Глава 35

Соня

Все вместе мы вышли из машины и направились к дому. Полина держала нас обоих за руки, а мы сжимали её маленькие ладошки, которые нас воссоединили.

Бусинка вертела головой в разные стороны и говорила, что здесь очень красиво. И я полностью была согласна с дочкой. Здесь действительно очень красиво, свежий чистый воздух пьянил и кружил голову, заполняя лёгкие, и дышать становилось легче.

Подойдя к двери, Свободин открыл её ключами и пропустил нас вперёд. Я затаила дыхание.

Мы вошли, и дверь за нами закрылась. В помещении царил приглушённый свет, льющийся из окон. В прихожей обнаружился шкаф — как я поняла, для верхней одежды, — и небольшая тумба.

— Проходите. Не бойтесь, — услышала я озорной голос позади себя.

И я действительно боялась, но не понимала почему. Но несмотря на это двинулась вперёд за ручку с Полей, которая вертела головой из стороны в сторону, пытаясь всё рассмотреть.

На первом этаже располагались кухня и гостиная. Лаконичная чёрно-белая цветовая гамма кухни подчёркивала, что проживающему в этом доме человеку не чуждо чувство стиля. Гостиная была уютной: мягкие бежевые оттенки и небольшой камин в углу создавали ощущение тепла и уюта. Мягкий пушистый ковёр, диван и телевизор напротив навевали мысли о приятных вечерах. Но больше всего мне понравились панорамные окна в пол.

Мне очень нравится. Да и я не сомневалась в том, что у Егора дома будет стильно: квартира в центре тому подтверждение.

Я повернулась к гонщику, который внимательно на нас смотрел. Пытался понять, нравится нам или нет. Я даже заметила в его глазах то, что, если нам всё же не понравится, то он готов всё переделать под наш вкус.

Но вот только я не хотела. От слова совсем. Мне очень-очень нравится.

— Нравится? — спросил, а его глаза потемнели, став синими-синими, как грозовое небо.

Я сглотнула, пытаясь убрать ком в горле, который застрял и не давал мне и слова сказать. Мы смотрели в глаза друг другу и не могли отвести своих взглядов. У меня лишь получилось кивнуть и переместить своё внимание на дочку, которая в это время начала тянуть меня вглубь дома.

Ей однозначно не терпелось увидеть комнату на втором этаже, в которой сегодня она будет спасть. Уверена, как маленькая принцесса.

Мне же вид на втором этаже сейчас был абсолютно не важен. Меня интересовало совершенно другое. А если быть точнее, то другой. Тот, кто стоял в нескольких шагах от меня и пожирал меня своими голодными глазами.

Но я всё же ещё соображала, что дома мы не одни. Дома? С каких пор я считаю этот дом своим? Наверное, с тех самых пор, как только вошла сюда. По крайней мере, я чувствую себя здесь так, словно вернулась домой после долгого путешествия.

Я обратила своё внимание на Егора.

— Вы можете пока пойти наверх — покажешь дочке комнату. А я пока ужин приготовлю. У тебя же есть из чего готовить?

— Есть. Я только вчера заезжал в магазин.

— Замечательно.

Егор вместе с Полей ушли наверх, а я двинулась в сторону кухни. Нужно приготовить вкусный ужин. Всё же кроме сладкого дочка ничего не ела, да и нам со Свободиным не помешает перекусить. А после можно расслабиться и отдохнуть.

Пока дочка с папой были наверху и рассматривали комнаты, я всё быстро приготовила. И буквально через час по всему дому разносились великолепные запахи, от которых слюнки текли. Так и хотелось слопать всё и сразу.

Стоило только запаху проникнуть на второй этаж, как Егор с Полей спустились на кухню.

— М-м-м, как великолепно пахнет, — услышала позади себя голос Свободина и от неожиданности вздрогнула. Всё же любит он вот так ко мне неожиданно подкрадываться.

— Да, мама очень вкусно готовит. Лучше всех на свете, — гордо подняв головку, проговорила моя Бусинка.

Я от этого тихо хихикнула и пригласила всех к столу.

Ужинали мы, разговаривая обо всём и планируя отдых на эти выходные. Егор предложил съездить отдохнуть к друзьям. Но я, если честно, сомневалась в том, что это хорошая идея, потому что догадывалась, про каких друзей идёт речь. Поэтому желания к ним ехать у меня не было.

Неизвестно, как они отнесутся ко мне и, что самое важное, к Поле. Да и хотела ли я видеть Олесю и Матвея, не знаю. Но обещала подумать над этим. Плюс был лишь в том, что у них есть дочка Ева, и нашей малышке не будет скучно там. Но всё же пока мне не хотелось этого.

После ужина мы все вместе убрали и пошли наверх. Егор вместе с дочкой показали мне второй этаж и комнаты, которые мне сразу понравились. Всё просто, но со вкусом.

— Только нужно будет переделать комнату для Поли, — Свободин даже не спрашивал, а утверждал. А я поняла, что мне нет смысла настаивать на том, что ещё рано об этом думать. Он всё равно сделает по-своему. Уже всё решил.

Поэтому я только кивнула, и наш папа ушёл в душ, а я пошла купать дочку, которой уже следует ложиться спать. Всем завтра вставать рано, поэтому нужно искупаться — и баиньки.

После водных процедур Полина попросила ей почитать сказку, но не меня, а папу. Я позвала мужчину и, оставив их вдвоём, спустилась на первый этаж. Заварила себе крепкий чай и села на высокий подоконник кухонного окна. Было уютно, тепло и спокойно. Наверное, впервые за долгое время.

Хотя я всегда чувствовала себя так рядом с Егором. Он давал мне покой, тепло, защищённость. То, что никто ранее не мог мне дать. Да и я, собственно, ни от кого не хотела.

И на душе сейчас была такая умиротворённость, что я не смогла противостоять своему желанию и прикрыла глаза. В этом доме было что-то такое, что я в один миг расслабилась, а всё плохое куда-то в одно мгновение исчезло, и стало так хорошо, как никогда ранее.

Не только снаружи я чувствовала уют этого дома, но и внутри, отчего он с самого первого шага меня покорил. Да к тому ж здесь живёт любимый человек. Он по определению не может быть чужим, холодным для меня.

Чувствую, как уплываю в далёкую негу, где так хорошо и спокойно. Но лёгкое, нежное прикосновение выводит меня из лёгкой дремоты.

Распахиваю глаза, повернув голову в сторону, и наталкиваюсь на тёплый взгляд Егора, который не отводит от меня глаз.

— Уснула? — расслабленно спрашиваю. Мужчина кивает. — Хорошо. Прости, я тут задремала. В сон склонило.

— Тебе не за что извиняться, Соня. Чувствуй здесь себя хозяйкой. Я хочу, чтобы вы жили здесь. Либо можем переехать в город, в ту квартиру. Всё будет так, как ты захочешь. Только там нужно будет сделать ремонт, комнату для дочки.

— А ты не спешишь?

Я понимала, что Егор уже всё для себя решил, но, возможно, мы пока спешим. Может, стоит подождать некоторое время, а не вот так сразу?

Лицо гонщика стало хмурым, губы сложились в тонкую полоску. Ему однозначно не нравится то, что я говорю.

— Соня, я не спешу. Я хочу видеть вас рядом с собой. Каждый день. А не всего несколько раз в неделю, — он делает глубокий вдох и вместе с тем шаг в мою сторону. Я же отставляю чашку с уже остывшим напитком в сторону и поворачиваюсь всем телом к нему.

Мои ноги свисают с подоконника. Егор раздвигает их одним движением в стороны и вклинивается между ними. Я обхватываю его ногами за бёдра, притягивая к себе ближе. Свободин проводит горячими ладонями по моим ногам вверх. Касается бёдер, вызывая мурашки по коже. Дыхание сбивается, пульс начинает учащаться.

Прикрываю глаза и тянусь к нему, обхватывая его шею руками. Любимый мужчина опускает голову вниз, сталкиваясь своим лбом с моим.

— Я хочу видеть тебя каждый день в своём доме. В своей кровати. Я разве многого хочу? — шепчет глухим шёпотом мне в губы, пронося по всему моему телу электрический разряд, отчего волоски на затылке дыбом становятся.

— Нет, — качаю головой. — Ты не многого хочешь. Просто…

— Просто что, Соня? Скажи! Ведь мы обещали разговаривать и рассказывать друг другу всё. Не закрываться друг от друга. Скажи же мне, — вдыхает-выдыхает. — Я хочу знать всё, что творится у тебя внутри. Мы должны друг другу доверять.

Пальцы его рук, что оплетают моё лицо, начинают выводить на коже замысловатые узоры, понятные только ему одному. Эта ласка расслабляет меня. Мозг отказывается соображать. Но мы должны поговорить. Ведь, как говорил Егор, мы должны доверять друг другу.

— Просто я боюсь, что потом будет больно. И я виню себя в том, что произошло пять лет назад. Я виновата, Егор, — качаю головой, прикрыв глаза. Мне стыдно смотреть ему в глаза. — Если бы я тогда не поддалась на уговоры твоей матери, то, возможно, мы бы не потеряли все эти годы, что были вдали друг от друга.

— Соня, посмотри на меня, — требует гонщик приказным тоном. И я подчиняюсь. Распахиваю глаза. — Мы оба виноваты в том, что расстались. Не ты одна! Ведь если бы я всё тогда тебе рассказал, то, возможно, всё было бы по-другому. Но на тот момент я не хотел волновать тебя. Старался все свои проблемы решить сам, а не втягивать тебя во всё это. И я боялся потерять тебя.

— Егор, — сухими губами шепчу и тут же облизываю кончиком языка нижнюю. — Я не простая кукла, которую можно просто трахать! Я хотела быть рядом с тобой, даже когда у тебя проблемы. Я хотела поддержать, помочь хоть как-то, а не быть в стороне!

— Я понимаю, Соня. Но тогда я думал, так будет лучше.

Какие же мы дураки. Мы сами же и разрушили своё счастье. Нас надо было лишь подтолкнуть к этому. Слегка.

— Прости меня. Прости, что до конца не доверяла. Что не осталась тогда и не дала тебе шанса рассказать всё самому. Прости, что уехала на пять лет, — в глазах щиплет, и я не сдерживаюсь, и солёные капли катятся по моим щекам. — Прости, что ты не знал всё это время про дочь. Ты имел право знать. Прости меня!

— И ты меня прости. Прости, что не доверял и тем самым разрушил наши отношения. Прости за Татьяну. Я не спал тогда с ней, оказывается.

Мои глаза в шоке распахиваются.

— Что?!

— Да, — кивает, подтверждая свои слова. — Я тогда был в хлам пьяный и мало что помню, и как раз на этом и сыграла Красильникова. Я помню только, как пил. Много. А потом помутнение, и я просыпаюсь наутро рядом с ней.

Егор глубоко и тяжело вздыхает. Чувствую, как ему невыносимо больно, и я тянусь к нему ещё ближе, чтобы попытаться унять всё, что у него на сердце. Из-за этой твари мы столько времени потеряли!

Обнимаю его крепче, притягиваю к себе и целую в губы. Мягко, нежно, почти невесомо. Но так, чтобы он почувствовал, как сильно мне нужен. Что я хочу быть с ним. Несмотря на то, что, возможно, нас ждёт впереди.

— Я не изменял тебе, — сильнее прижимает свои ладони к моим щекам. — Её ребёнок не от меня.

— То есть ты поэтому был так зол? — спрашиваю, заглядывая в глаза, а внутри меня кипит жгучая злость на Красильникову, которую хочется задушить собственными руками.

— Да. Я поехал с ней поговорить, разобраться во всём. Я вообще, с тех пор как узнал, что ребёнок не мой, порвал с ней все связи. Не знал, где она и что. Пришлось через знакомых узнавать. А когда приехал… Я чуть не убил её, Соня, когда в пылу она выпалила всё мне. Мы потеряли пять лет из-за неё. Мой ребёнок рос без меня. Я никогда не прощу себе этого.

— Не говори так. Ты не виноват, Егор! Это всё она! Ты лучший папа на свете! Поля тебя любит, родной мой! — Прикрываю глаза и нежно целую его в щёку, касаюсь кожи лица пальцами, бережно, ласково вожу ими.

— Мы так бездушно всё потеряли. Поверили всему, что эта гадина говорит. Я потерял тебя, — его голос нервно хрипит.

— Но сейчас мы вместе. У нас всё получится. Я тебе доверяю. Верю. Всё у нас будет хорошо. А всё, что было, оставим там, где ему и место — в прошлом. Только, пожалуйста, не надо к ней больше ездить. Видеться. Пожалуйста…

Умоляю его, смотря в синие любимые глаза.

— Нет, никогда больше. Её не будет в нашей жизни. Она никто для меня. Верь мне. Ты единственная для меня. Была. Есть. И будешь всегда. У нас теперь всё будет хорошо!

Переместив свои ладони на мои бёдра, Егор резко подхватывает меня с подоконника. Я тут же обхватываю ногами его талию, и вместе со мной Свободин идёт наверх.

Опускает только лишь в комнате на кровать. И тут сразу же наваливается сверху, придавливая меня к матрасу. Я не вырываюсь. Смотрю на него озорными светящимися глазами. Знаю, что последует далее за этим.

И не ошибаюсь, когда Егор одним резким движением избавляется от своих штанов и футболки. А потом избавляет и меня от всей одежды, оставляя перед собой полностью обнажённой.

Нависает сверху, смотрит жадно, как в первый раз.

— Сегодня мы не будем заниматься любовью. Сегодня мы будем трахаться.

— Тогда чего же ты ждёшь? — подначиваю его и качаю бёдрами вперёд, задевая его уже твёрдый член. — Возьми же меня.

И он берёт. Одним резким движением заполняет меня. И не давая мне привыкнуть к своему размеру, начинает двигаться, сразу же увеличивая темп. Моё тело простреливает миллиардами искр.

Егор трахает меня, как и говорил. Жадно, страстно, как голодный зверь. В его движениях нет ласки, нежности. Всё происходит будто по-звериному. Но мне чертовски это нравится.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не закричать в голос, когда Свободин входит в меня слишком резко. Всё же за стеной спит наша маленькая дочь. И не стоит кричать, а то ненароком ещё разбудим её.

Гонщик смотрит на меня, двигаясь быстрыми размашистыми движениями внутри меня. По его виску бежит пот. Я чуть приподнимаюсь, держась руками за его мощные плечи и тянусь к его лицу. Прикрыв глаза, слизываю каплю, слыша шумное дыхание мужчины. Слышу, как его сердце бешено и громко бьётся.

Егор с шумом выдыхает. Прикусывает жилку на моей шее, и с моих губ всё же срывается стон, а ногтями я впиваюсь в широкую спину. Веду вниз, оставляя наверняка красные полосы.

Я помечаю его. Он мой. Никому его больше не отдам. Мой. Целиком и полностью.

Мой гонщик ускоряет движения, доводя меня почти до искр из глаз. Чувствую, как внизу живота образуется комок, желая вырваться наружу.

— Давай же, Соня… Кончи для меня, моя девочка, — хрипит на ухо, а у меня волосы на руках дыбом становятся, и пальцы на ногах поджимаются.

Его слова дают нужный эффект, и я взрываюсь. Зубами впиваюсь в его плечо, пальцами в спину. Егор следует сразу же за мной, срывая с губ звериный рык, обнимая меня одной рукой за талию.

Я обнимаю его в ответ. Мокрого, теплого и такого до безумия любимого. Вяло провожу ладонями по его спине. Пытаюсь восстановить дыхание и его успокоить. Но всё его тело дрожит. Утыкается мокрым лбом мне в шею и тяжело дышит.

Никому из нас не хочется двигаться, поэтому мы лишь перемещаемся выше на подушки. Обнимаем друг друга, прижимаясь голыми телами, укрываясь одеялом.

Егор гладит ладонью мою спину. Целует в макушку. Его дыхание успокаивается. Удобно устраиваюсь на его плече и, слушая его мерное сердцебиение, погружаюсь в сон. Знаю, что теперь у нас всё будет хорошо.

Время не стоит на месте, а со скоростью света бежит вперёд. С того самого дня, как мы с Полей впервые ночевали в доме Свободина, прошёл месяц. Не было больше ни одного дня, когда мы бы ночевали в нашей с дочкой квартире.

С того дня мы каждый день жили все вместе в доме Егора. Утром вместе завтракали, потом наш папа отвозил нас в садик и на работу. А сам уезжал на гоночный трек. Скоро у него новые соревнования, поэтому нужно тренироваться. А позже, вечером, забирал меня с работы и Полину, и мы вместе проводили вечера.

Иногда гуляли в парке, ходили в кафе и в кино. Но в основном проводили это время все вместе дома. И было так хорошо. Как никогда.

Виктория Викторовна шла на поправку. И скоро её, возможно, переведут на домашнее лечение. Но все лекарства и специальные процедуры, чтобы не было рецидивов, придётся всё так же принимать.

Также Поля скоро познакомится со своей ещё одной бабушкой. Пока мама Егора в больнице, мы решили отложить их знакомство.

Несколько раз собирались вместе с друзьями у кого-то дома. Мы с Егором и дочкой, семья Беловых, Авериных, и Матвей с Олесей и Евой.

Всё же тогда мы встретились и обо всём с подругой любимого поговорили. Всё выяснили и поняли друг друга. Попросили прощения и всё забыли, оставив всё в прошлом.

В общем, всё у нас было хорошо.

Но в один из дней поздно вечером мне позвонил Горский. К нам в клинику в тяжёлом состоянии доставили его лучшего друга, который попал в аварию. Он попросил меня о помощи. Я же не знала, что мне делать. Не хотела оставлять Егора и Полину одних дома. Ведь он ещё ни разу не оставался с ней один. И я боялась, что что-то пойдёт не так.

Но мой мужчина заверил, что всё будет хорошо, и они справятся. Я же доверилась ему и, вызвав такси, поехала на работу.

Двенадцатичасовая операция. Тяжелое состояние пациента. Я валилась с ног, но всё же нам удалось вытащить буквально с того света друга Глеба. За что Горский меня долго благодарил. Я же ничего особенного не сделала. Но была рада, что мы смогли спасти мужчину.

Из клиники я выходила уже, когда на часах было одиннадцать часов утра. Было пасмурно, и я укуталась в свой плащ. Перед тем, как выйти из помещения, набрала Егору, который обещал забрать меня. Также сказал, что с дочкой всё хорошо, и утром он приготовил ей завтрак и отвёз в садик.

Мой умничка. Люблю его.

Моя душа была спокойной. Впрочем, я не сомневалась в своём мужчине. Знала, что он со всем справится.

Я стояла возле клиники и ждала Егора, как кто-то окликнул меня. Резко повернула голову на голос, да так и застыла на месте.