=30=

Повествование от лица героя Лютый

Лютый вырвался из палаты со скоростью темного смерча, мрачно взглянул на охранников, которые, поймав острый взгляд шефа, предпочли попытаться слиться со стеной, чем контактировать с рассерженным начальником.

Широким, размашистым шагом Лютый вылетел из здания клиники на улицу, жадно хапнул полными легкими осенний воздух, ставший прохладным. Руслан проигнорировал тупую боль от раны, которая давала о себе знать всякий раз, стоило мужчине вдохнуть глубже, чем обычно. Сейчас его на части терзало другими эмоциями, боль от чувства, что тебе не верят, оказалась куда сильнее и безжалостнее раны от пулевого ранения.

Лютого сильно задело недоверие Маши. В то время как он только о ней и о детях думал, девушка оставила в душе место для сомнений. Стоило ей услышать жалкий обрывок разговора, и Маша сразу начала думать о плохом, накрутила себя.

Руслан не собирался утаивать разговор от Маши, рассказал бы, чем дело закончилось с Динарой и семьей Сулимовых. Но вмешалась досадная случайность и спутала все карты.

У судьбы забавное чувство юмора. Лютый почти никому в этой жизни доверял и ни на одну секунду не задумывался, как неприятно может быть недоверие. Сейчас он на своей шкуре прочувствовал, каково это, быть лишенным столь важного.

Слова Маши задели его до глубины души. Привалившись спиной к стене, с большим трудом смог найти в карманах куртки сигаретную пачку. Только чиркнуть зажигалкой не получалось, огонёк никак не хотел зажигаться или просто от сильных эмоций у Руслана не получалось сделать это правильно.

Ничего не получалось сделать, как надо…

Всё пошло по наклонной, покатилось в тартарары, а когда забрезжил свет в конце туннеля, оказалось, что это свет подъезжающего поезда, и его вот-вот размажет, не оставив и следа.

Лютый швырнул в урну зажигалку вместе с сигаретами, от которых без огонька не было никакого смысла. Телефон в кармане ожил. Едва вытащив его, Лютый прочитал сообщение от Сармата.

«У МЕНЯ РОДИЛСЯ СЫН»

Именно так, большими буквами, с заглавных эмоций, самых важных, наверное… Совсем недавно Лютый решил, что и ему приоткроется этот мир, изменивший его друга в лучшую сторону, но теперь Маша своим недоверием на корню его чувства подрубила, и так больно, как сейчас, Руслану не было ещё ни разу.

От сообщения Сармата немного потеплело на сердце. Хоть у самого Лютого по всем направлениям души и сердца был полный крах, он не смог проигнорировать сообщение друга и нашёл в себе силы, чтобы позвонить другу.

— Алло? Сармат? — выдохнул в телефон. Ему утвердительно ответили. — Поздравляю с рождением второго сына, папаша.

— Спасибо! — голос Сурового был взбудоражен.

— Как он? Здоровяк?

— Ещё больше предыдущего, — усмехнулся Суровый. — В следующий раз я буду ждать девочку. Теперь уже точно!

— Придержи коней, брат. Твоя жена ещё от этих родов не отошла, наверное, а ты ей уже новые роды устраивать собираешься.

— Восемнадцать часов длились роды. Я думал, что пристрелю всех, — признался Сармат. — Это словами не передать.

— Как Настя?

— Вымоталась. Сейчас спит… Завтра можно будет навестить. Ты придёшь? Посмотришь на нашего сына, — предложил Суровый.

— Как разгребу проблемы и приведу себя в порядок, приду обязательно. Ты же сам меня в ненадлежащем виде к Насте не пустишь.

— Отмечаешь расправу над Сулимовым? Я слышал, было жарко.

Лютый неопределенно качнул головой.

После слов Динары, что Сулимов планирует от Маши и его детей избавиться, Руслан мгновенно поставил на уши всех своих людей! Отцу первым делом позвонил, чтобы его люди в клинике всё проверили хорошо, а сам рванул в больницу, где якобы Сулимов восстанавливался после операции.

Кругом были расставлены люди тестя Руслана, многие вооружены. Но Лютый со своими людьми смёл всех в сторону бешеным напором, словно речь шла о жестокой разборке.

В больницу Руслан ворвался с оружием в руках. Тесть к тому времени уже всполошился, понял, что дело пахнет жареным. Он готов был бежать, прикрывая свой отход огневой поддержкой. Однако силы были неравны, слишком сильно жаждал Руслан поквитаться с тем, кто намеревался причинить вред его семье.

В тот миг он окончательно понял, что с некоторыми противниками лишних церемоний разводить не стоит. Сулимов напоследок пытался завести разговор. Годы у руля большого и не всегда законного бизнеса закалили его и научили держать лицо даже в самых сложных, проигрышных ситуациях. Тесть оправдывал свои поступки тем, что лишь защищал свою дочь, но словам Динары, дошедшей до грани, Лютый поверил больше, чем самым жарким убеждениям тестя о том, что он желает лишь добра, мира и крепкого союза.

— Я хочу и дальше вести наши дела. Ты же мне как сын, Руслан! Как родной сын…

Из-за укрытия Сулимов вышел с поднятыми руками, говоря и говоря без конца, предлагая выгодные варианты, желая откупиться от содеянного деньгами. Но Руслан на его льстивые уговоры не повёлся и, заметив, как Сулимов едва заметно двинул рукой, скользнув ей за спину, выстрелил. Две в грудь, одну в голову.

Пальцы Сулимова не успели сомкнуться на рукояти пистолета. Со старым, хитрым шакалом было покончено. Его сгубила жадность и желание во что бы то ни стало удержаться на плаву в рамках выгодного сотрудничества. Правда была в том, что и после развода с Динарой, Лютый мог бы сотрудничать с Сулимовым, если бы не случилось всего этого треша с подставами, с заметанием следов после проступка дочери…

Всё к лучшему… Кто знает, может, Сулимов, заполучив внука от брака Лютого с Динарой, методично и хитро мог избавиться от Руслана, сосредоточив всю власть в своих руках.

Отец отзвонился, сообщив, что в клинике, где находилась Маша, всё в полном порядке. Но кровь Лютого кипела, щедро снабженная адреналином и желанием самому убедиться в истинности слов. Он помчался к Маше, с капканом, плотно захлопнувшимся вокруг его сердца, который перестал давить и распахнулся лишь в миг, когда Руслан увидел спящее, безмятежное лицо любимой.

Только тогда он вздохнул всей грудью и без единого звука занял место в кресле, не желая уходить. Он был вымотан до предела, действовал на грани своих возможностей, но сдвинуться с места не мог, и чем дольше он смотрел на Машу, тем сильнее крепла уверенность в правильности, необходимости всего, что довелось пережить. Кривая, запутанная дорожка привела его к счастью, и Лютому хотелось дышать этим счастьем, заполняя себя изнутри.

Было так волнительно, до трепета, которого он ведал раньше. а потом… потом Маша выплюнула ему в лицо свои подозрения.

За несколько секунд события последних месяцев пронеслись в мыслях Руслана.

— Или ты уже и рождение моего сына отмечаешь? — послышался вопрос Сурового, приведший Руслана в чувство.

— Я еще ничего не отмечаю, но будь уверен, отмечу, — ровным голосом пообещал Руслан.

На него девятым валом накатывала усталость, лишающая всяких чувств и эмоций, сметающая всё на своём пути.

— Передай Насте, что я вашего второго здоровяка так же, как и первого, буду баловать. Жду, когда можно будет его потискать хорошенько.

— Сам передашь, когда придёшь. Но для начала тебе бы проспаться, брат, — посоветовал Сармат. — Сколько можно носиться по городу, мстя всем и вся? Ты прикончил Расула, разобрался с Сулимовым. Размотал клубок интриг и избавился от проблем. Выдохни. Слышишь? Просто выдохни и проспись…

— Посплю. Обязательно посплю.

«И выдохну. Как только смогу выдохнуть!» — мысленно добавил Лютый, попрощавшись с Сарматом.

Руслан думал, что избавиться от врагов и злоумышленников будет достаточно. Оружием и силой он привык решать проблемы и считал, что как только выведет всех на чистую воду, станет легче. Однако этого оказалось недостаточно. Перед ним встала новая проблема, которую было невозможно ни раздробить кулаками в порошок, ни пристрелить.

Любовь оказалась той ещё сукой, похлеще всякой войны.

Сейчас на Руслана накатывала боль, но она тонула под натиском запоздалого сожаления о том, как он отреагировал на слова Маши. Сбежал позорно, оставив любимую в слезах. Лютый побоялся, что взрывной характер сыграет против него самого, не хотелось наломать дров еще больше. Жизненно важно было остыть, выцарапать минуту или две наедине с собственными мыслями.

Остыл, огляделся, попытался думать рационально, не сваливать все в чувство обиды. В жизни есть карма, и она всегда настигает. Так и сейчас Лютого настигло понимание, как ранит недоверие любимых…

Это было трудно и больно, но Лютый не привык пасовать перед сложностями. Выход из ситуации он видел только один — нужно вернуться.

Нельзя оставлять Машу так, в слезах, полной сомнений и страхов…

***

Повествование от лица Маши

«Я тебя, дуру, всем сердцем люблю, а ты…»

Слова Руслана гремели в моей голове, раскатываясь эхом по всему кровотоку, заставляя сердце замирать от восторга и сжиматься через миг от ужаса, что я своими сомнениями все испортила, огорчила мужчину и внесла разлад в наше зарождающееся счастье.

Было непривычно услышать от Лютого признания в любви, я не надеялась, что мужчина когда-нибудь скажет те самые заветные слова, просто приняла, как факт, что он ко мне по-мужски неравнодушен и желает быть вместе со мной и с нашими детьми.

Такие мужчины, как Лютый, довольно скупы на эмоции и выражения своих чувств. Руслан очень импульсивный, но управление большим бизнесом и криминальными делами наложили свой отпечаток на него. Мужчина умело прятал свои эмоции, зачастую мне было сложно понять его, но я пыталась, а в момент, когда мы открылись друг другу, я все испортила.

В очередной раз я вымыла лицо, попыталась собраться с мыслями, но я думала лишь о Руслане, о своих необдуманных словах, о плаксивости и необычайной эмоциональности, которая начала управлять моими реакциями. Раньше я всегда была более благоразумной и рациональной, принимала необходимые решения…

Однако сейчас я стала более уязвимой и ранимой, меня начало задевать многое из того, на что раньше я бы отреагировала спокойнее. Часть реакций я списала на беременность и гормональный стресс, однако признала, что дело было не только в этом. Я была влюблена в Лютого, признала это в глубине души.

До появления Руслана в моей жизни я не подозревала, какое это сильное, глубокое, высокое и вместе с тем ядовитое чувство — Любовь. Оно и возвышает, делает мир прекраснее, окрашивая его в яркие цвета, и заставляет томиться в неведении, скучать, переживать и даже агонизировать от боли, ведь каждое слово и реакция любимого отпечатываются прямиком на сердце.

Мне двадцать четыре года, я впервые чувствую, что такое любить и понимаю, что не смогу выкинуть образ Лютого из головы и сердца, чтобы ни случилось. Наверное, я однолюб, этот мужчина захватил меня целиком, став важной, неотъемлемой частью моей жизни. Я просто не смогла бы жить, зная, что стала безразличной ему или того хуже, испортила все своими руками.

Нужно уметь признавать свои ошибки и просить за них прощения. Я вытерла новые слезы, появившиеся на моих глазах, решительно взяла в руки телефон, желая позвонить Руслану. Я хотела объясниться и не желала терять любимого из-за небольшой размолвки.

Однако мне не пришлось звонить и объясняться по телефону. Лютый появился на пороге палаты, осторожно прикрыл за собой дверь и замялся у самого входа.

— Я пришел поговорить. Выслушаешь? — спросил он, посмотрев мне прямо в глаза.

Я медленно разжала пальцы и опустила телефон на тумбу.

— Ты ушёл, я хотела позвонить тебе, чтобы извиниться.

— Нет, это я должен перед тобой попросить прощения. Я войду?

— Ты уже вошёл, — слабо улыбнулась я и всхлипнула, не сумев сдержать штормовой наплыв эмоций. — Я наговорила глупостей со страха и жалею об этом. До боли в груди хочу тебя обнять. Разрешишь?

— И ты еще спрашиваешь? Иди ко мне!

Руслан распахнул объятия, пошел ко мне навстречу и первым достиг меня, обняв крепко, но заботливо, бережно. Его пальцы прошли по всему телу, поднялись по плечам и запутались в моих волосах. Обняв мужчину за широкий, прокачанный торс, я снова разрыдалась на его груди. Лютый гладил меня по волосам, шепча слова успокоения. Сквозь поток слез я произнесла от всего сердца:

— Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто желала быть с тобой честной и не таить в себе сомнения, они бы разгрызли меня изнутри, не оставив ничего. Я плохо подумала о тебе, мне так неловко за это.

— Твоей вины в этом мало, Машуня. В основном, моя.

Лютый поднял мои руки, поцеловал ладони, каждую по очереди. Он мягко прикоснулся губами, нежный поцелуй отозвался трепетом и участившимся сердцебиением. Руслан присел на кровать, прижав меня к себе одной рукой. Его губы прикоснулись к моим волосам, целуя, успокаивая. Тепло ладони, опустившейся на мою талию, согревало не хуже огня костра.

— Я должен был сразу все тебе рассказать, как есть. Но я решил, что сначала доведу до конца все дела, а потом с тобой объяснюсь. Такова моя мужская натура — сначала делать, потом говорить. Признаю, что иногда из-за этого бывают проблемы. Как сейчас. Я думаю о тебе постоянно, хочу быть с тобой, с нашими детьми, но в нужный момент не подумал, что ты можешь понять мои слова превратно! Ты заставляешь меня смотреть на мир иначе, Машуня. Я мало кому доверяю, тебе тоже долгое время поверить не мог. До сегодняшнего дня я и не знал, как такое отношение может быть неприятно. Но после твоих слов меня проняло насквозь. Теперь я раздумываю, как дать понять, что ты для меня важна и нужна, как воздух. Ты стала моей Женщиной…

Лютый заглянул мне в глаза, показывая глубину своих чувств. Я ощущала его волнение и напряжение, искренность в каждом слове.

— Моя Единственная. О других бабах и думать не хочется, — признался Руслан. — Я понимаю, что давал много поводов для сомнений, а для доверия — слишком мало. Задним числом сделанное изменить уже не получится. Я могу лишь пообещать, что ты не пожалеешь, согласившись быть со мной. Я сделаю тебя счастливой.

— Да. Я… — сама потянулась к губам Руслана. — Я тоже тебя люблю, — произнесла и вспыхнула всем телом от признания.

Руслан провел по моей скуле слегка шершавыми подушечками пальцев и накрыл мой рот своими губами. Они у него всегда горячие, и сейчас не исключение. Он сразу же глубоко и жадно вонзился мне в рот властным поцелуем, уничтожая и тени сомнений. Я в ответ тоже стараюсь показать ему всю глубину своих чувств, прижимаюсь к нему всем телом, как будто зависла над пропастью и могу упасть, если только разожму объятия. Но Руслан крепче подхватил меня за спиной, показывая, что не позволит упасть, подхватит или упадёт вместе со мной, потому что наши жизни тесно сплелись воедино. Его язык напористо прогулялся по моим губам, надавив, проник внутрь, подчиняя, вытворяя сладостно-грешные пируэты, вызывающие только одно желание, чтобы этот поцелуй никогда не прекращался.

С большим трудом я оторвалась от губ Руслана, чувствуя, что пожар проник в каждую клеточку тела, и я снова желаю этого мужчину, словно мы не были близки меньше часа назад. От осознания этого я смутилась и, поняв, что Лютый пристально наблюдал за каждой моей реакцией, предпочла спрятать смущенное лицо у него на груди. Пальцы снова заскользили по тренированному телу мужчины, каждое прикосновение вызывало восторг и трепет внутри. Я до сих пор с трудом верила, что этот большой и сильный, жесткий мужчина — мой.

— Скажи еще раз, — попросила едва слышно.

— Что люблю? — догадался Лютый.

— Да.

— Люблю. Больше жизни люблю…

Объятия мужчины стали требовательнее и крепче, он перехватил мою ладонь и опустил вниз, на свои джинсы, через их грубую ткань я ощутила и его неистребимое, сильное желание близости.

— Чувствуешь?

Теряя связь с реальностью, я кивнула. Смущения во мне было очень много, но интереса и предвкушения было гораздо больше. С каким-то сладким трепетом я подумала о том времени, когда мы сможем изучить друг друга по миллиметру, наслаждаясь каждым мигом близости, смакуя моменты счастья.

Лютый тем временем поднял мою ладонь выше, скользнул ею под футболку, опустив на грудь в районе сердца.

— А вот здесь вообще ураган!

Я ощутила, как быстро и настойчиво бьется его сердце в груди, замерла, наслаждаясь этим стуком и ощущением счастья. Свою ладонь я отняла еще не скоро, просто отдалась этому моменту, переживая его вместе с любимым. Он не дал дурным мыслям разрастись внутри меня, заверил в глубоких чувствах.

Я поняла, что хватит бояться быть счастливой.

Мы преодолели столько беспощадных и опасных моментов, были на волосок от смерти и потери самого дорого.

Пережитого адреналина мне хватило бы и на всю оставшуюся жизнь, теперь я хотела просто быть счастливой, любить, наслаждаться ответными чувствами и радоваться этому…