=29=

Повествование от лица Маши

Вечерний обход медперсонала в клинике произошел немного позднее, чем обычно. О причинах задержки мне никто не сообщил. Я лишь заметила, что человек, приставленный отцом Руслана, пристальнее обыкновенного наблюдал за тем, как мне ставили уколы и едва ли обнюхал каждый препарат. Мужчина со строгим, непроницаемым лицом выполнял предписания Мурада Османовича с видом механической машины, но всё же был предельно вежлив со мной.

— Стакан замените! — холодно проронил мужчина, заметив, что медсестра внесла в палату на подносе с препаратами и прозрачный, высокий стакан, уже наполненный водой.

— Вода для того, чтобы запить таблетки, — нервничая, улыбнулась медсестра.

— Я выразился предельно ясно и на русском языке. Стоит поговорить с вами на другом языке? На языке силы? — негромко поинтересовался мужчина.

Медсестра застыла, словно каменное изваяние. Мужчина отставил стакан в сторону, сел в кресло, достав телефон. Коротко объяснившись с кем-то, он метнул пристальный взгляд в сторону медсестры.

— Ты новенькая? Прежде я тебя среди персонала не видел.

— Нет-нет, я в клинике уже не первый год работаю, просто к другому врачу всегда была приставлена…

— И что же изменилось?

— Меня попросили заменить девушку, которая внезапно потребовалось уйти домой, там что-то с родителями случилось, с сердцем плохо стало. Я лишь принесла всё, что уже было приготовлено…

— Приготовлено, — мрачно повторил мужчина. — Выйдем, расскажешь, кем и что было приготовлено.

— В чём дело? Я не понимаю… — пролепетала медсестра. — Я что-то сделала не так?

— Это мы как раз и выясним!

Мужчина покинул палату на некоторое время. Вернулся он с новой, запечатанной бутылкой воды и наполнил чистый бокал водой.

— Что-то случилось? Мне грозит опасность? — поинтересовалась я.

— Нет, всё в полном порядке. Это простые меры предосторожности. Меня не предупредили, что сегодня персонал сменится, я лишь перестраховался. Спокойной ночи. Извините за беспокойство…

***

Перед сном я позвонила отцу Лютого, с которым сейчас находился Тимофей, поболтала немного с племянником, чутко прислушиваясь к голосу мальчишки. Мне хотелось быть уверенной, что Тим не испытывает дискомфорта. Но кажется, всё было в полном порядке. Племянник был доволен, рассказал, что дед Мурад водил его на аттракционы в городском парке.

— Дед Мурад? — повторила я с некоторым изумлением. — Надеюсь, ты его так не называешь?

— Он сам так сказал его звать, — важно ответил Тимофей. — Ещё я на лошади покатался. На пони. Она такая классная и послушная! Может быть, ты поменяешь нашу квартиру на дом? Тогда мы сможем держать пони! — загорелся желанием Тимофей.

— Ого, вот это у тебя планы! — удивилась я. — Кажется, ты уже всё хорошенько обдумал и решил, как поступить?

— Да, я уже почти всё о лошадях знаю. Дед Мурад мне столько всего рассказал… — с восхищением произнёс Тимофей.

После смерти родителей Тимофей оказался в детском доме, потом я сама воспитывала его, как могла. Разумеется, в семье не хватало мужской руки, Тимофей скучал по отцу, у нас не было даже дедушки, которой мог бы радовать внука вниманием. Поэтому сейчас, почувствовав расположенность к себе, Тимофей потянулся к Руслану и к его отцу, как губка, впитывая недостаток мужского общения. Может быть, это дополнительный знак для меня, ведь дети остро чувствуют фальшь и не станут откровенничать с теми, кто неискренен с ними.

Поболтав еще немного с Тимофеем, я переключилась на разговор с отцом Руслана. Он сам ждал момента, когда Тим закончит нашу беседу. Почти сразу же Мурад Османович заверил меня, что прогулка была безопасной, Тим был застрахован, и ему не угрожала опасность со стороны небольшой лошадки. Зная трагическую историю из прошлого Мурада Османовича, я выслушала его объяснения, прежде чем сказать что-то.

— У тебя хороший парень, вырастет настоящим мужчиной, — усмехнулся отец Руслана. — Мне в радость с ним возиться, пока свои внуки не появились.

Я покраснела в ответ. До появления внуков Мурада Османовича было ещё достаточно много времени! Однако будущий дед отнёсся к новости весьма серьёзно и ждал, кажется, рождения малышей едва ли не больше меня и Руслана.

— Тим был в безопасности. На настоящую лошадь я его не посажу, не переживай, — снова заверил меня отец Руслана. — Кстати, общение с животными благоприятно для детей…

— Тимофей любит животных, но у нас в квартире своих питомцев не было. Ведь я постоянно на работе, не хотелось, чтобы домашние животные изнывали от скуки в ограниченном пространстве. Я планировала купить хотя бы небольшой аквариум и завести рыбок, но вмешались обстоятельства, жизнь круто изменилась.

— Она изменилась в лучшую сторону. Я в этом убеждён, — заверил меня отец Руслана.

В ту ночь я уснула довольно поздно, никак не могла отделаться от улыбки, которая словно приклеилась к моим губам.

Я думала о нас с Русланом, вспоминала его умелые губы и волевые, горячие объятия сильных рук. Я не могла перестать думать о нём, о том, что произошло между нами. Кажется, впервые я осмелилась мечтать и позволила надежде в груди расправить крылья, заглянуть в будущее, на один день вперёд, представляя, что в следующем дне я и Руслан будем вместе.

Наконец, я смогла признаться себе, что жажду этого всей душой! Мысли скакали, как сбрендившие от счастья солнечные зайчики. По всему телу вместе с кровью разносилось щемящее, очень приятное ощущение, от которого сердце сжималось сладко и подскакивало вверх беспрестанно.

И если это не любовь, то что это?

***

Ранним утром я проснулась от ощущения пристального взгляда, скользящего по моему телу. Почувствовала его даже раньше, чем проснулась окончательно. Мгновенно села на больничной кровати. Вмиг участившееся сердцебиение разогнало кровь до предельной скорости. Пульс разогнался до быстрой, учащенной в тысячи раз пульсации и шумел в ушах.

Я сразу же нашла того, кто смотрел на меня неотрывно.

— Боже… — выдохнула я. — Руслан?! Что ты здесь делаешь?

Лютый сидел в глубоком кресле. Судя по следу, отпечатавшемуся на его щеке, в кресле возле моей постели мужчина провёл не один час.

— Утро доброе, Маша, — хрипло отозвался Лютый.

Я быстро поднялась с кровати, откинув в сторону одеяло. Взгляд мужчины неизменно метнулся в том направлении и задержался на ночной рубашке, закрутившейся высоко вокруг моих бёдер.

— Небольшой стриптиз от тебя, Машуня, поднимет мне настроение. И не только… — подмигнул мужчина.

— Прекрати, бесстыдник. Что ты здесь делаешь? Кажется, тебе нужно было лежать в больнице.

— Опять прогоняешь? — удивился Лютый, принимая более удобное положение в кресле. — Когда ты спала, была намного сговорчивее и не хотела меня прогнать.

— Я тебя не прогоняю, но очень сильно переживаю за твоё здоровье, — призналась, попытавшись сглотнуть тревогу, вставшую комом в горле. — Тебе нужно подлечиться, восстановить силы. Спать в кровати, в конце концов, а не корчиться в этом больничном кресле.

— Я бы к тебе завалился. Но твоя больничная койка узкая слишком, — вздохнул Руслан и хлопнул себя по бедру. — Сюда иди.

— Но…

— Обниму всего лишь, — добавил Лютый.

Я приблизилась к нему, осторожно присела на свободный край кресла, но едва я оказалась в зоне влияния Лютого, как он сразу же притянул меня к себе, заставил взобраться на его бёдра, оседлав верхом.

Большие, горячие ладони мужчины скользнули на талии, сомкнувшись на ней плотным замком. Лютый нетерпеливо поцеловал меня в губы.

Я смущенно спрятала лицо на крепкой, мускулистой шее мужчины.

— Я ещё в ванной не была.

— Успеешь сходить, — шепнул мужчина, поцеловав меня в шею.

Сначала он целовал меня невинно и нежно, потом спустился поцелуями ниже. Лютый настойчиво задрал больничную сороку, прикоснувшись к моему телу, погладил кожу живота, покрывшуюся мурашками. Потом он накрыл пальцами грудь, показывая, какой я могу быть отзывчивой на его ласку.

— Руслан, — прошептала едва слышно.

— Уже соскучился по тебе. До трясучки хочу. Ещё позови меня… — попросил он и напор каждого прикосновения начал крепчать, наливаясь сильным желанием.

Я обняла Руслана и позволила ему целовать своё лицо и шее, опускаться жадными губами ниже, на грудь. Поддавшись моменту, я позволила гораздо больше, чем простые поцелуи. Пока я нахожусь в клинике, что-то случилось. От Руслана даже пахло иначе, как от зверя, после жаркой стычки. Его движения были резковатые и жадные. Но он здесь, со мной.

Интуитивно ощутила, что Лютому именно это сейчас нужно — почувствовать, что я — для него, скучаю и жду. Пусть он и не сказал этого вслух, но ритмичная и настойчивая ласка была красноречивее всего, как и горячий, хриплый шепот, которым Лютый шептал ужасно пошлые словечки, но отчего-то они звучали как комплименты и были искренними для меня.

Может быть, джентльменом Руслану никогда не стать, но зато он говорил от всего сердца и вгонял меня в краску, заставляя двигаться ему навстречу, самой прикасаться к его горячей, пахнущей мускусом коже и мечтать о моменте, когда мы окажемся не в стенах больницы, где каждый порыв нужно было сдерживать и замирать, даже на остром, сладком пике, когда тело, подбрасываемое вверх, через миг резко опускалось, разбивалось об удовольствие на миллиарды слепящих осколков.

— Сладкая, единственная, — шепнул Лютый и в самый острый момент сомкнул губы на плече, даже прикусив меня за кожу, издавая глубокий, чувственный стон с животным рыком, продолжая держать меня, гладя по распаренной спине.

С большим трудом я пришла в себя, оглядела устроенный нами беспорядок в одежде.

— Ты такая красивая! — улыбнулся Руслан.

— Я растрепанная после сна и ещё больше растрепанная после того, что ты сейчас устроил.

— Ещё скажи, что ты меня не хотела.

— Хотела, — согласилась я дрогнувшим голосом, и когда я это сказала, сердце вновь стремительно подскочило вверх. Я устроилась поудобнее на широком плече. — Очень хотела. Ты меня совсем испортил…

— Поставь мне двойку за плохое поведение!

Лютый легко ущипнул меня за попу и обнял крепче, не позволяя одеться, больничная рубашка так и осталась болтаться, где-то на уровне талии.

— Как твое самочувствие? — спросила, поцеловав мужчину в шею, вбирая его пряный запах.

— Лечение идёт полным ходом. Ещё два или три таких сеанса, как сейчас, и я стану полностью здоровым, — снова отшутился Руслан, не желая говорить мне прямо.

Я бы хотела, чтобы он от меня не отшучивался, но с другой стороны, иначе он себя вести и не мог, мне лишь оставалось привыкнуть к тому, что он презирает слабости и не желает сознаваться больным, даже когда едва на ногах держался.

Сейчас Лютый был весьма доволен. Радость сквозила в его жестах, искрила в его тёмных глазах.

Я словно спала и видела чудесный сон, просыпаться совершенно не хотелось, но нужно было очнуться и вынырнуть из сладкой ласки, чтобы привести себя в порядок. Вспомнив о вчерашнем инциденте, я задала Руслану вопрос:

— Вчера обход был позднее и человек, приставленный твоим отцом, что-то заподозрил.

Руслан кивнул.

— Да, я знаю. Сам попросил все еще раз проверить. Но тебе не о чем беспокоиться. Гарантирую. Совсем скоро тебя выпишу, Маша. Совсем скоро, — повторил он, улыбнувшись, и поцеловал меня снова.

— Скоро придут врачи, совершать утренний обход, а я, благодаря тебе, снова режим нарушаю…

Мой голос был севшим и полным смущения. Я спустилась с колен Лютого и прошла в направлении дополнительной комнаты, за дверью которой находился душ и санузел.

Тело было наполнено шальной радостью, остро реагировало на прикосновения мурашками и волнами удовольствия, которые никуда не исчезли даже после пережитого экстаза, но словно рассредоточились по всем тайным уголкам тела и заставляли меня находиться в приподнятом состоянии.

Приоткрыв дверь ванной комнаты, я услышала, как Лютый говорил с кем-то по телефону.

— Уверены? Значит, беременность Динары подтвердилась, — произнёс Руслан задумчиво. — Пока отбой, позже я приеду к ней сам и поговорю.

После услышанного моё сердце сжалось до размеров игольного ушка, и все надежды, все мечты на счастливое будущее сгорели в тот же миг, став незначительной кучкой пепла…

Если супруга Лютого беременна, это может означать не только конец всем моим надеждам, но также и то, что Руслан спал с Динарой. Совсем недавно Динара не была беременна, значит, мужчина параллельно успевал и браком заняться, и меня соблазнить?!

Руслан изменял мне?

От этой мысли на душе стало гадко.

Неужели Руслан мне лгал? Я слышала много разговоров приятельниц на работе о мужчинах. Все в один голос твердили, что мужчинам верить нельзя, ради того, чтобы затащить в постель девушку, они способны на любую ложь…

В тот же миг раздались тяжёлые шаги Лютого, они приближались к двери в ванную комнату. На сердце словно лежал камень, я побоялась встретиться с Русланом лицом к лицу сейчас, поэтому метнулась к раковине и включила воду большим напором.

— Маш, ты долго торчишь в ванной. Всё в порядке? — с тревогой спросил Лютый.

Я едва не разрыдалась в голос, услышав заботливые интонации в голосе Руслана. Неужели он просто обманывает меня, играет на две стороны?

— Да, в порядке. Мне… мне просто нужно немного больше времени. Ты меня смущаешь, — сдавленно пробормотала я.

— Мне нужно сейчас в одно место съездить.

«К жене…» — мысленно дополнила я несказанный пробел.

Чувствовала, что ещё секунда — и я разрыдаюсь в голос, поэтому я выкрутила кран на полную мощность

На душе стало ещё гаже стало от понимания, что лишняя в этой ситуации — именно я. В роли любовницы, возомнившей о себе слишком многое.

Как же мне плохо… Сердце словно разорвалось на кусочки, не смогла сдержать всхлипа и закрыла лицо руками, сев у стены.

Весь мир сжался вокруг меня тесными стенами небольшой комнатки. Вода в раковине так же громко шумела, став плотной завесой, заглушившей все остальные звуки. Но треск деревянной двери, из которой с мясом вырвали замок, я всё же услышала и вздрогнула.

— Маша?! Маша, что с тобой? — обрушился на меня голос Лютого.

Он просто выдрал замок из двери, втиснулся в небольшое пространство ванной комнаты, сделав еще меньше, чем за миг до этого.

— Болит, да? Где? Может, кровотечение? Ну, же не молчи. Не молчи, мы всё исправим… — беспокойно зачастил словами Лютый.

Его большие, горячие ладони бережно скользнули вниз, по моим плечам. Он поднял меня словно пушинку с пола и отнес в комнату, на больничную койку. Большая ладонь Руслана опустилась на лоб.

— Не плачь, сейчас врача позову. Наверное, это всё от секса. Вот кретин, а? В штанах горит, и башка совсем не работает! Ты же на сохранении. Я должен был об этом помнить… — выдохнул Руслан, поцеловав меня в щеку. — Охрана! — позвал громко в сторону. — Врача! ЖИВО!

Дверь в палату раскрылась, кто-то из охранников коротко бросил ответ, что врача сейчас же позовут.

— Руслан! — позвала его я, но он словно не слышал меня.

— Всё будет хорошо, Маша. Я этим врачам столько бабок плачу, что они и с того света должны вытащить, в случае чего. Не думай сейчас о плохом, крепись. Врачи помогут! Я им всем кишки выпотрошу, но они сохранят тебе беременность!

Пальцы Лютого крепко сжали мои. Мужчина поцеловал мои пальцы.

— Я тебя больше всего на свете…

С большим трудом я нашла в себе силы вновь позвать его по имени.

— Руслан, прекрати. С моей беременностью всё в порядке. Мне неплохо и не больно!

— Что?!

Нахмуренное лицо мужчины надвое разрезал непонимающий взгляд.

— Ты же плакала, — сказал он хриплым, севшим голосом. — В ванной! Я даже сквозь шум воды услышал, как ты рыдала.

— Со мной всё в порядке, — вздохнула я и перевела взгляд в сторону.

— Тогда почему ты рыдала?! — напористо спросил Лютый и просветлел лицом, рассмеявшись коротко. — А, это настал час тех самых легендарных беременных загонов, да? Гормоны, перемена настроения и всё такое? Мля, Маша! Я чуть коньки не отбросил! Предупреждай в следующий раз!

В дверь палаты постучали. Руслан поднялся и подошёл к двери, негромко извинился перед врачом, сказав напоследок:

— Пока отбой, тревога ложная. Но сегодня всё же пристальнее посмотрите, хорошо?

Нужно было поговорить с Лютым, но я не знала, как подступиться к деликатной теме. Мне не хватало ни опыта, ни женской хитрости, чтобы вести разговор и держать при этом непроницаемое лицо, когда всё внутри кипело от чувств и разбивалось на мелкие кусочки. Поэтому когда Руслан подошёл к больничной койке, я села и выпалила, глядя ему в глаза:

— Дело не во мне, а в тебе. Я не хотела подслушивать, но нечаянно услышала, что твоя супруга беременна. Теперь ты не точно не разведешься. Ты не оставишь свою беременную жену, я я не хочу становиться разменной монетой и быть приятным дополнением к твоему успешному браку!

— ЧТО?!

Лицо Руслана стремительно потемнело, стало каменным, без единой эмоции, глаза сузились и превратились в черные, бездонные провалы.

— Значит, вот так ты обо мне думаешь, Ма-ша? Я перед тобой всю душу наизнанку вывернул, а ты услышала одно жалкое предложение и сразу же меня в балаболы записала?! Думаешь, что я желаю на двух стульях разом усидеть?! Да, Динара беременна. Но не от меня! — рявкнул Лютый. — Моему браку конец. Как я тебе и обещал. Всему конец! Этой ночью я от последнего куска говна избавился. К тебе прилетел. Я тебя, дуру, всем сердцем люблю, а ты…

Руслан покачал головой, шагнул прочь от меня, спиной вперёд, потом развернулся резко, словно ураган, и вышел.

Что же я наделала?!