Глава 20

Соня

Медленно распахнув глаза, я тихо застонала в пустоту комнаты. Было совсем ещё темно, хотя неверный свет луны проникал в помещение и освещал пол и часть кровати, на половине которой я лежала. Я зажмурилась и перекатилась на другую сторону. Сколько я спала?

По ощущениям — всего несколько часов. Впрочем, так, наверное, оно и было.

Протянув руку к тумбочке, нашарила ладонью телефон. Дисплей показывал половину третьего ночи, или же уже почти утра. А впрочем, это не так уж и важно.

Голова раскалывалась. Внутри я ощущалась гигантскую пустоту размером с космос, которая становилась с каждым мгновением всё больше и больше. Так паршиво и изматывающе я ощущала себя в последний раз лет пять назад, когда узнала, что меня предали. Впрочем, сама виновата. Заслужила.

Но это не отменяет того факта, что мне чертовски больно. Даже сейчас я ощущаю эту боль, спустя годы. Она никуда не делась. Всё это время была со мной, но пряталась где-то глубоко, в самых потаённых уголках моей души.

Вчерашний разговор всколыхнул все мои чувства разом. Ударил, как шторм. Как гигантская волна, что безжалостно надвигалась на меня, а потом в один миг поглотила меня не жалея.

Егор. Вчерашний разговор. Мои крики. И его признание в том, что у него родился мальчик. Мальчик. Сын. Наследник.

Тогда зачем ему нужна дочь, если есть сын? Да и поверит ли он мне? Навряд ли.

Больно.

Тяжёлый вздох вырвался из моей груди. А я сама свернулась в комочек на кровати, прикрыв глаза. Сколько я так пролежала, не шелохнувшись и, кажется, не сделав ни одного вздоха, не знаю. Лишь смотрела в пустоту комнаты таким же пустым взглядом. Почти нечитаемым.

Почти не думала. Не прогоняла в голове наш с ним разговор. Но одна мысль всё же задержалась у меня в голове. Нужно как можно дальше держаться от Егора. И от всей его семьи. Не хочу. Устала я раздирать себя в клочья и помогать тем, кто разрушил мою жизнь и лишил Полю отца.

Они справятся и без меня.

Очнулась я, когда на часах было почти четыре часа, и рассвет забрезжил за окном, окрашивая небо в розовый цвет. Понимала, что нужно потихоньку вставать и собираться на работу. Но у меня не хватало на это никаких сил. Я словно выжата досуха. И даже вздохнуть без боли не могу. Нет, не физической. Душевной. И мне бы выплакаться, да вот только не катятся слёзы из глаз. Словно в насмешку надо мной.

Вновь потянулась к телефону, чтобы в контактах найти номер Горского, и сразу же набрала его. Пошли длинные гудки. Сначала никто не брал трубку, а потом я услышала сонное и недовольное:

— Алло.

Чёрт. Я совсем забыла, что только четыре часа утра. Мужчина наверняка спал. В отличие от меня и моей бессонницы.

— Доброе утро, Глеб Семёнович. Извините, пожалуйста, я вас разбудила. Я совсем не хотела.

— Соня? — голос начальника вмиг стал удивлённым и несколько обеспокоенным, даже зазвучал громче, словно от моих слов он сразу проснулся.

— Да. Это я, Глеб Семёнович. Простите ещё раз. Я правда не хотела вас будить.

— Всё хорошо, Соня. Не переживай. Мой будильник всё равно должен был прозвенеть, — секундная пауза, а потом слышу: — Через полчаса. Поэтому тебе не стоит о чём-либо переживать. А у тебя? У тебя что-то случилось? Я могу приехать, если нужно, — добавил чуть позже.

— Нет, нет. Ничего не случилось. Точнее, случилось, но не настолько, чтобы стоило приезжать. Но спасибо большое за беспокойство, Глеб Семёнович. Я хотела бы отпроситься на сегодня. Всего на один день. Я нехорошо себя чувствую. Если, конечно, это возможно. Если нет, то я выйду.

— Конечно, Сонечка. Возьми отгул. Сегодня всё равно не запланировано никаких операций. Отдохни. Я и так вчера тебя попросил выйти на операцию, на которой тебя, в принципе, не должно было быть. Поэтому всё хорошо. Отдохни, а уже завтра выйдешь отдохнувшая, с новыми силами. Один день ничего не сделает.

— Спасибо большое, Глеб Семёнович. Такого больше не повторится. Это в последний раз.

— Глеб.

— Что? — не поняла я.

— Не Глеб Семёнович, а просто Глеб. Сколько я тебя буду этому учить? — слегка пожурил меня Горский.

— Хорошо, Глеб, — но всё же было непривычно обращаться к нему не по имени и отчеству, а просто по имени.

— Умница. А за один день выходного ты не переживай. Ты всё равно за два месяца впервые только взяла отгул. Ты лучший работник у меня в клинике, и я горжусь тем, что ты работаешь именно со мной. Поэтому тебе можно всё. В пределах разумного, конечно, Соня Александровна.

Я тихонько засмеялась. Всё же Горский очень хороший мужчина. И не только как начальник, но и как человек.

— Хорошо. Спасибо большое, Глеб. Постараюсь нечасто использовать свои преимущества.

Мужчина заливисто смеётся в трубку, наверное, с минуту, а потом, успокоившись, говорит:

— Отдыхай Соня. Увидимся завтра на работе.

— До свидания. Хорошего рабочего дня, Глеб, — добавляю и отключаюсь.

Телефон кладу на тумбочку и, свернувшись клубочком, прикрываю глаза.

Я так устала, что не знаю, где взять силы. Но очень надеюсь, что после полноценного сна мне станет гораздо лучше. Так было всегда. Вот и сейчас будет так же. Мне просто нужно поспать. Поспать.

В следующий раз уже просыпаюсь в двенадцать дня. Немного отдохнувшая, но всё же с разворошенной душой. Первая моя мысль — это Полина. Ещё вчера я просила Марину отвести с утра дочку в садик. Поэтому за это я могу не беспокоиться. Но всё же стоит позвонить и спросить, как они. Вечером подруга написала, что всё у них хорошо, а когда я пришла домой поздно ночью, то не стала звонить и будь их.

Быстро приняв водные процедуры, пошла на кухню, чтобы сделать себе утренний кофе, попутно набирая номер лучшей подруги, которая ответила почти тут же.

— Привет. Ты на работе? — спросила Белова, едва только приняла вызов.

— Привет. Нет. Я сегодня отпросилась у Глеба Семёновича. Нехорошо себя чувствую.

— С тобой всё хорошо? Мне приехать? — сразу затараторила она. — Температура? Кашель? Привезти какие лекарства?

— Тише, тише, успокойся. Тараторка. Со мной всё хорошо. Я не болею, просто… Чувствую себя неважно. Морально. А как там Поля? Кушала сегодня? Вела себя хорошо? Ты отвела её в садик? А то я переживаю, — хоть и знаю, что с Мариной она в полной безопасности. Всё же она её крёстная.

— Всё с твоей дочкой хорошо. За это можешь не переживать. Покушала хорошо. Вела себя тоже прилично. С Тошкой игрались. И в садик обоих я тоже отвела. Не переживай. Ты лучше мне скажи, что у тебя случилось? Егор?

Белова сразу смекнула, что к чему. Хотя тут и дураку будет понятно, кто виновен в таком моём состоянии.

Я заварила себе крепкий кофе и подошла к окну на кухне. Сегодня было немного пасмурно. Лишь иногда из-за туч выходило солнце. Отпила горячий напиток и посмотрела вниз на улицу. Как раз в это время возле подъезда припарковалась знакомая машина. Сердце пропустило удар.

— Да. Он. Вчера приходил ко мне домой, — а потом сделала паузу и прищурилась. — Ты, случаем, не знаешь, кто дал ему мой адрес?

— Эм… Ты понимаешь… Я… — замялась подруга в трубке, и я сразу поняла, кто этот “предатель”. И только покачала головой. — Прости… Он позвонил и попросил твой адрес. Сказал, что срочно нужно поговорить. Я не знала, Сонь. Я…

— Ладно, успокойся. Всё хорошо, Марин.

Я не отрываясь смотрела за окно. Ещё какое время дверь авто не открылась, а потом резко распахнулась, являя моему взору знакомую макушку.

— Какого?.. — вскрикнула и чуть не пролила на себя горячий напиток.

— Соня, что случилось?

— Что он здесь снова делает? — прошептала себе под нос, но подруга всё слышала. — Егор опять приехал. Что ему снова от меня нужно? Я ему всё вчера рассказала, а он вновь ко мне приехал.

— Егор?

Гонщик направился к подъезду, а я метнулась к входной двери.

— Марин, я тебе позже позвоню, — крикнула в трубку, прерывая звонок.

— Соня… — это последнее, что я услышала из динамика.

Через какое-то время в дверь позвонили, оглушая тишину квартиры звонкими трелями. Я прислонилась к двери лбом и тяжело задышала. Так, нужно успокоиться. Но вот только у меня ничего не получалось. Мысли хаотично бегали у меня в голове. Я не понимала, что Свободин вновь здесь делает? Мы же вчера всё решили. Поговорили. Зачем он снова здесь? Что ему нужно?

Опустив ладонь на ручку двери и повернув замок, распахиваю дверь. И передо мной действительно стоит Свободин Егор собственной персоной.

— Что тебе нужно? Мы, по-моему, вчера обо всём поговорили. Я тебе сказала, что было пять лет назад. Больше мне сказать нечего.

Егор обвёл меня проникновенным взглядом с головы до пят, задержав взгляд на моей шее. Рука резко взметнулась туда, где висела тонкая золотая цепочка с подвеской в виде знака бесконечности. Её мне подарил Егор пять лет назад. Перед самым моим побегом от него.

Мужчина смотрел, не отрывая от неё взгляда. А я сжала её в ладони. Тогда он взметнул свой взгляд на моё лицо.

— Нам надо поговорить. Ты всё сказала, а вот я — нет. Да и мне нужно кое-что уточнить у тебя. Важное, — голосом, не терпящим возражения, проговорил гонщик.