Но и забывать не следовало. Заклятье Истинного Спокойствия — хорошая вещь, однако использовать его стоит лишь в исключительных случаях.

Огонек привел меня к винтовой лестнице. И, лишь поднявшись наверх, я поняла, что это башня.

— Деми и Карин вон там, — сказал Гел, встречавший меня у дверей, и кивнул вправо.

— Выглядит надежно, — улыбнулась я.

— Этот замок хранит сама магия, — отозвался Хранитель Закона.

Оглядевшись, я сделала довольно простой вывод: мы находимся на вершине самой низкой башни замки. Погода хорошая, и здесь довольно уютно. Особенно учитывая небольшой столик, накрытый белой хлопковой скатертью.

— Завтрак?

— С большим удовольствием, — кивнула я и села на заботливо отодвинутый стул.

Гел устроился напротив меня, и на столе тут же появился большой поднос, накрытый такой же по размеру крышкой.

— Я договорился с одной таверной, — пояснил Гел, — мы теперь у них на довольствии.

Шевельнув рукой, Хранитель Закона левитировал крышку в сторону, и в тот же момент ко мне подлетела тарелка с подсушенными кусочками хлеба, яичницей и беконом. Что ж, это очень приятный, хоть и неожиданный завтрак. Мне казалось, что здесь подают кашу или…

— Прости, я не знал, что ты любишь, и сделал заказ на свой вкус, — сказал вдруг Гел.

— Мне очень нравится. Только желток какой-то слишком уж яркий.

Он недоуменно посмотрел в тарелку и, пожав плечами, ответил:

— Да обычный вроде. Так что с твоей силой? Здесь, в Кальсторе, один из лучших целительских домов и…

— Это результат воспитания моего деда, — скупо произнесла я. — Благодаря его науке я была идеальным ребенком: ничего не роняла, не разбивала и не перекрашивала. Сила никогда не выплескивалась из меня, но при этом во время всех проверок я выдавала стабильно хороший результат. Перед поступлением в школу магии, начальное звено колдовского образования в Империи, меня на лето отправили в поместье. Чтобы закрепить науку. Оттуда я вернулась презренным слабосилком. Думаю, мать с отцом сожалели: сорвался брачный контракт, и в школу, а после и в Академию я поехала совершенно свободной.

— Он бил тебя, — уверенно произнес он.

— Не меня. — Я покачала головой. — За все мои ошибки всегда отвечали другие. Те, кто был добр ко мне, ласков. Кухарка, всегда откладывавшая для меня сладкие булочки. Откладывавшая, даже если я была лишена сладкого. Кучер, позволявший гладить лошадей. Я не хочу это вспоминать. Тем летом он зверствовал особенно сильно, но при этом я уже не давала повода.

— А твои родители?

— Мама рано ушла, она пережила отца совсем ненадолго. Об их любви слагали стихи. — Я покачала головой. — Последние годы маме было тяжело со мной. Увы, внешностью я в отца. Ну, с поправкой на пол. Я не хочу об этом говорить. С дедом я не поддерживаю отношений, он никогда не видел Демельзу, да я бы никогда и не позволила ему ее увидеть. В нашей маленькой семье достаточно одной калеки.

— Но получается, что сила в тебе есть. Ты не хочешь попробовать раскрыть ее?

— Зачем? Меня все устраивает. Если сила внезапно возрастет, то придется переучиваться. Контроль-то волшебным образом не улучшится. Сейчас все во мне заточено на то, чтобы вытягивать из себя как можно больше магии. А если потенциал вернется к прежнему объему, то будет нужно, наоборот, пережимать канал.

Кофе мы пили в молчании. После чего я уведомила Гела, что хотела бы пройтись по магазинам.

— Раз уж хозяйка вернула деньги, хочу приобрести для нас с Деми пару платьев да косметику.

— Ты можешь пользоваться моей казной. Моей, как алворига Трегерета, а если…

— Нет, — я качнула головой, — мы с Деми обязаны тебе настолько, что если ты еще и содержать нас будешь, то…

Гел перебил меня:

— Пожалей мою репутацию, Эйлин. Что скажут люди? Я и так не на лучшем счету — чуть не женился на имперской шпионке.

— Откуда людям знать об этом? — нахмурилась я.

А он горько усмехнулся:

— Так она и организовала утечку информации. Убила двух зайцев: получила сведения, которые ей были нужны, и практически уничтожила доверие людей. А мне и так не особо верили: прежний Хранитель очень уж постарался извратить закон. Так что если еще и ты начнешь скромно тратить свою зарплату, то мне можно вообще в город не выходить.

Мне казалось, что Гел сгущает краски. Но и возразить было нечего: он действительно обязан содержать нас. И если бы наш брак случился от взаимных чувств, я бы не возражала.

«Но и сейчас спорить не получится».

— Хорошо.

— Я же не призываю тебя скупать бриллианты, — улыбнулся он. — Просто купи все, что тебе нужно.

— Ты даже не представляешь, сколько всего мне нужно.

— Удиви меня, — улыбнулся он и протянул мне мешочек. — Внутри сорок монет, когда вытащишь все сорок, там появится еще столько же, и снова, и снова. Не люблю таскать тяжести.

— Спасибо.

Он проводил меня до вершины самой высокой башни, и я забрала перемазанную красками Деми. Карин последовала за нами. Ну а выйти в город мы смогли только через два часа: художницы не сразу смогли отмыться.

А после нас еще и нагнали те самые Грей с Дорианом. Светловолосый Дориан скупо сообщил, что они будут нас сопровождать. И, выдав все это, прищурился, как будто ожидал моих возражений. Я же, спрятав счастливо-облегченную улыбку, доброжелательно произнесла:

— Спасибо, мы постараемся завершить наши дела как можно скорее, чтобы не утруждать вас свыше необходимого.

Дориан только кивнул, после чего мы вышли на портальную террасу и уже через минуту оказались в цветущем парке.

— Сейчас пройдем мимо мемориала погибшим в Битве у Серых скал, выйдем из городского парка и как раз подойдем к весьма и весьма симпатичной лавке готового платья, — охотно поясняла Карин, крепко державшая Деми за руку. — Вам, конечно, лучше бы портниху вызвать.

— Это всегда успеется, — я отмахнулась, — Гел, как я поняла, не живет светской жизнью, а значит, мне не нужны бальные платья. И вообще…

Я задержалась взглядом на девушке в брючном костюме.

— И вообще, — повторила я, — с модой Севера мне хочется знакомиться медленно и осторожно. Не хочу нырять с головой.

— Брюки в большинстве своем носят студенты и выпускники Сагертской Военной Академии, — фыркнула Карин, поймавшая мой взгляд.

Тем не менее в лавке мы задержались надолго. Конечно, существуют чары, подгоняющие платья под размер, но чем сильнее несоответствие, тем больше сил надо вложить. А это не мой случай.

В итоге я отобрала для себя три платья: нежно-голубое платье в мелкий рубчик, бежевое, очень легкое хлопковое платье и сливочно-желтое, яркое, с несколькими рядами воланов по подолу. И теперь грустно смотрела на насыщенно-синее, с квадратным вырезом и интересной серебристой вышивкой. Оно было слишком хорошо для этого ателье и слишком велико. Подозреваю, что оно было сшито на заказ, но по каким-то причинам хозяйка не забрала его.

«Но мне все равно не хватит сил, чтобы подгонять его каждое утро, — с грустью подумала я. — Будет очень весело, если чары откажут в людном месте».

— Я могу перешить вручную, но это будет дольше, — негромко сказала хозяйка магазина.

— Отлично. — Я кивнула. — Карин?

— Мне пока не нужна одежда, — покачала та головой.

Я же принялась перечислять, что еще нам необходимо: платки, нижнее белье, несколько сорочек, чулки и носочки. В общем, боюсь, что Дориан попросит прибавку к зарплате. Ведь вначале им пришлось грустно подпирать двери в лавку, а после все это уменьшать.

— Средства для волос и мне бы какой-нибудь артефакт для кос. В Империи они популярны, а где их здесь найти — не знаю.

— Я знаю, — хриплым, негромким голосом произнес Грей, — дочке на день рождения покупал.

Совершив налет на аптеку, где я выбрала все необходимое для приготовления своей собственной косметики (и нет, это не потому, что Гел похвалил аромат, исходящий от моих волос!), мы отправились за артефактами. По дороге Деми немного устала и чуть-чуть раскапризничалась. Поэтому мы сделали небольшую остановку в уличном кафе. Прохладный клубничный лимонад и нежное, рассыпчатое печенье примирили мою малышку с долгим забегом по лавкам.

Что интересно, раньше Деми любила ходить со мной по лавкам. Мы с ней могли часами рассматривать блестяшки в отделах для рукоделия. Правда, я и вышивка слабо совместимы, но что мне мешает просто наслаждаться приятным разнообразием шелковых ниток, пайеток и прочих вещей со странными названиями, из которых у женщин с прямыми руками получаются удивительно красивые вещи.

— Вот здесь. — Грей кивнул на приземистую пристройку с выцветшей вывеской.

Кто-то и дочь. Надо же, обычно на таких вывесках «Кто-то и сын».

Изо всех сил прищуриваясь, я пыталась вычленить в бледных завитушках хоть какую-нибудь подсказку касательно имени этого «кого-то», но нет. Солнце, ветер и дождь работают надежно, с гарантией.

— Здравствуйте, — в затененном, прохладном зале нас встретила молодая девушка. — Чем могу помочь?

— Мне бы гребни для волос, — сказала я и чуть повернулась, чтобы продемонстрировать длину.

— Потрясающе, — выдохнула она и тут же смутилась. — Прошу прощения. Я просто только до лопаток смогла дорастить, а потом мне надоело, и я все срезала.

Мне оставалось только улыбнуться и оставить свое мнение при себе. Потому что на Севере невероятно популярна короткая женская стрижка.

Тут мой взгляд упал на неровные вихры дочери, и я подумала, что было бы неплохо что-то с этим сделать. Или подровнять, сделав ей модную стрижку, или втереть зелье для роста волос и вытянуть локоны хотя бы до плеч. Вечером спрошу, что сама Деми об этом думает.

— С такой длиной вам не подойдут обычные гребни, — девушка нахмурилась, — там слишком сложное плетение, оно не адаптировано… Боюсь, что я не могу предложить вам ничего, кроме грубой поделки, которую я закончила буквально вчера и поняла, что это брак: гребень расчесывает волосы, но после заплетает обычную косу, а не выводит сложную прическу. И если позволите измерить, хотя бы приблизительно, длину ваших кос, то за неделю-две я сделаю вам несколько наборов гребней для причесок на каждый день.

— Да, это меня вполне устраивает. — Я кивнула. — Сколько стоит ваш бракованный гребень?

На лице девушки отразилась борьба честности с жадностью, но, что весьма приятно, победила первая.

— Нисколько. Я дам его вам бесплатно, но с возвратом. Когда будут готовы ваши индивидуальные артефакты, я напишу вам и вы мне вернете бракованный артефакт.

Заполнив бумаги, я оставила свой новый адрес — Замок Хранителя Закона, квэнни Эйлин Майрус-Кортован, предполагаемая Трегерет.

После чего оставила задаток и, вняв тоскливому взгляду дочери, решила вернуться в замок. Особенно учитывая, что, когда мы вышли из лавки, я ощутила на себе чей-то неприятный взгляд.

Хотя это, скорее всего, просто мои расшалившиеся нервы. Ничего, все уже закончилось, и больше ничего страшного в нашей жизни произойти не может.

— Как странно, — произнесла Карин, едва лишь мы ушли с террасы внутрь замка. — Все это время меня преследовал чей-то недобрый взгляд.

Вздрогнув, я покосилась на нее и осторожно уточнила:

— Тебе не показалось?

— Я не всегда была искалеченной нищенкой, — криво усмехнулась Карин, — акварель — это лишь приятное увлечение.

— Прости, — тихо сказала я, — прости, мне не приходило в голову интересоваться твоим прошлым. Мне казалось, что для тебя слишком болезненно…

— Слишком, — кивнула Карин. — Демельза, я помогу твоей маме разобрать вещи, а ты в это время сделаешь упражнение на успокоение магии — все, как я тебе уже показывала.

Демельза радостно кивнула и тут же умчалась, как будто и не хныкала от усталости. И, что удивительно, за ней последовал Грей, а Дориан остался с нами. Значит, Гел распорядился охранять нас обеих. Это… Это приятно.

Вернув внимание Карин, я тут же вспомнила о ее последних словах и недоуменно уточнила:

— Успокоение магии?

— У тебя ведь есть концентратор магии? В Империи их вообще используют?

Подняв руку, я коснулась ключиц.

— Он здесь.

— Я вижу только кожу… Ты вживила его в себя?!

— Не я. Мой дед, на прощание. Чтобы я точно-точно усвоила его науку.

Карин с трудом отвела от меня взгляд и впервые открыто подняла свою травмированную руку:

— Ну а я предпочитала кольцо. Проклятье попало в него, камень разнесло на осколки, а темные эманации вместе с моей родной силой кровоток разнес по всему организму. И тогда, в доме исцеления, квэнни Лавант посоветовала мне упражнения для успокоения магии. Их, оказывается, используют в Степи, чтобы дети не чудили. Квэнни Лавант в свое время тоже сильно пострадала от проклятья, так что я ей поверила и выжила. И сейчас научила тому же Демельзу.

— Надо было сначала со мной посоветоваться, — чуть сердито сказала я.

— Прости, — она склонила голову, — это было там, в темной и пустой комнате. Я подумала, пусть она лучше займет чем-нибудь голову, чем…

— Ты права, — кивнула я, — мне так и не удалось поговорить с ней о пережитом. Боюсь, что сделаю только хуже. Ну, знаешь, растравлю раны. Но в любом случае не надо учить ее новому, не поставив меня в известность.

— Принято, — коротко, почти по военному ответила Карин.

У дверей в спальню Дориан вернул нашим покупкам реальный размер, а после левитировал их внутрь. После чего вежливо попрощался и, круто развернувшись, отправился куда-то по своим делам.

— Я окончила Сагертскую Военную Академию, — неожиданно произнесла Карин. — Не боец, правда, а полевой целитель. Мне довелось побывать в разных местах, и я готова поклясться своим здоровьем: за нами наблюдали. Почему этого не почувствовали наши сопровождающие — огромный вопрос.

— Или почувствовали, но не решились нас беспокоить, — медленно произнесла я. — Знаешь, один из них всегда вставал в дверях, а второй у окна. И другие покупатели не входили в лавки, в которых уже были мы. Я думала, это просто не торговое время.

— Этот мужчина, Кирвалис, он настолько безумен?

— Он — вряд ли, а вот мой бывший муж…

Оставив запакованные в бумагу вещи лежать на полу, я опустилась в кресло.

— Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что из всего, что было в его жизни, больше всего мой муж любил золото. И власть, которую оно давало. И, опять же, мой род куда древнее его, вот он и женился на знатном слабосилке. Это не открыло для него новых перспектив, нет, но упрочило его положение. Так что да, он достаточно безумен, чтобы предпринять что-то противозаконное. Да и… Будем говорить откровенно: если он вывезет Деми в Империю, вытащить девочку не сможет никто. Нет у Сагерта власти в Империи.

Карин же была не столь раздавлена новостями, так что она начала методично потрошить свертки и раскладывать все по своим местам. После чего, полуобернувшись и посмотрев на меня, честно сказала:

— Но, вообще-то, это может и не касаться тебя.

— У тебя есть враги?

Она усмехнулась и поправила меня:

— Недоброжелатели. Я все же обычный человек. Видишь ли, я вмешалась в дуэль, заклятье угодило в мой концентратор, и все пошло куда-то не туда. Я осталась еще и виноватой. То есть да, если дуэль ведется по всем правилам, то… Но я не могла стоять и смотреть, как убивают человека, который мне дорог. Да и дуэль случилась из-за меня. Случайное проклятье попало в мой концентратор, и все пошло не так, как я надеялась. Мой дорогой человек до сих пор на грани жизни и смерти, это к нему я хожу время от времени, а тот, другой, пожаловался на меня в магистратуру, ну а к чему это привело, ты знаешь. Он пострадал от эманаций собственного проклятья, отразившихся от меня. В общем, это мог быть и он. Точнее, его безумная опекающая мать. Она приходила ко мне в палату и шипела о том, как она надеется на мою смерть.

Помолчав, Карин добавила:

— Мне кажется, я выжила ей наперекор. И долго была обижена на Хранителя Закона.

— Почему?

— Потому что разбирательство было законным, но не было справедливым. Тот мерзавец был куда сильнее моего друга. Дуэль была спровоцирована, все было подстроено. Я это знала, но доказательств у меня не было. А мой друг все еще… В общем, все было законно. Никто не обязан доказывать свою невиновность, знаешь ли. Раз я не привела убедительных аргументов, значит, я проявила преступную беспечность. Беспечность, за которую у нас принято строго наказывать, иначе идиоток, бросающихся под заклятья, станет слишком много.

Я же, слушая ее рассказ, сидела и думала: могла ли подруга сделать его еще более обезличенным и непонятным? Или там кроется какая-то знатная фамилия, которую не стоит задевать?

— Я приготовлю свежую одежду, а вы могли бы освежиться с дороги. Или вам не хочется опробовать новый артефакт?

Оп, кажется, Карин устала от этого странного, непонятного разговора. Что ж, я тоже немного утомилась ничего не понимать.

— Хорошая мысль.

Взяв приготовленные чистые вещи, гребень и сверток из аптеки, я ушла в ванную комнату. Смешала в опустевшем горшочке шампунь, прибавив к составу каплю магии, и с довольным вздохом опустилась в горячую воду.

Полежав немного, я переосмыслила сегодняшний день и приняла сразу два решения. Во-первых, до тех пор, пока Деми не будет записана в Академию стихий, я буду считать, что опасность все еще рядом. А значит, тот неприятный взгляд был направлен на меня. Во-вторых, стоит обсудить это с Гелом. Пусть я рискую показаться глупой пугливой курицей, но это лучше, чем… Я уже теряла ребенка, больше не хочется.

Ванную комнату я покинула только через час. Но зато мои косы были как никогда аккуратны. Особенно меня порадовали два пышных банта — это, конечно, недопустимо смешно, и впоследствии я так ходить не буду, но… Но сегодня пусть остается.

В спальне я не обнаружила Карин и решила все же как следует осмотреть выделенную мне комнату. Открывая все подряд, я смогла найти выход на длинный узкий балкон, опоясывающий весь этаж. Стало ясно, как Гелу удалось войти той ночью.

«Хотя вряд ли хозяину замка потребовалось бы красться по балкону», — фыркнула я про себя.

Затем моему взгляду открылась гардеробная, весьма и весьма просторная гардеробная, где сейчас висели мои платья. И старые, и новые.

«Что ж, зря я фантазировала про кабинет: его здесь нет. Что странно, неужели жене Хранителя Закона не положено иметь свой угол, где можно заниматься делами?»

И в этот момент меня прошибло ужасом. Это ж который день я не хожу на работу?! Арлетт столько для меня сделала, а я в ответ отплатила ей черной неблагодарностью. Ведь невооруженным взглядом видно, насколько лаборатории необходим проектировщик!

«Так, спокойно, просто будешь работать дольше, чем обычно», — сказала я себе и оставила попытки обыскать спальню. Хотя непроверенной оставалась всего одна узкая дверь, но я боялась узреть за ней супружеский коридорчик. Или, Мать-Магия упаси, сразу спальню Гела. Было бы крайне сложно объяснить, что я там забыла.

Выйдя в коридор, я тут же вошла в комнату Деми. Ее спальня, кстати, была куда лучше спланирована. Есть место для игр и гостей, а кровать отгорожена расписной ширмой. На ярко-голубом фоне узор из крупных толстопопых золотых птиц. Интересно, кто это? Я бы подумала на птицу Антариус, но они все же куда изящней.

— Смотри, я тебя нарисовала. Правда, получилось? — Деми радостно повернулась ко мне и кивнула на мольберт.

— Надо же, какое точное сходство, — улыбнулась я, глядя на жутковатый скелет с двумя толстыми рыжими колбасками, идущими от головы до пят.

— Спасибо. Я подарю тебе, когда высохнет. А потом нарисую Гела. И тоже подарю.

Когда у моей малышки было хорошее настроение, она любила делать смешные детские поделки и дарить их. Как правило, такие подарки доставались только мне и мужу, потому что у нас все же был воспитанный ребенок и не приставал к чужим людям. Ну а с бабушками-дедушками у нее как-то не срослось.

— Мам, а когда мы пойдем заказывать мой первый кон-цен-тра-тор? — по слогам произнесла Деми. — Я хочу колдовать.

— Сначала мы пойдем к целителям, — напомнила я.

— В той школе они у детей были. А мы одного возраста, — надулась Деми.

Я же только вздохнула. Спор о концентраторах начался еще до того, как вся наша жизнь полетела к… Неважно куда, но полетела.

— Все через целителя, — непреклонно произнесла я. — Твой дар сложен и специфичен, не стоит рисковать.

Ответом мне стало гневное сопение, а через минуту рисунок, на котором я была изображена, рассыпался пылью.

— Ой, — Деми прижала руки к губам, — я не хотела! Я не хотела!

Моя малышка расплакалась, а я, прижав ее к себе, принялась наглаживать колкие короткие вихры.

— Все хорошо, малыш. Все хорошо. Ты нарисуешь меня еще раз.

Она подняла на меня заплаканные глаза и с ужасом произнесла:

— А если бы ты рассыпалась?

— Ни за что. Как бы я рассыпалась, если бы ты одна тогда осталась? Ну уж нет, куда ты, туда и я.

— И наоборот, — торжественно кивнула дочка и, отстранившись, тихо прошептала: — Мне просто очень-очень хочется концентратор. Он будет синенький, с лунным диском. Такой красивый. Так давно его хочу.

— Давай так, малыш, — я присела перед ней и заглянула в глаза, — мне нужно побывать на работе, узнать, не уволили ли меня. А после, в первый же мой выходной, мы навестим целителя. Хорошо?

— Договорились, — кивнула Деми и, забыв про все горести, вытащила чистый лист.

А я, в несколько расстроенных чувствах, поняла вдруг, что совсем забыла, зачем вообще пришла к дочери.

«Не помнишь, зачем потревожила ребенка? Поцелуй и иди дальше», — вспомнила я ворчливое наставление мамы и, чмокнув малышку в макушку, вышла.

Закрыв за собой дверь, я отправилась на поиски хоть кого-нибудь живого и способного помочь мне найти Гела. Но первой, на кого я наткнулась, была та самая сильная рыжеволосая проклинательница. Кажется, ее зовут Нольвен.

— Потерялась? — без приветствия спросила она.

— Добрый день, квэнти, — спокойно ответила я. — Ищу Моргелина.

— Он сейчас занят, — копируя мой тон, отозвалась красавица. — Я могу чем-то помочь?

— Мне нужно связаться с квэнти Арлетт, я работаю на нее и пропустила несколько дней, — задвинув гордость подальше, ответила я.

Нольвен потерла кончик носа и прищурилась.

— Так ты и есть проектировщик зелий? Вот из-за кого работа встала!

Это было настолько обидно, что я, забыв о неразумности споров с проклинателями, хлестко ответила:

— Да уж, виновата. Надо было оставить дочь в плену и продолжать работу, ведь деньги — это главное.

Круто развернувшись, я направилась назад, к спальне. И с каждым шагом понимала, что совершила ошибку. Кто знает, может, между Гелом и этой проклинательницей что-то есть. Или она просто важный для него человек. Нам жить в этом замке целый год и…

— Прости, — она навалилась на меня со спины, — у тебя волосы по-другому заплетены, и я тебя не узнала. Арлетт тоже занята, так что она сама с тобой свяжется.

— Я… Вы тоже простите меня. Следовало выбирать другие слова.

Повернувшись лицом к проклинательнице, я выдавила улыбку. Все же не зря в Империи советуют держаться подальше от тех, кто владеет столь нестабильным даром. Или он нестабилен только у нас? Я стою рядом с Нольвен уже довольно долго и даже успела поговорить с ней, но пока что не проклята.

«Но я же помню, помню, рядом с Тэйлиль все сгнивало за считаные секунды. Бедняжка постоянно ходила в ограничителях», — вспомнила я. И присмотрелась к девушке. Но ни тоненькие золотые колечки в ушах, ни простенький кулон, ни перстень — ничего из этого не могло быть ограничителем.

— Иногда стоит спросить, — ухмыльнулась вдруг Рыжая. — Это вы к себе нашу дочь взяли?

— Вашу дочь?

— Ну, получилось, что мелкие синие соцветия считают себя девочками, а яркие малиново-желтые цветки уверены в своей мужественности, — непонятно ответила Нольвен. — Я про цветок.

— О, да, мы. Точнее, Деми, моя дочь. Они так сроднились, что она таскает его в волосах. — Я улыбнулась.

— Мне жаль, что наши девчонки медленно взрослеют, — вздохнула Нольвен, — будь она из осеннего клубня, тебе бы не пришлось беспокоиться.

— Да, мне уже говорили, — кивнула я.

Хотелось уйти. Яркая, острая сила проклинательницы тревожила меня. И хоть уже стало понятно: ее контроль идеален, — мне все равно было нехорошо. Как будто моя сила вновь пытается пойти вразнос. Как будто мне вновь тринадцать и того лета еще не случилось.

Как наяву пригрезились слова деда: «Однажды ты поймешь». Что пойму? Что он лишил меня будущего? Что из-за него я была опозорена — жених разорвал помолвку? Что из этого понять? Или понять и принять то, что в итоге жизнь свела меня с Майрусом и Кирвалисом?

— Жаль, что ты не цветок и по тебе не видно, когда ты уходишь в себя, — хрипловато рассмеялась Нольвен. — Развлечь тебя, пока остальные дела делают? Пошли-пошли, покажу библиотеку. И не сопротивляйся. Мне впервые выпал шанс стать экскурсоводом и показать наше величайшее достижение.

— Может, не стоит? — Я уперлась каблуками в пол, чтобы хоть немного затормозить деятельную Нольвен. — Я, конечно, дала клятвы Меровиг, но…

Проклинательница расхохоталась.

— Как, ну как она все успевает?! А достижение — это библиотека.

— Да, — я тут же перестала упираться, — мне бы хотелось посетить открытую часть библиотеки. Я могу быть представлена Хранительнице Знаний?

— О-о-о, как же тебе будет интересно, — Нольвен улыбнулась совершенно лисьей улыбкой, — даже завидую немного.

Недолгий путь по узким извилистым коридорам привел нас к массивным белоснежным двустворчатым дверям.

— Эту прелесть безжалостный ремонт не затронул. Ты, кстати, что собираешься делать?

— Не мешать Гелу жить привычной жизнью, — спокойно ответила я. — Он сделал для нас слишком много, чтобы я могла себе позволить мешать ему.

— Бедный Гел, — непонятно хмыкнула Нольвен и ногой толкнула створки. — Та-дам!

Мне, если честно, хотелось уточнить, что в Империи есть библиотеки. И что я как бы не совсем уж из дикого леса и видела… Это что, оранжерея?!

— Эти крошечные общительные растения вытягивают из книг скапливающуюся в них дикую магию, — с нескрываемой гордостью произнесла Нольвен и с ностальгией добавила: — Кто бы мог подумать, что из той истории выйдет такое чудо.

Спрашивать про историю я не стала: тут, на Севере, куда ни ткни, попадешь в историю. Или трагедию. А я не хочу давить проклинательнице на предполагаемую уязвимую точку.

— Ты совсем не любопытна, да?

— Почему же? — удивилась я. — Мне очень интересен каталог и…

— Тебе не интересно, как именно мы узнали о цветах? Где Гел? — Нольвен прищурилась и всмотрелась в меня колдовским взором. — Ты живешь или существуешь?

— Живу, — улыбнулась я проклинательнице, — теперь живу. А пару месяцев назад — существовала. Мне страшно интересно про цветы, и где Моргелин — тоже любопытно. Тем более что я хотела его найти. Но я отвыкла задавать лишние вопросы.

Отвечая Нольвен, я проходила все глубже в огромное помещение и… Это было потрясающе.

Под огромными сводами библиотеки копошился с десяток живых и, судя по всему, разумных цветов. Прямо на моих глазах из большой вазы, где, как мне казалось, стоял обычный букет, выбрался бойкий красно-желтый цветок, похожий на лилейник, и следом за ним нежная незабудка. Оттолкнувшись от стола, они взмыли в воздух и приземлились на книжную полку.

И пока они летели, я рассмотрела, что от обычных цветов у них только соцветия, листики и крошечная часть ствола, к которой все и крепится. Внизу же шевелится комок прозрачно-зеленоватых корешков. — Мальчишки лучше чуют сгустки дикой магии, — пояснила улыбающаяся Нольвен. — А девчонки лучше вытягивают их. От происходящего у меня немного кружилась голова, но вместе с тем внутри расцветало ликование. Кто бы только знал, как страшно жаль мне было свои книги! Отдавая их на утилизацию, я всякий раз расстраивалась до слез. И кто бы только знал, как давно я хотела составить свой собственный учебник! Но формулы притягивали к себе дикую магию ничуть не хуже, чем написанные или напечатанные заклинания. И мои мечты оставались лишь мечтами. — Значит ли это, что я смогу попросить Райю вытянуть силу из моих записей? — спросила я и уточнила: — Деми назвала так свою подружку. — Ты делаешь конспекты? Вообще, обычно мы их уничтожаем. — Нольвен пожала плечами. — Но почему нет? А ты не хочешь найти и себе друга? Люди обычно стремятся заполучить себе как можно больше таких полезных растений. Почувствовав необъяснимый приступ доверия к проклинательнице, я произнесла вслух то, о чем думала последние пять лет — Мне всегда хотелось написать новое пособие по проектировке зелий. Но формулы притягивают дикую магию так же, как и заклинания. А завести своего цветочного друга… Не хочу. Если придет — не прогоню, но не хочу. Не готова.

Я не стала договаривать — потому что незачем. Но сейчас у меня нет желания брать на себя ответственность за чью-то жизнь.

— Интересно, — прищурилась Нольвен. — А что не так с учебником? Я листала его, вроде понятный.

— Увлеченному, горящему знаниями студенту — да, — усмехнулась я. — Многие ли, кроме вас, его поняли? Я хочу сделать вводное пособие, то, что позволит мягко войти в эту сложную дисциплину. Впрочем…

Осекшись, я покачала головой.

— Это только мечты и разговоры. И, если вам не сложно, подскажите, где здесь отдел с детской литературой?

— Сюда, — Нольвен поманила меня, — заканчивая учебу, мы с Мэль провели в этой библиотеке несколько недель. Гел ворчал, но, кажется, наше присутствие придавало ему сил.

— Это было уже после, — я не знала, как спросить, и потому замолчала.

— Да. Он был страшно расстроен, а той твари ничего и не было, — Нольвен яростно сверкнула глазами, — по закону ничего не было.

А я только поежилась, представив, что могла сотворить сердитая проклинательница. Впрочем, на мой взгляд, та девица заслужила любое душевное «пожелание».

— Почему ничего не было по закону? — нахмурилась я.

— Потому что ребенок, с которого она слепила своего уродца, не пострадал. Потому что доказать, что она шпионила, мы не смогли. От Круга Истины она отказалась, а остальное… Гел сам позвал ее в свой дом. Нам всем она заявила, что родила мертвого ребенка и, не имея в себе сил огорчить любимого человека, создала голема. Якобы она помутилась разумом после родов. Вот только Мэль четко сказала: не было родов. Да и я тоже не спала на занятиях, — непонятно добавила Нольвен. — Вот, здесь секция от букварей до приключенческих книг и всяческих атласов.

Браслет на руке проклинательницы мигнул, и она радостно произнесла:

— Наконец-то мне вернут подругу! Надоели уже со своими делами, а у нас эксперимент стоит и ничего не взрывает. А это, между прочим, скучно. Бывай, квэнни Майрус-Кортован, предполагаемая Трегерет.

Я попрощаться не успела: рыжая молния за считаные секунды покинула библиотеку. Интересно, кто ее подруга? Должно быть, она очень интересный и храбрый человек.

«Или мы, имперцы, сами превращаем своих проклинателей в замученных, неконтролирующих свой дар колдунов и колдуний. Ведь если дар изначально ядовит, агрессивен, то повторяющиеся наказания за детские выбросы приведут к тому, что контроль исчезнет окончательно», — подумала я.

Но эти мысли скоро оставили меня. Библиотека Хранителя Закона была огромна. Стало ясно, для чего здесь живет столько стрекочущих цветочков. Они охраняют покой книг и не допускают сюда отголоски дикой магии.

Скользя взглядом по полкам, я не знала, за что схватиться первым. Мне бы пару свободных лет и чайник чая, зачарованный на нескончаемость!

— Эйлин?

Голос Гела вырвал меня из приятной задумчивости, и я, повернувшись к нему, улыбнулась.

— У тебя прекрасная библиотека.

— Да, — кивнул он, — но это заслуга Нольвен и Маэлин. Девчонки боролись с дикой магией — при помощи своих маленьких помощников, но все же. Мне же было совершенно безразлично, что будет с этими книгами.

— Тебя можно понять, — тихо сказала я.

— Думаешь? Но, вообще, я не из-за этого пришел. Эйлин, не выходи пока в город. Мои люди ощутили нежелательное внимание. Не думаю, что это твой бывший муж: должен же у него быть какой-то инстинкт самосохранения? В общем, замок велик, здесь есть большой сад. Я прикажу найти для Деми учителей, а ты…

— У меня есть работа, — мягко напомнила я.

— Тебя будет сопровождать Дориан или я, когда у меня будет время, — кивнул Гел. — Арлетт уже спрашивала о твоем здоровье. Впервые наблюдал, как нашего довольно жесткого экспериментатора тянет в две противоположные стороны. С одной стороны — она искренне тебе сочувствует и хочет, чтобы ты полностью восстановилась после пережитого. А с другой — она бы рада вытащить тебя на работу.

— Я готова.

— Ты не обязана, — добавил вдруг Моргелин. — Работать, я имею в виду.

— Мне нравится, — дипломатично произнесла я.

— Позволишь показать тебе сад?

— Да, только выберу историю для Деми, — я кивнула на полку, — не могу определиться. Столько всего.

Моргелин улыбнулся и шагнул чуть в сторону, после чего достал весьма и весьма увесистую книгу:

— Я бы советовал прочесть наши сказки. Их читали все дети, и Деми будет проще завести друзей, если она будет понимать, в кого они играют.

— Спасибо. — Я протянула руки, но он покачал головой.

— Донесу, она довольно тяжелая.

Говорить о том, что моих невеликих сил хватило бы на левитацию, я не стала. Зачем? После такого подвига мне бы только и осталось, что вздыхать да жаждать вечернего отдыха. И Гела бы обидела, отвергнув его помощь.

— Тебе все нравится?

— Что? — растерялась я.

— Все. В смысле, замок и Сагерт.

Кажется, Моргелин не знал, о чем еще со мной можно поговорить. Неужели я настолько скучная? Или…

Присмотревшись, я вдруг различила в окружающей его силе бледные пятна.

— Ты только что колдовал, — выдохнула я. — Что-то мощное! Почему ты не пошел отдыхать?

А он просто посмотрел на меня и улыбнулся.

— Так, может, я сейчас отдыхаю? Эйлин, мне приятна твоя забота, хоть и непонятно, как именно ты догадалась…

— Так это же видно, — оторопела я и рукой показала на обесцвеченные пятна, — вот же. Вот и вот.

Ответный взгляд Гела был еще более недоумевающим, чем мой.

— Никто не может видеть чужую магию. Целителям для этого требуются особые артефакты или заклинания.

— Я не вижу, как магия течет по твоим каналам, я вижу общий флер, — возразила я. — Общие цветовые разводы.

Моргелин только плечами пожал.

— Не слышал о таком.

Занеся книгу Деми и Карин, мы ненадолго задержались: Гел немного рассказал о героях Севера. О богах и о том, как впервые было создано Зеркало Теней.

Мое солнышко не хотела его отпускать, но Карин бдит за распорядком Деми куда строже, чем я. Так что книга была принята с благодарностью, а мы вежливо отправлены на дальнейшую экскурсию.

Которая чуть не окончилась визитом к целителям: я запнулась об осколок камня, валявшийся посреди коридора.

— Прости. — Гел успел поймать меня. — Кажется, я серьезно запустил замок.

— Кажется, да. — Я утопала в его светлых колдовских глазах.

И мое стремление держаться подальше от всех любовных переживаний стремительно таяло. Моргелин был тем, кому не страшно отдать свое сердце. Вот только… Яркая, талантливая Арлетт, красивая и опасная Нольвен — мне-то куда? Скучная, осторожная, слабая, вежливая до приторности и неконфликтная. Ах да, еще и зануда, но это уже профессиональное. Проектировщик зелий не может быть легкомысленным.

«Все, что во мне есть красивого и необычного, — волосы», — промелькнуло у меня в голове.

— Ты можешь изменить здесь все, что захочешь, — сказал вдруг Гел и положил мою руку на сгиб своего локтя.

— Ты настолько не любишь это место?

— Я выжег комнату, в который жил… В которой она держала голема. — Моргелин пожал плечами. — Здесь красивый сад, а по осени яблоки просто медовые. Но жить здесь… Невозможно.

И в этом последнем слове было столько отвращения, столько ненависти к этому месту, что я, подавшись вперед, спросила:

— Тогда почему ты здесь живешь?

— Я Хранитель Закона, — просто ответил он.

— Сделай это место официальным, посели здесь своих людей. Оставь для себя покои, кабинет и что еще нужно для работы. Ты же можешь открывать порталы.

Он посмотрел на меня странным долгим взглядом.

— Обычно мне советуют перестать страдать и начать действовать.

— Я потеряла свою дочь совсем ненадолго. И я знала, что она жива, что целы мои щиты, свитые в кокон вокруг нее. И все равно я была готова умереть от ужаса. Ты же потерял сына.

— Которого никогда не было.

— А разве это имеет значение? Он был для тебя. Ты… Ты нашел того ребенка, с которого она взяла слепок?

— Нет. — Гел покачал головой. — Он где-то в Кальсторе, разумеется.

Я не была уверена в том, что мои мысли правильны, но… Но ведь у той девицы вряд ли был доступ к ребенку из нормальной семьи?

— Ты не думал, что ты мог бы найти его? И, если он сирота, забрать его себе? Это ведь его внешность и его повадки копировал голем.

— Эйлин.

Он произнес только мое имя, а через секунду сжал в сокрушительных объятиях. Прикрыв глаза, я ответила на его объятия и тихо-тихо прошептала:

— Я не знаю, что обозначает быть Хранителем Закона. Но точно знаю, что ты хороший человек. Хорошие люди имеют право на счастье. И… И что такое счастье, каждый определяет сам. Я не говорю, что ты обязательно будешь счастлив. Или что ребенок полюбит тебя. Но ты можешь попробовать.

— У тебя настолько здравый взгляд на мир, — он осторожно отпустил меня, — что становится немного завидно. Зачем моим стражам ютиться в маленьких квартирах, если я могу поселить их в замке. И что самое интересное, раньше, до предпоследнего законника, так и было. Но я предпочел плыть по течению. Идем же, я хочу показать тебе цветущий весенний сад. Он стоит того, чтобы терпеть это место.

Он вновь перехватил мою ладонь и уложил ее на сгиб своего локтя. До обещанного сада мы шли в молчании. И я внезапно поймала себя на острой жалости к Гелу. Ведь у него, получается, нет дома.

«Как нет его и у нас с Деми, — справедливо отметила я. — Наверное, именно поэтому я могу понять Гела.

— А вот и последние двери, — улыбнулся Моргелин. — Здесь не так много места, поэтому… Сейчас увидишь.

— Увижу? — переспросила я, и в этот же момент совершенно обычная дверь распахнулась и мы шагнули в залитый солнечным светом сад. Сад, полный цветущих яблонь, которые были…

Они были карликовыми! Ни одни яблоня не превышала человеческий рост, но при этом все они были усыпаны цветами.

— Раньше из этих яблок готовили джем, который потом в равной степени делился между тремя Академиями и главным домом исцеления, — задумчиво произнес Моргелин. — Но это было очень сильно раньше. Я узнал об этом, только разбирая архив. Нашел случайно отчет, что столько-то банок поставлено, столько-то туда и столько-то оставлено для личных нужд.

— Что помешает тебе вернуть славные традиции?

— Теперь уже ничего, — хитро улыбнулся он.

Мы шли узкой мощеной дорожке, и приходилось тесно прижиматься друг к другу, чтобы не наступить на сочную травку, в которой ярко горела… Земляника?

— Гел, но ведь сейчас не время для ягод, — осторожно произнесла я.

— Совсем не время, — кивнул он, — но это не земляника, присмотрись.

Присев, я протянула руку и осторожно коснулась резных лепесточков. Хм, у земляники совсем другие листики.

— Кровь магии, — ахнула я. — Ты серьезно?!

— Абсолютно, — с нежностью улыбнулся Гел. — И почти созрела. Осталось всего-то пять лет. А там, в глубине, есть кустик, который уже созрел. Не представляю, что с ним делать.

— Немыслимое сокровище. — Я поднялась.

Кровь магии… Легенда, время от времени оборачивающаяся былью. В этих ягодах сокрыта такая прорва магии, что даже капля сока смертельна для человека. Но если растворить капельку в воде, то получится сильнейший тоник.

— Знаешь, на выпускных экзаменах я просчитала с десяток составов, основой для которых служил сок и жмых крови магии, — задумчиво произнесла я. — Странно, что Арлетт не поселилась под дверью твоего сада.

— Страшно представить, что она может сотворить с этой ягодой, — передернулся Гел. — На самом деле кровь магии слишком специфична. Хорошо лишь то, что после созревания она может висеть на кусте еще пару лет, после чего из упавшей ягодки вырастет новый кустик.

Я хотела возразить, но вдруг поняла, что эту ягоду давно научились заменять комплексом других трав, кореньев или животных компонентов. Единственные составы, в которых она незаменима, — незаконные. Те, что раскачивают магический потенциал и одновременно поражают разум. Или тело. В общем, за силу нужно заплатить слишком большую цену.

— Я просто подумал: может, эти ягодки помогут тебе? — Моргелин серьезно посмотрел на меня. — После обследования у целителей станет ясно.

— Вся моя жизнь не стоит одной ягоды, — фыркнула я, — ты знаешь, сколько за них дают на черном рынке?

— Знаю, — кивнул Гел, — надо же как-то отслеживать дурочек и дурачков, возжелавших дармовой силушки. Время от времени я продаю ягодку, а стражники прихватывают экспериментаторов за наглые ручки. Правда, выгоды в этом нет: деньги-то я не забираю. Кстати, есть мнение, что яблони здесь настолько маленькие и при этом невероятно плодоносные именно из-за крови магии.

— Было бы интересно это изучить, — я улыбнулась и легко коснулась нежных яблоневых лепестков, — но, с другой стороны, не все должно быть разложено по полочкам и подписано. Так и магию можно утратить.

Легкий порыв ветра подхватил опавшие лепестки и закружил их по маленькому волшебному саду. В золотом солнечном свете это смотрелось совершенно невероятно, и я, забывшись, закружилась вокруг себя. И чуть не упала, когда натолкнулась на шагнувшего ко мне Гела.

— Это невыносимо, — выдохнул он.

Я не успела испугаться, как Моргелин, склонившись, оставил на моих губах короткий, едва ощутимый поцелуй. А через мгновение я уже стояла совсем одна и задавалась вопросом: может, показалось?

Еще один порыв ветра, куда более сильный, швырнул мне в лицо пригоршню лепестков, и я, отфыркиваясь, выбросила из головы лишние мысли.

Вернее, попыталась их выбросить. Вот только на губах горел след от поцелуя и… Почему он сказал: «Это невыносимо»?

Сад был хоть и небольшим, но грамотно проложенная дорожка позволяла гулять в нем, как в настоящем парке. Пытаясь навести порядок в голове, я насчитала сорок два дерева, посаженных весьма и весьма близко друг к другу. И нашла тот самый зрелый куст ягод. Крупные «земляничины» светились насыщенно-алым светом и не тянулись к земле, а напротив, пытались взлететь. Когда наступит их время, ягодки сорвутся с ослабевшего стебелька и улетят искать себе идеальное место. Хотя что-то мне подсказывает, что место это здесь.

Выйдя вновь к тому же месту, где Гел… где Гел поцеловал меня, я вновь остановилась. Могу ли я допустить, что он во мне заинтересован?

«Конечно, я не страхолюдина, — справедливо подумала я. — Волосы, опять же, моя гордость. Да и морщин пока нет, глаза… Глаза скучноваты, да и губы могли быть чуть другой формы. Майрус всегда просил подкрашивать их так, чтобы… Неважно, это сейчас совершенно неважно».

Может, имеет смысл найти его и спросить в лоб? Но что, если он скажет что-нибудь вроде: «Эйлин, я пленен твоей красотой, но не готов сделать наш брак полноценным и нерушимым?» Это будет слишком больно.

«Нет, Гел такой гадости не скажет. И потом, кто знает, может, у него в голове помутилось? Ведь он делал что-то сложное, вымотался, а тут сад, солнце, аромат не-земляники…» И тут до меня окончательно дошло: что, если у них что-то получилось? Что-то такое, чем нельзя похвастаться, но держать в себе невозможно? Я ведь в свое время учудила примерно так же! Сдала последний экзамен на высший бал, заняв первую строчку рейтинга в столичной Академии, и, выйдя из аудитории, переобнимала едва ли не половину своего курса. И, к слову, тогда же я привлекла внимание Майруса, будь он проклят.

«И, кстати, Арлетт же практически прямым текстом сказала, что сейчас все Хранители работают над одной задачей — отделиться от Империи», — вспомнила наконец я и успокоилась. Действия Гела стали просты, понятны и, в общем-то, довольно приятны.

Мысль, что мне бы хотелось, чтобы этот поцелуй был чем-то большим, я отбросила куда подальше. Бесчестно требовать от Моргелина исполнения моих эгоистичных желаний.

Что есть эгоистичного в желании любить и быть любимой, я и сама не могла понять, но… Но отчего-то мне было очень стыдно.

Полюбовавшись садом, я направилась к себе. Завтра предстоит рабочий день, и стоит провести время с дочерью. Неизвестно, во сколько мне доведется вернуться домой.