Глава 11

Соня

Его прикосновения обжигают. А голос пробирается в самое нутро, обнажая на сердце раны, что скрывались долгое время под пластырем, в один миг срывая непрочные повязки. В нос ударяет его запах, и в эту секунду мне хочется отшатнуться от мужчины как можно дальше.

Чтобы не стоял так близко. Чтобы не прикасался. Не действовал на меня опьяняюще, точно так же, как и много лет назад. Вот только сердце не слушает отголоски разума. Оно сжалось и в следующий миг лихорадочно забилось. И как бы я ни старалась его успокоить и заглушить все свои чувства, получалось с трудом.

Лишь титаническими усилиями мне удалось добиться этого. Успокоиться.

Делаю глубокий вдох, вцепляюсь двумя руками в папку с бумагами, прижимая её к своей груди как можно ближе. Прячась за ней словно за щитом от бывшего своего мужчины.

— Отпусти, — тихим охрипшим голосом произношу, смотря на чёрную футболку Егора, облегающую каменную грудь мужчины.

— Что?! — не понимает Свободин.

— Отпусти меня! — и следом добавляю: — Пожалуйста!

И сильные крепкие руки соскальзывают с моих предплечий. Но словно нехотя. Медленно. Будто желая ещё на немного задержать это мгновение — его ладони на моей коже.

Набрав побольше воздуха в лёгкие, делаю шаг назад, увеличивая между нами расстояние. А потом ещё и ещё… Дабы быть от него достаточно далеко. Так намного лучше. Даже дышать становится легче. И коленки не так сильно дрожат. Хоть и чувствую всё ещё внутреннюю дрожь. Но и она совсем скоро пройдёт. Уверена в этом.

И в голову проникают его слова о том, что он хочет со мной поговорить. Вздрагиваю и вместе с тем поднимаю на него взгляд, встречаясь вновь с зимней стужей его синих глаз, от которых мороз по коже пробегает. Становится зябко. Холодно.

О чём Свободин со мной хочет поговорить? Он что-то узнал? Или ему рассказала Виктория Викторовна что-то? Призналась во всём?

Эта оглушительная мысль практически выбивает у меня почву из-под ног, и мне едва удаётся стоять прямо, а не упасть к ногам бывшего возлюбленного.

Во рту пустыня Сахара, но я всё же произношу, хоть и не узнаю свой голос:

— О чём ты хочешь со мной поговорить? Что-то с Викторией Викторовной? — мой пульс лихорадочно учащается, и я ещё сильнее вцепляюсь в папку.

Руки Егор прячет в карманы брюк и смотрит на меня.

— Зачем ты заходила к моей матери?

От такого вопроса, слетевшего с его губ, я опешила. Это он сейчас на что намекает? И если это то, о чём я думаю, то мне будто кулаком под дых дали. Хотя нет — в сердце. Пронзили сердце острым ножом, всадив по самую рукоять.

В уголках глаз защипало, но я не дала пролиться предательским слезам, а ровно выстояла. Я будто сжалась внутри, приготовившись отразить атаку, выпуская наружу колючие иголки, как у ежа. В сердце стали пробираться холод и стужа. И я чувствовала, что она вот-вот нагрянет. Настигнет. Заберёт в свои лапы.

Вдохнула. Выдохнула. Незаметно. Чтобы Егор не заметил, как сделал мне больно своими словами. Своими предположениями. И, смотря прямо в глаза, проговорила:

— Я заходила к Виктории Викторовне, чтобы узнать, как её самочувствие. И всего-то. Просто узнать, как она себя чувствует. Или мне это запрещено? Боишься, что я ей что-то сделаю? Тогда прости. Больше такого не повторится. Я больше не потревожу ни тебя, ни твою семью. Это всё? Я ответила на твой вопрос?

Выпускаю иголки наружу.

Смотрю ему прямо в глаза, не отводя своего взгляда. А там ничего. Холод. Хотя нет. Какие-то эмоции проскользнули. Но это произошло настолько быстро, мимолётно, что я не разобрала их.

— Соня, — делает ко мне шаг, а я делаю шаг от него. — Не нужно шарахаться от меня, как от чумного. Да, у нас было с тобой прошлое. Но это всё в прошлом. Утеряно. Забыто. Ты медсестра. Я сын пациентки в вашей клинике. Между нами только это. Постарайся везти себя разумно. Соблюдать субординацию.

Его слова как огненное клеймо обжигает сердце. Лёгкие жалит огнём. Но это то, что даёт проникнуть в меня холоду и стуже. Я словно становлюсь Снежной Королевой. Вот только нет никакого принца, который бы смог растопить тот лёд, что меня замораживает.

— Егор Викторович, вы думаете, что я буду бегать за вами? Но можете не беспокоиться по этому поводу.

Отвечаю тут же на свой, заданный Егору, вопрос.

— Этого не будет. Как вы уже и сказали, всё это в прошлом. У каждого своя жизнь. Я повзрослела. Поумнела. Ни вас, ни вашу семью я больше не потревожу. А теперь извините, но мне пора. Меня дома ждут.

Каждое слова произнесла, смотря прямо в его глаза. Не отрывая взгляда. Чтобы он понял, увидел, что каждое моё слово — правда.

Делаю шаг в сторону, дабы обойти мужчину. И едва успев сделать шаг от гонщика, слышу его голос.

— Ты счастлива, Соня? — спрашивают у меня, но совсем другим голосом, нежели прежде. Будто мы перенеслись на пять лет назад.

Взметнула взгляд вверх.

— А ты счастлив, Егор?

Жду его ответа. Но Свободин молчит. Только смотрит на меня. И молчит.

— Соня! Соня! — слышу женский голос, произносящий моё имя, который разъединяет наше с бывшим возлюбленным уединение.

Поворачиваю голову в сторону и натыкаюсь на летящую ко мне Виту.

— Вита, что случилось? — взволнованно спрашиваю девушку, стоит только ей остановиться возле нас с Егором, который всё так же находится рядом, в каком-то полушаге от меня.

Не уходит. Хоть и наш с ним разговор закончен.

— Там к тебе пришли. Спрашивают.

— Кто?

— Мужчина. Представился Майклом Андерсеном.

Что?!

Я так шокирована словами Виты, что не могу ни слова произнести. Словно онемела. Лишилась дара речи, что было бы логично в данной ситуации. Но вот только это совсем не так. Это просто шок.

— М-м-м… Прости, кто? — всё же произношу онемевшими губами, смотря на девушку большими глазами.

Я просто не могу в это поверить. И мысленно молю девушку напротив себя, чтобы она сказала, что она ошиблась. Это не он. Или же просто перепутала имя. Да что угодно, чёрт побери… Но только не это имя. Не этот человек.

Чувствую, как руки начинают мелко дрожать, и я сильнее сжимаю папку с документами, чтобы скрыть дрожь в руках. Ни к чему, чтобы кто-либо видел, что я волнуюсь.

— Майкл Андерсен, — повторяет Князева. — Он так представился. Правда, с акцентом. И спросил тебя. Ну, я и кинулась тебя искать. В кабинете в твоём не нашла тебя.

Вита стала тараторить без умолку, а в моей голове появился миллион вопросов: как он меня нашёл, что ему нужно от меня?

Я, конечно, могу предположить, кто мог бы рассказать, где меня искать. Но вот только не хотелось бы, чтобы мои предположения оказались верны. Потому что на эту тему было много разговоров с этим человеком. И я ясно дала понять, что не желаю никаких отношений с Андерсеном. Никаких.

Но, видимо, мои слова прошли мимо ушей — меня совершенно не слушали.

Мама.

Понимаю, что у меня нет никакого выхода, и придётся всё же встретиться с Майклом. Тем более Вита уже сказала, что я на работе. Отмазаться никак не получится. И сквозь землю провалиться тоже. А хотелось бы.

— Вита, помолчи, пожалуйста, хоть минуту, — оборвала поток слов и предложений о том, каков мужчина, который ко мне пришёл. Так и хотелось сказать: “Нравится? Бери!”. Но я прикусила язык.

Князева замолчала. Её взгляд упал за моё плечо. И я только сейчас очнулась и поняла, что нахожусь до сих пор в коридоре не только со своей коллегой, но и ещё с одним конкретным мужчиной. Свободин. Он всё ещё находится здесь. И чего, спрашивается, ему нужно, раз мы уже всё с ним решили?

Но я отмахнулась от своих мыслей. А точнее, от мыслей о Егоре Свободине, который действует на меня ошеломительно даже спустя пять лет.

— Где он сейчас?

— Он на ресепшене. Я сказала ему, что позову тебя. Сонь, — её рука коснулась моей, и я столкнулась с ней взглядом. — Я что-то не то сделала? Не нужно было говорить, что ты на работе?

— Нет-нет. Всё хорошо, Вит, — покачала головой. — Просто… Просто я немного в шоке.

Пальцами правой руки провела по лбу, думая, как поступить лучше. Поговорить всё же придётся. Но сначала всё же отнести Глебу Семёновичу документы. А потом уже без всяких свидетелей и лишних ушей поговорить с Майклом у себя в кабинете. Нужно всё же узнать у него, для чего он приехал.

— Хорошо. Вит, иди на ресепшен и скажи ему, — взгляд упал на запястье, которое обхватывали часы. Прикинула, сколько мне необходимо будет времени, и уже потом подняла взгляд на девушку, которая внимательно на меня смотрела. — Что я подойду к нему через десять минут. Думаю, этого времени мне будет достаточно, чтобы отнести Горскому документы и всё обговорить. А потом я подойду.

— Хорошо.

Вита кивнула и умчалась на своё место. Я проводила её взглядом и только сделала первый шаг по направлению к кабинету главного, как сильная ладонь сомкнулась на моём локте. Меня аж током прострелило.

Пульс сбился и ускорился, отбивая бешеный ритм.

Повернулась в сторону Егора. Чуть подняла голову, чтобы столкнуться с хмурым взглядом мужчины, его напряжённым лицом. Видимо, он был зол: желваки ходили ходуном.

Что это с ним?

— Что-то случилось, Егор Викторович?

— У тебя какие-то проблемы, Соня?

Что? Это он сейчас серьёзно? Серьёзно спрашивает меня о том, есть ли у меня какие-то проблемы? И это после того, как он мне буквально минут десять назад говорил про субординацию.

Нет. Я совершенно не понимаю в данную минуту этого человека. Чего он добивается? Чего хочет? Чего?

Я только нахмурилась, опустив свой взгляд на локоть, который всё ещё был в крепком захвате ладони Егора Свободина. Но вот только он всё ещё не отпускал меня. А только крепче сжал, будто говоря этим, что не отпустит меня, пока я всё ему не расскажу.

А я от этого только вспыхнула сильнее. Что он вообще себе позволяет?

— Вас это не должно касаться, Егор Викторович. Вы сами говорили некоторое время назад про субординацию. Поэтому придерживайтесь её. И да, у меня нет никаких проблем.

— Соня.

— Отпустите меня!

— Соня!

Голос Егора охрип. Его ладонь сжалась сильнее, но я не ощущала боли. Чувствовала, что он не сможет сделать мне больно. Один рывок — и я почти прижата к его каменному телу. Его глаза смотрят прямо на меня. Я смотрю в его синие глаза. Между нашими лицами всего несколько сантиметров.

Его дыхание касается кожи моего лица.

— Соня!

— Отпусти меня!