Глава 9

Квэнти Арлетт настолько соскучилась по мне и моим расчетам, что встречала не на ступенях, как обычно, а у самих ворот. Переместивший меня Дориан коротко поклонился и сообщил, что прибудет за мной через шесть часов.

«Кажется, переработать мне не дадут», — хмыкнула я про себя.

— Разумеется, — кивнула Арлетт, — зачем мне полумертвый от усталости проектировщик, допускающий глупые ошибки? Мы жили без тебя, Эйлин, и, поверь, прожили бы и дальше. Просто я не вижу смысла менять что-либо, если всех все устраивает.

Слова подруги немного уязвили меня, но в целом она была права. Лаборатория не простаивала, а значит, дипломированный проектировщик — приятная роскошь, а не необходимость.

— Вот по глазам вижу, что думаешь какую-то пакость.

— Да так, — сначала я отмахнулась, я после все же спросила: — Почему ты все же наняла меня?

— У нас уходит слишком много дорогого сырья. Без грамотных расчетов каждый третий состав получается некачественным. Да, где-то используют и слабые зелья, но мы все же снабжаем целительские дома!

— Но ведь большая часть расчетов — обычные, — нахмурилась я, — с небольшими погрешностями.

— И тем сложнее эти погрешности просчитать. — Арлетт подмигнула мне и чуть ускорила шаг. — Я объясню. Смотри, вот, к примеру, если взять златолистник двуглавый. Он, как правило, растет на солнце, во влажной почве. Но! При этом он может вырасти и в тенистой низине, и на каком-нибудь засушливом клочке земли. Согласись, если взять по цветку из всех описанных мною мест, они будут серьезно отличаться по, скажем так, качеству сырья.

— Соглашусь, — кивнула я.

— Во-от, но при этом у нас очень высокий уровень потребления зелий. Сейчас каждому слою населения доступен практически весь спектр стандартных составов, а значит, мы не можем просто взять и выбросить недостаточно насыщенный цветок. Вот и приходится чуть менять состав, чтобы на выходе получилось то же самое зелье.

— Я давно это заметила, — мягко произнесла я. — Просто удивилась. В Империи хорошее зелье днем с огнем не сыщешь. Богатые семьи держат при себе собственных зельеваров.

Тут мои губы тронула весьма неприятная улыбка.

— Плохие воспоминания? — с пониманием спросила приметливая Арлетт.

Но я покачала головой.

— Не совсем. Плохие воспоминания вкупе со злорадным предположением. Видишь ли, моими услугами пользовались многие «бывшие друзья». Те самые, свидетельства от которых притащил Майрус. Интересно, что они делают сейчас? В моем выпуске было всего двенадцать человек.

— Ну а другие выпуски? — удивилась Арлетт и сразу добавила: — Нет, я не имею в виду, что… Ох.

— Я поняла, — хмыкнула я. — Ты имеешь в виду, что выпускались другие, да? Но нет, в Академии больше нет такого направления. Проектировщиков вписали к зельеварам, и теперь будущие светила зельеделия заучивают таблицы и высшую арифметику, скрещенную с астрономией. Не могу сказать, что это плохо. Но вот беда для чистых зельеделов: новые мастера не будут подрабатывать расчетами, они будут готовить свои зелья.

Арлетт потерла переносицу и задумчиво произнесла:

— Надо будет поставить перед Советом Магов вопрос о факультативах по проектировке составов. Иначе упустим целую дисциплину и откатимся назад.

— Можно назвать ее теорией зельеделия, — предложила я. — Что самое интересное, этому могут учиться и не имеющие магии люди. Работа с цифрами, а не с силой.

— Логично, — кивнула Арлетт и одним жестом распахнула перед нами двери. — Ты даже не представляешь, сколько всего интересного тебя ждет.

Открыв дверь в свой кабинет, я только присвистнула: на столе стояла высоченная стопка папок. И одна лежала отдельно, с пометкой «срочно».

За нее я и взялась. И, вот смех, в этом составе фигурировали те самые не-земляничные ягодки. Сложнейший состав, который мне пришлось пересчитывать три раза, должен вскрывать любые щиты. Точнее, не вскрывать, а уничтожать, размывая и развеивая колдовскую силу.

«Если пройтись с таким зельем по охранному контуру, то можно ограбить даже дворец Императора», — мелькнула у меня в голове шальная мыслишка.

И действительно, этому составу достаточно попасть лишь на один участок — и дальше, по нитям колдовского плетения, он разъест абсолютно всё.

На обед меня выманила Арлетт, и то не сразу. Я бы предпочла остаться в кабинете и просмотреть, что там в стопке «срочно, но не очень». Разделить на то, что успею сделать сегодня, и на то, за что приняться завтра с утра. Но вредная начальница выманила меня на кусочек пирога с вишней. И высказала при этом совершенно глупую мысль:

— Гел меня не простит за то, что я издеваюсь над его драгоценной супругой.

— Плохая шутка, — серьезно ответила я. — Ты ведь как никто знаешь, из-за чего ему пришлось на мне жениться.

Арлетт посмотрела на меня странным взглядом, после чего пододвинула ко мне блюдце с кусочком пирога.

— Приятного аппетита.

Взяв в руки тоненькую вилочку, я вплотную занялась пирогом. И вдруг ни с того ни с сего вспомнила совсем другое лето, проведенное у бабушки и деда. Тогда я таскала с кухни яблочно-коричные пироги и ела их вместе с дочерью конюха. Без вилок, ложек и даже без блюдец. Все знали, но делали вид, что ничего не замечают. Ох, кухарка ведь эти два куска пирога всегда выставляла на окно! Якобы чтоб остыли.

— У тебя очень добрая улыбка сейчас, — тихо сказала Арлетт. — Поделишься?

Пожав плечами, я рассказала ей о предпоследнем лете. После чего подруга задумчиво произнесла:

— Значит, они еще живы?

— Я не слышала об их смерти.

— Но ты не попросила у них помощи, потому что…

— Я не готова обменять сытую жизнь на искалеченного ребенка, — резко ответила я.

Арлетт подняла вверх руки.

— Никто и не предлагает. Но… Неужели не интересно? Я бы написала им. Прямо бы написала: за что, мол, вы со мной так по-скотски поступили?

А я, отправив в рот последнюю вилку, только вздохнула. Стоит ли оно того?

— А что, если да? Нет, ты не сказала вслух, просто лицо у тебя временами выразительное. То холодное, как кусок мрамора, то живое-живое, — объяснила Арлетт и тут же, загоревшись, добавила: — А хочешь, я напишу?! Ну а что, имею право. Я и подруга твоя, и начальница, и вообще… И вообще!

Рассмеявшись, я дала ей адрес и разрешила задавать любые вопросы.

— Потом поделюсь с тобой, — деловито отозвалась Арлетт и со смешком продолжила: — Как раз и скоротаю время. Составов много скопилось, а зельеделы отказываются работать без твоих расчетов. Не торопят, нет. Но и не работают: им жалко своего времени и ингредиентов.

— Я могла бы взять расчеты на дом. Шесть часов — это хороший рабочий график, но у Деми есть няня, и, раз образовался завал, я бы хотела его разобрать.

— Если хочешь — бери, — Арлетт махнула рукой, — замок Хранителя Закона защищен не хуже, чем моя лаборатория. Но! Но знай, что ты рискуешь уйти в работу с головой, как я. Однажды я решила поставить кушетку за ширмой в своем кабинете. И теперь дома появляюсь только ради принятия ванны с пенкой, поскольку душ здесь есть. Ну а желание поплескаться в пенке у меня возникает хорошо, если раз месяц.

Тут Арлетт замолчала, нахмурилась и тут же просветлела:

— Это я все к тому веду, что завалы расчетов в исследовательской лаборатории — абсолютно нормальное дело. Наши зельеделы периодически варят по пять разных зелий одновременно. Тут затишье бывает, лишь когда Нольвен в военке дает зельедельческий мастер-класс.

А у меня не сошлись академии.

— В военной академии — зельедельческий мастер-класс?

— Ага, — кивнула Арлетт, — видишь ли, у Нольвен и Маэлин очень сложные отношения с обеими целительскими академиями. Им чего только не подарили и каких только грамот не вручили, но подруги постоянны как в своих симпатиях, так и в антипатиях. Так что самые интересные целительские и зельедельческие мастер-классы проходят именно в военке. Хотя они их называют зельеварческими. Но я считаю, что мы все же не суп варим, а зелья делаем.

— А мне все равно, — чуть рассеянно сообщила я.

Арлетт только посмеялась и, взмахом руки распылив грязную посуду, подхватилась на ноги. Мне оставалось работать только три часа, и… И я все равно взяла оставшиеся папки с собой. Да, в чем-то я с Арлетт согласна: всегда будет что посчитать. Но конкретно эти папки появились из-за того ужаса, в который меня макнула жизнь. И будет правильно, если я все посчитаю. Я… Я буду чувствовать себя лучше, и значит, это того стоит.

«Тем более, — рассуждала я в конце рабочего дня, — что я не буду делать это в ущерб общению с дочкой. Расскажу Деми сказку, поиграю с ней, поцелую на ночь и пойду сделаю пару расчетов. Я же не все папки забираю! Только три. Две просчитаю перед сном и одну утром, перед завтраком. И так, по чуть-чуть, все придет в норму».

Забрав папки, я, уже без провожатого, вышла из Академии. И у ступеней столкнулась с Дорианом.

— Квэнни Майрус-Кортован предп…

— Ради Матери-Магии, не надо. Квэнни Эйлин вполне достаточно, — перебила я мужчину.

— Хорошо, квэнни Эйлин. Нам придется пройти до ворот: у меня нет допуска на открытие телепорта на территории Академии.

— Здесь так строго?

— Так было не всегда, — Дориан скупо улыбнулся, — но теперь так.

Мы дошли до ворот, где столкнулись с высоким статным мужчиной, при виде которого Дориан напрягся.

— Алвориг Даррел Кельран, имперский дипломат, — негромко процедил он. — Крайне подозрительная личность.

— Надеюсь, он здесь не по нашу душу, — так же негромко ответила я.

И ошиблась. Увидев нас, мужчина расцвел улыбкой.

— Квэнни Эйлин, это вы?

На какое-то мгновение я испугалась. Кто он? Откуда он может меня знать? Мы встречались в Империи?!

И тут же я одернула саму себя. Этот человек вполне мог знать меня по описанию: девять из десяти, что тот суд оброс слухами, домыслами и шокирующими подробностями.

— Не имею чести быть знакомой с вами, — неохотно ответила я.

— О, на самом деле мы были друг другу представлены, — он засиял улыбкой, — на приеме у квэнни Тори… Тари?

— У меня нет знакомых с подобными именами. — Я покачала головой.

А сама подумала, что этот способ навязать общение уже устарел. Еще моя матушка учила меня, как отвечать, если абсолютно незнакомый человек утверждает, что вы были представлены:

«Не верь, не пытайся представлять, где вы могли пересечься, и даже не думай о том, чтобы начать перебирать знакомых. Если ты его не помнишь — значит, он тебе не интересен и не нужен. И это только в том случае, если он говорит правду».

— Что ж, возможно, я ошибся. Позволите вас проводить? Я бы мог предложить свою помощь.

У Дориана дернулась бровь. Он уже пытался забрать у меня папки, но я не позволила. Свои сокровища я несу сама. Если есть возможность, разумеется.

— Это слишком ценные бумаги, чтобы я выпустила их из рук. — Я мягко отвела в сторону его протянутую руку.

— Вы мне не доверяете? — неприятно удивился алвориг Кельран, а я удивленно на него посмотрела.

— Мы только выяснили, что видим друг друга впервые. Думаю, вам тоже не стоит мне доверять. Благодарю за предложение, но провожать меня не нужно, Дориан откроет портал.

— Ваш супруг так строго контролирует вас? Быть может, вам нужна помощь? Только намекните и…

— Я получила помощь именно здесь, — четко, жестко отчеканила я. — И мой супруг меня защищает. Как вы уже должны знать, моя дочь была похищена.

— Разве грех украсть у вора? — неприятно усмехнулся алвориг и, открыв портал, ушел, не прощаясь.

— Он не подозрительный, — медленно произнесла я, — он мерзкий. И подлый.

— Дипломат, — пожал плечами Дориан. — Это все объясняет. Но вы были прекрасны, квэнни Эйлин. Мне кажется, еще никто так с ним не разговаривал. Как правило, люди стараются не ссориться с имперцами.

— Я сама еще пока имперка, — фыркнула я и тут же охнула: — Гел может пострадать?

— Только ему этого не говорите, — рассмеялся Дориан, — он будет очень огорчен подобным подозрением. Сейчас все Хранители на пике своих сил. Сагерт в зените славы.

Последнее Дориан сказал с искренней гордостью и счастьем. А я только кивнула. Я знала чуть больше, и мне было немного не по себе. Что, если этот дипломат не отвяжется и я случайно выдам какой-нибудь секрет Гела? Он говорит со мной довольно свободно…

— Я бы хотела обсудить это с Хранителем Закона, — задумчиво произнесла я.

— Ужин через час, — Дориан потер запястье, — да и вы же и так увидитесь вечером?

«Ох, Эйлин, — обругала я саму себя. — Ну что же ты творишь? Люди же думают, что у вас история любви, а не… Не вот это вот непонятно что».

— Это просто мысли вслух, чтобы не забыть, — улыбнулась я и крепче прижала к себе папки. — Вперед?

Дориан открыл портал, и через минуту вокруг меня прыгал счастливый до изумления Tшepp с десятком хвостиков на лохматой башке.

— А кто потом расплетать будет? — грозно осведомилась я, и Деми тут же возмутилась:

— А когда я за собой не убирала?

Скептически посмотрев на дочь, я только вздохнула. Что ж, Tшepp во всех отношениях волшебный пес, надеюсь, он сможет избавиться от розовых ленточек.

— Гел уже видел своего пса? — с интересом спросила я.

— Он вздрогнул, — радостно отозвалась Деми. — И протер глаза. Но тогда еще косички были, они расплелись.

— Ах, еще и косички, — улыбнулась я. — Мне надо переодеться к ужину и положить бумаги.

— Ты снова будешь работать по ночам? — тихо спросила Деми.

— Недолго. Надо только нагнать упущенное, и все будет хорошо.

Карин, стоявшая в уголке, только тихо улыбнулась и подошла к нам.

— Чем быстрее Эйлин освежится и переоденется, тем быстрее она отдохнет, — мягко сказала няня, и Деми кивнула.

— Да. Идем же скорей!

До покоев Деми тянула нас с упорством хорошего буксира. А после, когда я вышла освеженная и с переплетенными косами, дочка подозрительно уточнила:

— Ты не выглядишь отдохнувшей.

— Но зато чувствую себя куда лучше, — улыбнулась я. — Идем, впереди ужин.

Деми вдруг немного сконфузилась и тихо-тихо спросила:

— Мамочка, а если нам нечего кушать?

— Отчего же? — удивилась я.

И дочка поведала мне чудесную историю, как она ехала верхом на собаке и вдруг вместо коридора они очутились в маленькой комнате. Комната была заполнена едой, и Tшeppик был такой голодный, такой грустный…

— Я только потом поняла, — несчастным голосом вещала моя дочь, — что это была не наша еда и я не могла ею распоряжаться. Я готова встать в угол.

Погладив по голове расстроенного ребенка, я только и сказала:

— Посмотрим, что скажет Гел.

Карин же только ресницами хлопнула.

— Демельза, но ты ведь весь день у меня на глазах!

— Tшepp умеет делать иллюзии, — прошептала дочь.

— А ты знаешь, что если бы все происходило в другой семье, то Карин могла бы лишиться работы? Она ведь, получается, не справилась с присмотром. С тебя спрос маленький: ты ребенок, — строго произнесла я. — Очень некрасивый поступок и по отношению к Гелу, который купил эту еду, и по отношению к Карин, которая очень тепло к тебе относится.

Сама же Карин была бледно-зеленого цвета.

— Это куда еще пес может утащить ребенка?! Я обязана обсудить это с Хранителем Закона.

— Не надо, — взмолилась Деми, — Tшepp хороший!

И тут я вкрадчиво поинтересовалась:

— Родная моя, а ты уверена, что вы были именно в нашей кладовой? Tшepp не видит разницы, где питаться. И просто представь, что вы были в совершенно чужом доме. Представила?

Дочка захлюпала носом. И мне стало ее так жаль! Захотелось прижать к себе расстроенную малышку, обнять, погладить по голове и уверить, что все в порядке, но… Но нельзя. Деми слишком маленькая, чтобы нести ответственность и за себя, и за собаку. Пусть та хоть триста раз магическая!

В общем, в чайную комнату прибыли я, Карин и маленькая грозовая тучка. Гел, смерив нас веселым взглядом, присел перед Деми на корточки и заговорщицки спросил:

— Наругали?

Найдя благодарного слушателя, моя малышка щедро поделилась своими бедами. А я лишь наблюдала, прикусив губу и истово желая, чтобы в Геле проснулся педагог. Чтобы дело не кончилось великодушным разрешением чего угодно, как это всегда было с Майрусом!

— Да-а, — протянул Хранитель Закона, — как нехорошо вышло. И ведь никто ничего плохого не хотел, а вышло… Эх. Понимаешь, Деми, мне вот вчера пришлось распрощаться с одним из стражей Закона. Хороший человек, сильный маг, патрио… Гм, любит свой край. Но злоупотребляет стимуляторами. И в важный момент его накрыл откат.

Тут Гел посмотрел в немножко стеклянные глаза девятилетней девочки и резко изменил показания:

— В общем, я тебе очень сочувствую, но отругали тебя за дело. Только представь, что в замке начался пожар? Вы с Tшeppом в тесном помещении…

Тут Гел явно вспомнил, что его пес способен телепортироваться.

— Мой пес, конечно, спас бы тебя, — вывернулся Хранитель Закона. — Но кто бы спас Карин, которая искала бы свою подопечную по всему замку?

— Она бы погибла? — ахнула Деми.

— Не знаю, — честно сказал Моргелин, — наверное, кто-то из моих стражей смог бы ее спасти.

Деми, хлюпнув носом, пришла к нам обниматься. После чего повернулась к Гелу и с хитрой улыбкой спросила:

— Так еда у нас есть или нет?

— У нас каша, — хмыкнул Гел. — Крупу и молоко вы не тронули.

А я с трудом подавила смешок: Деми уже освоилась, быстро забыв про те дни, когда каша на молоке была праздником. Так что сейчас для нее это скорее наказание.

После ужина я попросила Гела уделить мне пару минут. Он пригласил меня в свой кабинет, где выставил на стол глиняную плошку с пересохшим печеньем и две разномастные кружки, к которым мгновенно подлетел кофейник.

— Присаживайся, — улыбнулся он.

А я в этот момент с интересом рассматривала кабинет: белые стены, полки из черного дерева, массивный стол из какого-то светлого дерева, серо-зеленый ковер на полу и два стула с подлокотниками. Один для хозяина и один для гостя.

— Здесь нет чайной зоны, — смутился он, — маленькое помещение, но оно мне нравится.

А я только кивнула, скользя взглядом по полкам, на которых среди книг и свитков попадались весьма забавные безделушки.

Сев, я пригубила кофе — со специями — и коротко пересказала свой разговор с алворигом Кельраном.

— Напрямую он не опасен, — задумчиво произнес Гел, — но… Я пришлю к тебе портного, послезавтра посетим прием в магистрате.

— З-зачем? — оторопела я.

— Затем, что Кельран подлая ядовитая тв… Нехороший он человек, Эйлин. Он не сделает тебе ничего плохого, но в разговоре обязательно отпустит пару легких, мимолетных замечаний. Я не хочу, чтобы кто-либо смел обсуждать нас, так что послезавтра покажем себя свету. Это и так следовало сделать, но, как правило, это делают на своей территории, а в бальном зале сейчас склад кое-каких нужных вещей, так что не выйдет.

— Я даже не знаю, за что хвататься, — честно сказала я, когда Гел поднял на меня взгляд. — Бежать ли смешивать маску для кожи лица или подготовить эмульсию для волос. Или обеспокоиться рук…

Меня остановил ошарашенный взгляд Хранителя Закона.

— Зачем?

— Для красоты, — пояснила я.

— Но ты красива, — удивился он и всмотрелся в меня внимательнее, как будто искал изъяны. Не нашел и добавил: — Очень.

А я не стала уточнять, что красота складывается из врожденных качеств и последующего ухода. Зачем? Он-то в любом случае не начнет пользоваться притираниями. Наверное.

Попрощавшись с Гелом, я пошла к дочери. Почитаем немного, поиграем, и настанет время для взятых на дом расчетов.

Но не успели мы прочесть и страницы, как в комнаты Деми со стуком вошла незнакомая женщина в темном платье горничной.

— Добрый вечер, я Тиммира. Я помогу вам подготовиться к приему в магистрате. Пожалуйста, проследуйте за мной, мэтр Альверс ждет.

А я, поднимаясь на ноги, оторопело подумала, что с момента разговора с Гелом прошло не больше часа. Конечно, прежде, чем читать, мы еще немного побесились, покидались подушками, но все равно. Час. Не больше.

— Юная квэнти тоже идет с нами. Хранитель желает представить всю свою семью, — мягко произнесла Тиммира. — Квэнни Эйлин, я надеюсь, что вы останетесь мной довольны. Тогда я буду просить вас о постоянном назначении.

Взяв себя в руки, я спокойно кивнула и позвала Деми. Дочь, чутко чувствующая смену моего настроения, подобралась, вздернула подбородок и плавно выплыла в коридор. Как будто и не она только что скакала по постели.

— Если позволите, я бы рекомендовала вызвать на завтра парикмахера, — негромко произнесла Тиммира.

А я невольно задумалась: точно ли я хорошая мать? Ведь и сама хотела придать волосам Деми хоть какое-то подобие порядка.

— Озаботьтесь этим, Тиммира, — в тон ей негромко произнесла я.

Но Деми все равно услышала:

— Хочу прическу, как у квэнни Меровиг!

— Отличный выбор, — похвалила ее Тиммира.

Что интересно, она очень хорошо ориентировалась в хитросплетениях коридоров. Ох. Могла ли она быть помощницей той имперки?

Все то время, что мы выбирали ткань и фасон, я думала о Тиммире. Гел сказал, здесь нет людей, он пользуется замком только ради каких-то официальных дел или как-то так. Но эта женщина прекрасно здесь ориентируется!

— Вы совсем не вовлечены, — грустно произнес мэтр Альверс. — Может, тогда понадеетесь на мой вкус?

И только в этот момент я обратила внимание, что из всего многообразия образцов отобрала для своего платья грязно-фиолетовый и болезненно-зеленые цвета.

— Прошу прощения, мэтр, — я склонила голову, — трудный день.

— И неожиданное приглашение, — покивал немолодой уже мужчина. — Я и сам, признаться, не ждал, что меня выдернут из ателье.

Тут мне стало стыдно. Мэтр явно загружен работой, но Хранителям не отказывают, и вот он здесь. И я тоже здесь, но вместо того, чтобы быстро все выбрать и отпустить человека на свободу…

— Давайте попробуем еще раз, — мягко произнесла я. — Мода Сагерта мне неизвестна, а потому в выборе фасона я надеюсь на вас. Но у меня есть несколько требований: грудь не должна выпадать из выреза, а юбка должна прикрывать носки туфель. Что касается цвета, то мне нравится сочетание насыщенно-зеленого и золотистого.

— При всем уважении к Хранителю, мы не успеем расшить все платье, — спокойно сказал мэтр Альверс.

— Все и не надо, — в тон ему ответила я. — Край лифа, рукава и подол. А талию подчеркнуть пояском из золотистой парчи. Или лентой. Ничего вычурного, пышная юбка тоже не нужна.

— Вы воспользуетесь своим главным преимуществом? — с интересом спросил мастер и кивнул на мои косы.

— Да, — согласилась я. — Поэтому мне понадобятся ленты в тон платью и поясу.

— Что ж, тогда займемся юной квэнти.

— Я хочу как мама, только наоборот. Золотистое платье с зеленым поясом и зелеными лентами у ворота и рукавов, — серьезно ответила моя малышка.

— Хм, полностью золотистое? — задумался мэтр. — Возможно, стоит сделать вставки… Я порисую и сделаю так, как будет лучше смотреться, хорошо?

— Хорошо, — важно кивнула Деми.

Мы попрощались с мэтром Альверсом и вышли из комнаты. Тиммира шла позади нас, а я никак не могла решить: спросить или нет?

«Не спрошу — буду мучиться», — решила я и, остановившись, обернулась к своей горничной.

— Тиммира, вы хорошо ориентируетесь в замке, — издалека начала я.

— Да, квэнни Эйлин, — она склонила голову, — я была нанята на работу пред…

Она осеклась.

— Вы хотели сказать «предыдущей женой»? — с усмешкой уточнила я.

— Прошу прощения. — Тиммира склонила голову.

— Насколько мне известно, она не стала супругой Хранителя Закона.

— Квэнти Алтрия испугалась наших традиций, — сдержанно ответила Тиммира. — Я не была ее горничной, и уж тем более не была камеристкой: квэнти Алтрия никого не допускала ни к себе, ни к своему ребенку. Я просто решала текущие проблемы. Заказывала продовольствие, находила портных, мебельные каталоги и прочие важные вещи. И нанял меня алвориг Трегерет.

Тиммира явно была чем-то недовольна, она говорила быстро, немного задыхаясь. И то прятала пылающий взгляд, то возвращала его ко мне.

— Вы не правы, — сказала вдруг моя малышка. — Никто ни у кого ничего не крал. Разве стоит у ворот замка очередь из северянок, желающих осчастливить Хранителя Закона?

— Ч-что? — выдохнула Тиммира.

— Моя дочь Чтица, вам не скрыть от нее свои мотивы, — прохладно произнесла я. — И раз вас нанял алвориг Трегерет, то ему и помогайте, а я справлюсь сама.

«Интересно, какова вероятность того, что эта женщина греет постель Гелу?» — пронеслась у меня в голове короткая мысль. И стало вдруг как-то горько, больно и…

«Не думай об этом», — приказала я себе.

Но настроение все равно оказалось безнадежно испорченным. Нет, я поиграла с дочкой, почитала с ней жутковатые северные сказки, но… Но все это как будто пеплом сверху присыпало. Как приказать себе не чувствовать?

«Никак, — уныло вздохнула я. — Никак. Можно только смириться», — мысленно посетовала я и села на постель. Надо бы приняться за работу, но нет ни сил, ни желания.

И в этот момент раздался стук в балконную дверь.

— Эйлин, ты спишь?

Вскинув взгляд, я увидела чей-то силуэт с той стороны. Комната была освещена, и рассмотреть толком не получалось.

«Тьфу ты, неразумная, кто там может быть, кроме Моргелина?» — ругнулась я сама на себя и встала, чтобы открыть «мужу» дверь.

— Не сплю, — с этими словами я распахнула дверь и оторопела, увидев огромный букет в руках Гела.

— Я не подумал и причинил тебе боль, — серьезно сказал он, протягивая мне нежные альстрёмерии. — Тиммира хороший специалист, но боюсь, что я был неправ, наняв ее вновь.

— Прости, возможно, я тоже была неправа, когда среагировала слишком пылко, — повинилась я и приняла букет.

— Нет, — покачал головой Гел. — Дом на то и дом, чтобы быть нерушимой крепостью.

Он шагнул внутрь, и я увидела, что кроме букета у него с собой еще и коробочка из кондитерской.

— Я бы предложила чай, но совершенно не представляю, как его получить, — улыбнулась я.

— Позволь мне все устроить. Главное, не своди взгляда с пирожных. Увы, орехово-сливочный крем толкает моего пса на воистину немыслимые хитрости.

Я бы хотела не поверить ему, но та история с Деми и телепортацией в кладовую… Увы, Tшepp воистину особенный пес.

Чтобы не стоять и не таращиться бесцельно на коробку, я взяла ее в руки. Сам Гел куда-то ушел, опять через балкон, так что мне оставалось только ждать и… Мама!

Повернувшись, чтобы присесть в креслице, я увидела Tшeppа. Пес сверлил коробку в моих руках немигающим взглядом и нервно постукивал хвостом по полу. Учитывая, что, когда он сидит, его голова практически на уровне моей груди, зрелище непередаваемо впечатляющее.

"Так, кажется, собакам нельзя смотреть в глаза — это вызов на бой. Или кошкам нельзя смотреть в глаза? Да где же Гел, когда он так нужен?! Овдовеет ведь!"

Пес, поняв, что бездействием результата не добиться, тихонько заскулил, а потом… А потом откинулся назад, поднимая передние лапы. Теперь он замер как свечка и, поскуливая, косился на меня умными глазами. Мол, смотри, как я умею!

— Я не пойду у тебя на поводу, — строго сказала я.

Скульнув особенно жалостно, пес будто стек на пол и распростерся у моих ног. Затем, чуть подергиваясь и постукивая хвостом по полу, подполз ближе и боднул холодным носом мои голые ноги.

"Так, ну Гел всяко не по одному пирожному принес", — пронеслось у меня в голове.

И Tшepp, будто чувствуя мою слабинку, шумно вздохнул и прикрыл глаза, как будто покоряясь злодейке судьбе.

"А ведь я Деми за ругала", — бурчала я про себя, распутывая ленты.

И, о чудо, внутри коробочки было три пирожных. Возможно, Гел принес для нас с ним и для Деми? Но он бы не забыл Карин. Все же моя подруга находится в довольно странном положении — и наемная няня, и часть семьи. Моргелин, к слову, принял это довольно легко.

"Завтра же, прежде чем вернуться домой, прикуплю подобных пирожных", — решила я и, подцепив нежнейший бисквит, присела рядом с Tшeppом.

Стоит отметить, что пес не ринулся тут же поглощать лакомство, откусывая мне пальцы! Нет, он смаковал пирожное — аккуратно слизывал крем и по чуть-чуть скусывал бисквит!

— Какая же ты прелесть. — Второй рукой я потрепала его за ушами.

— Мне кажется, нет на свете такого человека, который устоял бы перед этим пройдохой, — со смехом произнес вернувшийся Гел.

Я обернулась и увидела, что мой временный муж прибыл не один: вокруг него летал медный чайник, из носика которого вырывался парок, а уже вокруг чайника кружились две разномастные чашки.

— Призвать воду не сложно, — пояснил он, — а вот чайник и чашки у меня везде стоят. И в кабинете в магистрате, и здесь, и в моем доме у моря.

— Дом у моря — звучит красиво, — улыбнулась я.

— Да, — кивнул Гел, — дом на вершине бесплодной скалы, растущей из моря. Кстати, у дома есть башенка, и с нее видно разлом. Вот только и там я не могу быть полностью сам по себе: ради безопасности Сагерта пришлось разместить в башне отряд Теней. Они, конечно, не живые люди в привычном нам понимании, не едят, не пьют, не спят. Да и в разговоры особо не вступают, но я все равно знаю, что в доме я не один.

— Прости, — потупилась я, — кажется, что бы я ни сказала, все время попадаю куда-то не туда.

Гел, колдовавший над заваркой, поспешил меня успокоить:

— Вовсе нет. Все в порядке, я не хотел жаловаться. Просто решил описать свой дом как можно более четко, ведь иначе ты бы подумала, отчего я не беру вас с Деми к морю. Ребенку полезно дышать солено-хвойным воздухом. Хм, возможно, имеет смысл купить небольшой участок земли у моря? Но в нашем море особо не искупаешься, если только…

Он, глубоко задумавшись, пододвинул ко мне чашку и взмахом ладони превратил коробочку в два простеньких блюдечка. Еще один замысловатый жест, и вот передо мной зависла изящная вилочка.

— Благодарю, — негромко сказала я, не желая сбить Гела с мысли.

Пирожное оказалось вне всяких похвал, а вынырнувший из своих раздумий Гел постановил:

— Вначале дела, потом присмотр дома. Это ведь не к спеху.

Я только кивнула. И наметила себе разузнать, как тут с порталами. Кто знает, может, и мы с Деми через пару лет сможем позволить себе небольшой домик или квартирку в приморской деревеньке.

"А может, мне и самой удастся научиться создавать портал. Даже если это будет стоить всего моего дневного резерва", — промелькнуло у меня в голове. И уже этой мыслью я поспешила поделиться с Гелом.

— Портал съедает много магии только в том случае, если нужно пробить защиту. А если просто перемещаться… Думаю, ты сможешь. Но, как я и говорил, вначале визит к целителям. А к целителям мы сможем попасть только после приема в магистрате.

Кивнув, я подцепила вилкой немного крема и, попробовав, поняла, отчего Tшepp так старался выпросить лакомство. Вкус оказался выше всяких похвал!

И пес, будто поняв, что я только что думала о нем, сел прямо перед столиком и протяжно вздохнул.

— Когда же ты повзрослеешь, — устало произнес Гел и отдал ему остатки своего лакомства.

— Тогда он перестанет есть?

— Не полностью, но он сможет подпитывать себя магией напрямую, а не через пищу. В этом он сходен с птицей Антариус.

— Да?

— Да, птенцы Антариуса пожирают все, что видят, и все, до чего дотягиваются. А Tшepp… — Моргелин тяжело вздохнул. — Tшepp был рожден в лаборатории, в которой нашли свою смерть больше десятка птиц Антариус. Предыдущий Хранитель Закона покровительствовал отвратнейшим экспериментам. Поэтому сейчас я стараюсь вникнуть во все, что происходит в Академии Стихий. Tшepp опасен уже тем, что владеет огромной силой и при этом пока еще остается молодым, не особенно умным щенком. Поесть, поспать, поиграть. И раньше его "поиграть" равнялось "погонять кого-нибудь по Кальстору". Единственное, что позволило мне отстоять его жизнь, — это, во-первых, кровная привязка, а во-вторых, он не трогал женщин и детей. Если, конечно, у них не было при себе моркови.

— Отстоять жизнь? — медленно переспросила я. — При первой встрече Tшepp показался мне не слишком воспитанным псом, но…

— Вот и я не смог принять «социально одобряемое решение», — кивнул Гел. — Пес не виноват в том, что ради его создания было уничтожено множество магических птиц. И в том, что никто не знает, что с ним делать, тоже не виноват. Нам было тяжело, но в итоге мы притерлись, изучили друг друга и справились. Не обходится без эксцессов, конечно, но в целом Tшepp серьезно изменился.

— Щенки, как и котята, портят множество вещей. Пробуют на зубок, — припомнила я.

— О да, он попробовал на зубок новые сапоги Хранителя Теней и вышивку жены Хранителя Мудрости.

— Она любит вышивать? — заинтересовалась я.

— Ненавидит, это был спор, и из-за Tшeppа квэнни Маэлин могла проиграть. Мне, как хозяину пса, пришлось возмещать ущерб.

Я прищурилась.

— Ты купил ткань и нитки или сам вышивал?

— Я купил ткань, нитки, то странное кольцо для натягивания ткани, а после вышивал. Выглядело преотвратно, но спор был закрыт. Никто не догадался внести пункт о том, что вышивка должна получиться красивой.

— А что же должно было быть?

— Пустых участков не должно было остаться, — улыбнулся Гел. — Я вижу, что ты взяла работу на дом?

— Д-да, надо немного нагнать пропущенное.

Гел, уже вставший из-за стола, пытливо посмотрел на меня.

— Надеюсь, ты понимаешь, что… Что никто не может тебя ни к чему принуждать? Я послал все необходимые документы в Академию Стихий. Твоей вины нет ни в чем.

— Да, Арлетт сказала. Я просто… Мне нужно, Гел.

— Хорошо. — Он кивнул. — Тогда мы не будем мешать. Tшepp, идем.

Лениво вздохнув, пес поднялся на лапы и потрусил к балконной двери. И я все же решилась спросить:

— Как ты проходишь?

— Так наши спальни объединены балконом, — удивился Гел. — Ты не посмотрела?

А мне стало как-то неловко, и я, отведя взгляд, просто пожала плечами. Какой смысл привязываться к месту, которое является лишь временным пристанищем? Но вслух я этого говорить не стала. Незачем. Мы взрослые люди, и нам не нужно проговаривать очевидное.

Но… Но мне кажется, хотя на самом деле я даже уверена, что мы с Гелом останемся добрыми друзьями.

«И к Отцу-Хаосу все лишние мысли и чувства. Нельзя получить абсолютно все», — уже в который раз вздохнула я.

И постаралась изгнать из разума мысли о слишком привлекательном Хранителе Закона.

Работала я недолго — просчитать удалось лишь один состав. После я, оценив свои возможности, принялась готовиться ко сну. И, укладываясь на ночь, я старательно не думала о том, что скоро мне предстоит экзамен на прочность. Впрочем, в Империи я бывала не на одном приеме, но что будет здесь?

Дни до приема пролетели незаметно. Казалось, у меня еще есть время, но… То одно, то другое, то третье. И работа, опять же. Но, как итог, сейчас я стою рука об руку с Гелом, рядом со мной дочь, с другой стороны от Гела Tшepp. И перед нами мерцает зарево портала.

— Деми и Tшepp будут в детской зоне. Там не так много детей, но все они любят Tшeppа.

— А я? Меня полюбят? — неуверенно спросила Деми.

— А разве тебя можно не любить? — удивился Гел. — Вперед! Навстречу приключениям!

Я только кивнула и лишний раз напомнила себе, что правда на нашей стороне. Каково же местное высшее общество? Нас ждет что-то ужасающее или обойдемся парой ядовитых уколов?

Пройдя сквозь портал, мы оказались посреди вместительного холла. Черное дерево, позолота и несколько изящных белоснежных статуй. Все, как одна, изображают полуобнаженных лесных дев.

— Алвориг Трегерет. — К нам бросился высокий и широкоплечий юноша. — Позвольте помочь.

— Вэйн, я не буду рекомендовать вас в лабораторию квэнти Арлетт, — тут же срезал его Гел.

— А и не надо, — ухмыльнулся Вэйн, — идем, дитя, отведу тебя к остальным. Сегодня вам будут показывать колдовские фокусы!

Проследив взглядом за уходящей дочерью, я повернулась к Гелу.

— Мне не по себе. Кажется, то похищение оставило на мне куда более сильный след, чем я думала.

— За детской комнатой присматривают Тени, — шепнул Моргелин, увлекая меня в сторону распахнутых двустворчатых дверей, из-за которых слышался шум голосов и легкие отзвуки струнного оркестра. — Им не нужен отдых, они не отвлекаются на мелочи. Да и за самим залом тоже присматривают Тени. В конце концов, здесь не только сам Хранитель, но и его супруга.

Слова Гела меня немного успокоили, но не смогли прогнать тревогу полностью. Так что, когда мы вошли в ярко освещенный зал, мыслями я была крайне далека. Хорошо, что первой нас поприветствовала Меровиг.

Правда, приветствие это было весьма своеобразным, в духе этой необычной квэнни.

— Всегда знала, что женщина либо меняет мужчину к лучшему, либо добивает его полностью. Ты знала, дорогая, что Гел всеми силами бойкотирует все светские мероприятия?

Улыбнувшись, я покачала головой и ответила:

— Нет. Но, быть может, у него есть более важные дела?

Меровиг на это только рассмеялась и хлопнула по ладони сложенным веером.

— Ха! Более важные дела есть у всех в этом зале. Ну, за исключением десятка-другого дурочек и дурачков, что рассчитывают подобрать себе богатого покровителя.

Сказав это, она, ничуть не смущаясь, предметно указала веером на тех, кого имеет в виду. Мне на мгновение стало неловко, но это чувство быстро прошло: окружающие старательно отводили свои взгляды. Очевидно, они опасались попасть квэнни Меровиг на глаза. Ведь кто знает, что еще она может сказать?

— Квэнни Меровиг, как всегда, откровенна, — усмехнулся Гел. — Не ожидал вас здесь увидеть.

Хранитель Закона поцеловал воздух над ладонью женщины и выпрямился. Я же в этот момент пыталась понять, во что одета квэнни.

— Штаны, просто широкие, — произнесла вдруг она.

И я ощутила, как мои щеки загораются от стыда. А ведь мне казалось, что я аккуратно рассматриваю ее одежду.

— Прощу прощения, — взяв себя в руки, я извинилась и смиренно склонила голову, — была неправа.

Но квэнни Меровиг только отмахнулась:

— О, не стоит. В твоих действиях было лишь искреннее любопытство, без капли осуждения. Я и сама, знаешь ли, люблю сунуть свой нос во что-нибудь интересное.

— В таком случае позвольте вас повеселить, — улыбнулась я. — Моя дочь лишилась длинной косы при весьма неблагоприятных обстоятельствах. А некоторое время назад, после знакомства с вами, она отказалась отращивать волосы и выбрала стрижку "как у квэнни Меровиг".

Женщина, подняв руку, не без гордости коснулась кончиков своей короткой рваной стрижки. После чего прищурилась и подозрительно уточнила:

— И что же вы решили? Я сегодня в детскую не заглядывала, так что и не видела даже, с какой она прической.

Я удивленно пожала плечами.

— Разрешила, разумеется. Мы переехали, и это навсегда. Так зачем тащить в новый дом старые правила? Я не могу представить себя с короткой стрижкой, но не собираюсь запрещать это дочери. Это же касается и мужской одежды.

Я взглядом указала на наряд собеседницы, и та, улыбнувшись, мягко произнесла:

— Здесь это уже давно женская одежды. Идемте со мной, я представлю нескольким приятным людям. И проведу незамеченными мимо неприятных. Вот спрашивается, почему нельзя позвать на раут только интересных, образованных людей?

Это она проворчала скорее про себя, так что я не стала отвечать на эти слова. Как, впрочем, и Гел. Он перехватил мою руку и, устроив ее на сгибе своего локтя, пошел следом за Меровиг. По пути он небрежно кивал на приветствия, но не спешил завязывать разговор и представлять меня. Интересно, это были те самые «неприятные люди»?

Но все мои размышления были смыты волной чистой паники: среди людских групп я заметила Кирвалиса. И он, встретив мой взгляд, широко улыбнулся и отсалютовал мне бокалом.

— Спокойно, — первой отреагировала квэнни Меровиг. — За ним наблюдают.

— Что он здесь делает? — нахмурился Гел. — Кто его пригласил?

— Он "плюс один" помощницы посла, — мрачно произнесла Меровиг. — И раз уж я не успела увести вас в угол и морально подготовить, то скажу сразу: тебе стоит знать, что твоя несостоявшаяся жена и есть эта самая помощница.

В эту же секунду я ощутила, как мой временный муж напрягся. А еще от него потянуло холодом, как будто он окутал себя неким колдовским покровом.

— Как они посмели вернуть ее назад? Почему я об этом не знаю? — в голосе Моргелина слышалась стужа, ледяная и опасная.

Только усилием воли я заставила себя стоять рядом, не пытаясь бежать. А вот остальным это плохо удалось — вокруг нас быстро образовалось свободное пространство.

— Подбери свою жуть, — строго произнесла Меровиг, — а не знаешь ты об этом, потом что и ты, и Хранитель Теней перекинули всю дипломатическую муть на Хранителя Мудрости и его супругу. Письма, кстати, были посланы, но вы разминулись. Все это произошло сегодня утром.

— И они получили приглашение? — скептически сощурился сердитый Гел.

Но хоть магией давить перестал, и мне удалось перевести дух.

«Зато перестала думать о Кирвалисе», — мысленно посмеялась я.

— Приглашение было получено еще неделю назад, не именное. Тогда никто и подумать не мог о том, кто скрывается за этой загадочной должностью.

— Мне все это не нравится, — процедил Гел. — Предлагаешь подойти поздороваться?

— А уж нам-то как это не нравится, — вздохнула квэнни Меровиг и разумно добавила: — Впрочем, не настолько, чтобы спустить тебя на них. Надо понять, на что они рассчитывают. Так что подождем, пока сами придут.

Бросив короткий взгляд в сторону Кирвалиса, я заметила его спутницу.

И мне, если честно, стало немного смешно. На фоне тонкой, звонкой, воздушной красавицы он смотрелся как полуразложившаяся раздавленная лягушка. Мерзавец и раньше не был образцом мужской красоты, но сейчас… И, что было видно по позе, он и сам осознавал, как именно выглядит.

«Хотя, возможно, это стихийные проклятья квэнни Меровиг. Проклинала она, конечно, Майруса, но кто знает, кто знает…» — подумала я. И тут же отбросила эти мысли в сторону: не хочу, чтобы эту интересную женщину в чем-либо обвинили.

Проводив взглядом помощницу посла, я нахмурилась, пытаясь понять, что мне в ней не нравится. И нет, дело совсем не в том, что она невероятно красива, а… А в том, что я, как выпускница столичной академии, на раз опознаю все телесные трансформации!

Отбросив в сторону ложный стыд, я присмотрелась к ней и кивнула сама себе: ну точно. Исправлена форма глаз, губ и носа. Грудь и талия — свои, что странно. И, учитывая, какой получился великолепный результат, она и до трансформы была хороша. Оттого возникает вопрос: зачем?! Расплата за трансформу слишком жестока и слишком скоропалительна: пять-десять лет — и то, что было гордостью, становится позором. Иными словами, из редкой красавицы она превратиться в не менее редкую уродину. И никто не может сказать заранее, как именно организм отомстит — ранняя старость, невыводимые бородавки или отслаивающаяся кожа. Особо везучим достается все и сразу.

— У тебя такой ехидный взгляд, — прищурилась квэнни Меровиг. — Делись. Я-то ожидала, что ты будешь огорчена внешностью своей соперницы.

Усмехнувшись, я притворно укоризненно покачала головой.

— Как жестоко указывать на лежащую меж нами пропасть…

— Эйлин, — резко произнес Гел, — даже не вздумай сравнивать себя с ней. Ты живая, настоящая, искренняя и… А она лишь оболочка.

Квэнни Меровиг сверкнула улыбкой, а я, коснувшись ладонью руки Гела, мягко проговорила:

— Как я понимаю, на Севере юные квэнти не развлекаются трансформацией тела?

У квэнни Меровиг брови взлетели к линии роста волос.

— Да кто ж решится на такую глупость? Лет через пять-десять лицо и фигура оплавится, как свеча. У нас еще на первом курсе всем демонстрируют гравюры, повествующие о слишком умных квэнти.

— Девушки желают удачно выйти замуж. — Я пожала плечами. — А будущее… Будущее представляется им весьма туманным.

— Ха, идут к нам. Твои выразительные взгляды, Эйлин, не оставили их равнодушными.

— Боюсь, что Кирвалис в принципе не может быть равнодушным, — криво усмехнулась я и, полностью повернувшись к ним, внимательно следила за каждым движением.

— Нам бы следовало сделать вид, что мы удивлены, — хмыкнула Меровиг, последовавшая моему примеру и сверлившая их пристальным взглядом, — но я тоже больше люблю нападать.

— А я бы предпочел воспользоваться своими привилегиями и просто вышвырнуть их отсюда, — мрачно процедил Моргелин, — но меня никто, как всегда, не послушает.

— Слишком прямолинейно — тоже плохо, — усмехнулась Меровиг и, когда до Кирвалиса и его спутницы осталось меньше пяти шагов, громко спросила: — Гел, а ты помнишь, как звали ту мать года, что всучила тебе голема на крови вместо сына?

— Помню, но искренне сомневаюсь, что ее так и зовут, — сухо ответил Моргелин, — сложно ждать от такой женщины искренности.

«Почему они не говорят о том, что она шпионила за ним?» — пронеслось у меня в голове. И я отложила этот вопрос до лучших времен.

И пусть разговор был рассчитан так, чтобы его точно услышали, ни Кирвалиса, ни пока незнакомую мне красавицу это не смутило.

— Добрый день. — Она скромно улыбнулась и потупила взгляд. — Квэнни Меровиг, вы, как всегда, остры на язык. Ни один укол не пролетает мимо. Позвольте представить вам…

— С твоим кавалером все уже знакомы, — отмахнулась Меровиг, — вы, к слову, идеальная пара.

Красавица проигнорировала квэнни, как, впрочем, и меня, и обратилась напрямую к сумрачно молчащему Гелу:

— Морри, мне необходимо поговорить с тобой. Я совершила столь чудовищную ошибку, что…

— Вы торопите события, квэнти Таэльри, — спокойно, почти равнодушно произнес он. — Позвольте представить вам мою возлюбленную супругу — Эйлин Майрус-Кортован.

Обозначив легкую улыбку, я чуть склонила голову. Буквально на пару миллиметров, что, по имперским правилам, страшно оскорбительно.

И да, этот маленький, незаметный удар попал точно в цель: Таэльри чуть дернулась, а Кирвалис, всегда болезненно относившийся к своему статусу, поджал губы. Что, к слову, не сделало его краше.

— Поздравляю, — бросила девица, — мы можем поговорить? Это важно, Морри.

«Сложно отказать этим широко распахнутым глазам», — подумала я. Но эта мысль осталась недодуманной: от Гела вновь пошла волна той жуткой магии, что не осталось незамеченным. Вот только если Кирвалис был впечатлен и испуган, то Таэльри… На дне ее зрачков, всего на секунду, мелькнуло удовольствие. И она не дала Гелу и слово вставить:

— Я говорю не от лица бесконечно виноватой и раскаивающейся квэнти, а как помощница посла. У меня дело к вам, Хранитель Закона. И вы, по вашему же закону, не можете мне отказать.

Настойчивости этой особы можно было позавидовать, как и упрямству. Вот только я бы на ее месте убралась подальше: от Гела потянуло какой-то изнаночной жутью.

"Возможно, она считает, что если он реагирует, то ему не все равно?" — задалась я вопросом. А после подумала: может, у него и правда были к ней какие-то чувства? Все же в Моргелине ужасно сильно чувство долга, так что он не мог жениться на имперской шпионке. А чувства… Чувства, увы, не поддаются логике. Нельзя запретить себе любить. Вернее, запретить-то можно, но ведь не получится.

"Вот и я приказала себе не поддаваться, а толку-то? Только и выходит, что гнать от себя мысли".

— Вы правы, — холодно произнес Моргелин, — в том, что я не могу оставить ваше обращение без ответа. Составьте письмо на имя моего секретаря, и в течение тридцати дней посол получит приглашение на встречу. Короли Сагерта не дают аудиенций помощницам посла. Приятного дня, наслаждайтесь приемом.

Кто бы мог подумать, что простой и дружелюбный Гел может быть таким снобом!

"Хотя нет, он скорее в ярости, а деть ее, ярость эту, совершенно некуда. Мужчину можно вызвать на дуэль, а что делать с женщиной?" — подумала я и искренне пожалела, что моя сила оставила меня. А то я бы могла вызвать Таэльри на бой. Исключительно ради спокойствия Моргелина, разумеется. Своих, личных причин для подобных действий у меня нет.

Переведя взгляд на Кирвалиса, я с мрачным удовлетворением рассмотрела искренний ужас в его глазах. Так-то, это тебе не с женщиной и ребенком воевать, тут совсем другое зелье!

— Ты не захочешь, чтобы я передавала эту информацию через посла, — прищурилась Таэльри. — В твоих интересах встретиться со мной лично. Твоя репутация может пострадать.

— А что будет, если распутать телесную трансформу? — спросила вдруг квэнни Меровиг. — Отменить, так сказать, улучшения.

Девица побледнела, а я чуть улыбнулась.

— Пойдет отторжение тканей. Тело долго привыкает к изменениям, оттого и трансформируют его в течение года-двух. А вот если расплести заклятья, удерживающие тело в новой форме, то отмена пойдет каскадом, за пару часов. Ну а дальше все зависит от личной силы мага — чем сильней пострадавший, тем быстрее его тело отторгнет "неузнанные" части.

Вот только эта девица была не из робких, и такое нарочитое предупреждение не заставило ее отступить.

— По-настоящему злые собаки кусают молча. Я пришлю письмо твоему секретарю, Морри. И раз ты не можешь взять своих женщин на сворку, тебе придется просить меня о встрече. Пришли мне цветы. Ирисы. И коробочку марципана. Тогда я снизойду до встречи с тобой.

Она повернулась к Кирвалису и требовательно произнесла:

— Сопроводи меня к столу с напитками. А то я… Апф!

И Таэльри, и Меровиг оказались скрыты за мутно-серым, почти графитовым щитом. Это, если я не ошибаюсь, крайне скверно выполненный полог безмолвия. Неужели Меровиг плохо им владеет?

— О нет, она владеет им с невероятным изяществом. Просто за таким пологом можно скрыть не только слова, но и действия. — Гел чуть мечтательно улыбнулся. — Хотел бы я оказаться под таким пологом с господином послом.

— Я буду жаловаться, — каркнул вдруг Кирвалис.

— На что? — с искренним любопытством спросил Моргелин.

Я уже притерпелась к его чудовищной силе, а вот мой назойливый преследователь отступил на шаг, когда Хранитель Закона подался вперед. Да зона отчуждения вокруг нас серьезно увеличилась.

А через мгновение рассеялся серый пузырь, выпустив наружу довольную, как кошка, Меровиг и скромно молчащую Таэльри. Что самое приятное, девица, не поднимая глаз, подцепила Кирвалиса под руку и стремительно нас покинула.

— Она искренне верила, что ты вот-вот взломаешь мое заклинание и спасешь ее, — задумчиво произнесла Меровиг. — Какая незамутненная личность, но играют ее в темную.

— Полог? — предложил Гел, но квэнни покачала головой.

— Это нужно обсудить на Малом Совете. Дурища считает, что действует в своих интересах — она собирается продать тебе информацию о ближайших планах Империи в обмен на гражданство и замужество. Если не за тобой, то за каким-нибудь видным северным алворигом.

— Откуда я его возьму? — оторопел Гел. — Я, кхм, выпендрился, но у меня и секретаря-то нет. Сама же помнишь, какую роль мне приходится отыгрывать.

— У тебя есть жена, — Меровиг пакостливо усмехнулась, — будет вести за тебя переписку с девицей, набивающейся тебе же в жены или любовницы.

У меня по спине пробежал холодок. Конечно, я не смогу отказать Гелу в просьбе, но… Я не хочу! Я не готова! Мне… Мне не нравится то, что он будет общаться с этой Таэльри. И пусть лет через десять на нее будет страшно взглянуть, но здесь и сейчас в этом зале нет девушки красивее.

— Квэнни Меровиг, — устало и укоризненно начал было говорить Гел, но был стремительно перебит:

— А еще мне страшно интересно, кого же приготовили для тебя, Эйлин. Угрозу тебе показали, мол, вот он, никуда не делся. Если я правильно понимаю, то скоро нам должны показать твоего бывшего мужа, а после… А после — того, кто должен будет тебя очаровать.

— Никто не будет очаровывать мою жену, — припечатал Гел и добавил: — Мы пришли сюда, чтобы пресечь слухи. А в итоге вывалялись в отборном…

— Не при благородных квэнни, — хохотнула Меровиг.

Хотя, готова поспорить, эта экстравагантная женщина способна выругаться и покруче.

Гел взял под контроль свою магию, и мы, распрощавшись с квэнни Меровиг, начали свой путь по залу. Время от времени мой временный муж с кем-нибудь здоровался и представлял меня. И всякий раз он укладывал руку мне на талию, прижимал к себе и иногда подносил к своим губам мой локон.

А еще он находил для меня теплые, приятные слова — Гел так мастерски сплетал паутину лжи вокруг нашей скандальной женитьбы, что к концу вечера мне хотелось закрыться в своей комнате и дать волю слезам.

Это больно, когда мужчина, который…

«Зачем лгать самой себе? Я непозволительно увлеклась Гелом. Увлеклась еще до того, как все вылилось в эту женитьбу». Прикусив губу, я сморгнула выступившие слезы и, принужденно улыбнувшись, спросила:

— Когда мы сможем уйти? Мне немного не по себе.

— Сейчас я представлю тебя чете Алсой, — серьезно произнес нахмурившийся Гел, — а после мы заберем Деми и вернемся домой. Она, кстати, прекрасно проводит время.

— Откуда ты знаешь?

— Тень шепнул, — непонятно улыбнулся Моргелин.

И, склонившись ко мне, отвел с моего лба выбившийся из прически локон. А через пару минут мы были представлены Хранителю Теней и его супруге. Лиарет оказалась той самой девушкой, которую я видела в той кофейне. Только в этот раз при ней не было золотой птички.

Квэнни и алвориг Алсой оказались очень интересными собеседниками и понемногу вытянули из нас весьма подробный рассказ о произошедшем.

— Простите наше любопытство, — улыбка у Лиарет Алсой была очень красивой и очень нежной, — но больно уж странно было видеть серый кокон посреди бального зала.

— Я бросил отвлечение внимания, — нахмурился Гел. — Кто-то еще заметил?

— Моя супруга связана крепкими узами не только с Проглотом, но еще и с изнанкой, — с ласковой гордостью произнес Хранитель Теней, — она видит то, что не видит никто другой.

— А что касается ирисов, — Лиарет Алсой проказливо улыбнулась, — где-то в твоем замке, Гел, должна быть корзинка с неувядающими ирисами. Когда-то я подарила ее твоему предшественнику. И, учитывая ее историю, она должна приносить неприятности. Отошли ее этой наглой девице, пусть порадуется. Напоследок.

И вот это слово — напоследок — так не вязалось с нежным образом жены Хранителя Теней, что я недоуменно моргнула.

«А с другой стороны, могут ли у таких мужчин быть обычные, ничем не примечательные жены? — спросила я сама у себя. И себе же ответила: — Нет».

— Я бы хотела видеть вас у себя в гостях. — Лиарет коснулась моей руки. — Замок Хранителя Закона обладает довольно чудовищной аурой, от нее необходимо отдыхать. Мы могли бы пройти по лесу, что раскинулся вокруг нашего замка.

— Я с удовольствием приму ваше приглашение. Но позволю себе заметить, что никакого давления мною замечено не было.

Лиарет бросила на своего супруга сияющий взгляд, после чего вновь посмотрела на меня.

— Тогда приходите просто так. Не ради отдыха, а чтобы поболтать. Я научу вас печь уникальные печеньки!

— И я надеюсь, что хотя бы в этот раз я получу порцию, достойную Хранителя Теней, а не долю крошечного птенчика, — со смехом проговорил алвориг Алсой, после чего пояснил: — Эти печенья как прокляты — их попробовали все, кроме меня.

— Неправда, ты их попробовал!

— Одну, — кивнул Хранитель Теней, — а хотелось бы половину порции. И хотелось бы не защищать свою тарелку от чьего-то слишком прожорливого пса!

И мы рассмеялись, поскольку Tшepp был неподражаем, как, собственно, и его аппетит.

Удивительно, но магистрат мы покидали в хорошем настроении. И мы, и Деми, которая нашла себе нескольких друзей и даже умудрилась принять в дар парный блокнот.

— Мы же отдаримся чем-нибудь? — спросила она, засыпая.

А я только кивнула, поцеловала ее в лоб, и вышла, плотно притворив дверь. Пора спать. Этот день был слишком долгим и сложным.