Глава 36

Соня

Только его ещё тут не хватало.

Какого чёрта он вообще здесь делает? Я же в прошлый раз ему всё сказала. Но он, видимо, меня не слушал. А может, и не хотел слышать.

Взглядом лихорадочно забегала по улице в поисках знакомой машины, за рулём которой любимый мужчина. Но её не было видно. И я даже не знаю, чего хочу больше: чтобы он появился здесь как можно скорее или чтобы не появлялся.

Майкл направляется в мою сторону, подходя с каждым шагом всё ближе и ближе. А я кутаюсь в плащ сильнее, потому как меня начинает знобить. Не знаю, отчего это. То ли от холода, пробирающего всю меня насквозь, то ли от злости, что этот непроходимый тупица не понимает того, что я хочу ему донести.

Я хочу, чтобы он исчез из моей жизни раз и навсегда.

Преодолевая последние метры между нами, Андерсен останавливается возле меня. Я поднимаю на него свой взгляд и шиплю, как дикая кошка:

— Какого чёрта ты здесь делаешь, Майкл? Я же тебе сказала не появляться здесь больше, — прожигаю его своим взглядом, но он смотрит так, что кажется, ему на это глубоко наплевать. В первую очередь на мои слова.

— А я не отступаю от своих намеченных планов. Я говорил, что хочу тебя, значит, так оно и будет, — говорит твёрдо, уверенно, будто он здесь король, не иначе.

— А я тебе уже говорила, что никогда не буду твоей. Оставь меня уже в покое! — повышаю голос, буквально кричу.

Ветер забирается под длинный плащ, окутывая меня своей прохладой. Я передернула плечами и ещё сильнее закуталась в тонкую вещь.

Надо было послушаться Егора и одеваться теплее. Но я надеялась, что погода резко не испортится. Но как же я ошибалась. И не только в этом.

Надеялась, что этот человек оставит меня в покое. Поэтому не хотела, чтобы Миша и Алекс с ним разбирались. Думала, что достаточно доходчиво объяснила, давая понять, что он мне ни к чёрту сдался. Однако оказывается, что нет.

— Я всегда получаю то, что хочу, — его глаза горят похотью, которыми меня он уже облапал несколько раз.

— Не в этот раз, Андерсен! И ни в какой другой! — говорю твёрдо. — Исчезни по-хорошему, пока у тебя ещё есть возможность.

— Ты мне угрожаешь? — прищуривается.

— Пока только предупреждаю!

Ну, где же ты, родной мой? Скорее приезжай.

Мне не хочется и минуты находиться рядом с этим человеком. Не нравится то, как он смотрит на меня. Как дикий, голодный зверь, который желает сначала полакомиться тобой, а потом растерзать на мелкие куски.

От этих мыслей по спине пробежал неприятный холодок.

Я хочу побыстрее избавиться от Майкла, чтобы он не столкнулся с Егором. А точнее, Егор с ним. Потому что прекрасно знаю и помню, что бывает, когда ко мне лезут вот такие экземпляры. Помню про разбитую физиономию Шестинского и помню, чего всё это мне стоило.

А ругаться, ссориться с любимым мужчиной я не хочу. Он слишком много для меня значит. Всё. Но вместе с тем не хочу, чтобы у него были проблемы. Тем более, когда совсем скоро у него гонки.

— Зубки прорезались? — усмехается Андерсен и делает шаг, становясь вплотную ко мне.

— Они были всегда! Тебе ли не знать об этом, Андерсен. Поэтому уходи! Исчезни из моей жизни, Майкл! Раз и навсегда!

Мужчина чуть наклоняется ко мне, и между нашими лицами остаются считаные сантиметры. Мне неприятна эта близость, и я делаю шаг назад, чтобы увеличить между нами расстояние. Но Майкл резко хватает меня за запястье и дергает на себя, впечатывая в своё тело.

Я кривлюсь, и он это замечает.

— Что? Не нравлюсь?

— Не нравишься и никогда не нравился. А теперь отпустить и уходи! За мной сейчас приедут, и лучше бы тебе действительно уйти и забыть меня и дорогу ко мне! — говорю твёрдо, давая понять, что лучше ему послушаться меня, иначе у него могут быть неприятности. При этом пытаюсь вырвать руку из его цепкого и сильного захвата.

Но Андерсен только сильнее сжимает запястье, отчего понимаю, что совсем скоро на коже будут синяки от его пальцев. И даже если мне удастся избавиться от него до того, как приедет мой мужчина, Егор всё равно заметит эти следы. И тогда расспросов мне не избежать.

— Нашла себе нового хахаля? — едко спрашивает, а меня выворачивает только от одного его вида.

И если честно, мне уже всё равно, увидит Егор меня рядом с этим мужчиной или нет, всё равно, что он может подумать. Поэтому уже мысленно молю Свободина быстрее приехать. Майкл просто не понимает моих слов, и это очень и очень плохо.

Заглядываю в его глаза более внимательно, пристально, а они… Они совсем другие. Словно мужчина сейчас под воздействием каких-то веществ. И это мне совершенно не нравится. Неизвестно, что он может сделать в таком состоянии. И это меня пугает. Не на шутку так пугает.

Я снова перевожу взгляд на улицу, опасаясь даже смотреть в глаза Андерсена. Высматриваю машину Егора, и в душе постепенно начинает расти беспокойство. Где же он?..

Но вот наконец знакомое авто выезжает из-за угла. С невероятным облегчением я выдыхаю и сразу чувствую себя защищённой.

Он здесь. Мой хороший. Теперь я знаю, что со мной ничего не случится. Егор просто не допустит этого.

Машина паркуется в нескольких метрах от нас. Свободин тут же вылетает из автомобиля и несётся в нашу сторону. По его лицу вижу, как он зол. Да не просто зол — он в ярости. И кажется, что кому-то сейчас не поздоровится. И лучше бы Майкл меня послушал.

Теперь даже я ему не помогу. Впрочем, просто не хочу.

Егор подлетает к нам и вырывает мою руку из цепкого захвата. Я чуть морщусь, но не произношу ни звука. Смотрю на своего гонщика, а тот еле сдерживается. Видно, как ему тяжело держать в себе всё, что кипит у него внутри и требует вырваться на свободу.

— Соня, иди в машину! — приказывает, даже не взглянув на меня. Лишь прожигает яростным взглядом Андерсена. Тот же отвечает ему. И кажется, сейчас случится что-то очень нехорошее.

— Егор, — начинаю, но мне не дают и слово вставить.

Мой мужчина поворачивает голову в мою сторону. Смотрит так, что прожигает меня насквозь. По его взгляду понимаю, что лучше послушаться его и делать всё так, как он говорит.

Поэтому поворачиваюсь в сторону машины и иду к ней. Быстро сажусь на переднее сидение и захлопываю дверь. Но тут же поворачиваю голову в сторону окна, следя взглядом за каждым действием мужчин. Плохо, что ничего не слышно. Но одно долетает всё же до мои ушей, когда садилась в автомобиль.

“Я тебя предупреждал, чтобы ты больше здесь не появлялся. И пальцем не прикасался к Соне”.

Всё это как будто спокойно, но с ощутимой яростью в голосе говорит Егор. И я не понимаю, когда они виделись и разговаривали.

А потом всё же до меня доходит. Я вспоминаю тот день, когда впервые разговаривала со своим гонщиком. И как раз в тот же день и появился Андерсен.

Значит, они тогда разговаривали. И думаю, что не просто разговаривали, зная, какой характер у моего мужчины. Он всегда был собственником и очень ревнивым. И хоть не в его привычках давать волю кулакам, Шестинского он всё же разукрасил в своё время. Но тогда он защищал меня. Но бывший мой начальник достоин всего, что получил. И мне его ни капельки не жалко.

Погруженная в свои мысли, я почти пропускаю тот момент, когда Егор хватает Майкла за грудки и сильно встряхивает. В этот момент мне хочется выпрыгнуть из машины и растащить их. Но в последнюю секунду заставляю себя спокойно сидеть. Свободину не понравится то, что я вышла и не послушалась его.

Поэтому заставляю себя сидеть спокойно и смотреть.

Мой мужчина что-то втолковывает Андерсену, а тот отвечает. И всё происходит так быстро, что я успеваю только вскрикнуть, поднеся пальцы к губам. Кулак Егора врезается в челюсть иностранца. И тот, пошатываясь, делает несколько шагов назад. Но не падает, удерживается на ногах.

Егор вновь что-то говорит и, повернувшись в сторону, направляется к машине, где я уже сижу, мелко дрожа. Но сейчас точно не от холода, а от беспокойства за любимого.

Через несколько секунд на водительское сидение приземляется мужчина. На меня не смотрит, а заводит машину и резко стартует с места. Я вжимаюсь в кресло и внимательно смотрю на Егора.

Взгляд опускается на его правую руку, костяшки пальцев которой содраны. Видно, удар был настолько сильным. Поднимаю глаза на его лицо. Венка на шее быстро пульсирует, а на скулах желваки ходят ходуном. Что говорит о том, что он не просто в ярости, он в бешенстве.

Мне хочется прикоснуться к нему. Положить свою ладонь на его руку и успокоить. Но я не решаюсь. Боюсь его реакции.

О чём он сейчас думает? На что или на кого злится? И я очень надеюсь, что не на меня. Хотя и сама сглупила, когда вышла из клиники на свежий воздух. Но кто же знал, что всё так получится.

— Егор, — всё же произношу одними губами и тянусь к его руке.

Мне нужно его тепло. Нужно, просто жизненно необходимо коснуться и почувствовать его.

Накрываю его руку своей. Чувствую, как он вздрагивает, но молчит, ничего не произносит, и это пугает меня, беспокоит. Не знаю, как растормошить Егора. А в голове крутятся мысли о том, чтобы он ничего плохого обо мне не подумал. Я ведь только его люблю. Одного. Мне больше никто кроме него никогда не был нужен. И сейчас не нужен.

— Соня, поговорим дома, — старается говорить спокойно, но в его голосе всё равно прорезывается ярость.

И в один момент в голове всплывает картина прошлого. Когда вот точно так же мы ехали из клиники домой. Точно так же Егор не смотрел на меня после того, как застукал за поцелуем с моим начальником, который набросился на меня. И тогда Свободин избил его, а мы впоследствии у него дома разругались.

Всё почти в точности повторяется. Но я не хочу повторения. Не хочу с ним ругаться и уж тем более расставаться. Он нужен мне. Я хочу быть с ним.

Всю меня пробирает холодный озноб. В одну секунду всё меняется, и от этого становится жутко. Просто невыносимо.

Убираю свою ладонь с его руки. Хоть и даётся мне это слишком сложно. Вжимаюсь в кресло и буквально почти сворачиваюсь в клубок, закутываясь в плащ. Плохие мысли лезут в голову, но я стараюсь отогнать их. Не думать о плохом, а надеяться на то, что всё будет хорошо.

Мы ведь взрослые люди. Мы не повторим больше прежних ошибок. Мы обещали доверять друг другу. Значит, так оно и будет. Поэтому нужно думать только о хорошем.

Я доверяю Егору. И он мне доверяет. Просто машина действительно не то место, чтобы разговаривать и всё выяснять. Вот приедем домой и там спокойно обо всём поговорим. А сейчас лучше расслабиться и ни о чем плохом не думать. Всё будет хорошо. Я точно об этом знаю. Но всё равно ощущаю в душе горечь, оседающую где-то глубоко во мне.

До дома мы добираемся слишком быстро. Впрочем, ничего удивительного, ведь Свободин тот ещё ездок. Всё же лучший гонщик страны. Недаром у него ни одного проигрыша. В каждом заезде новая победа.

Мы останавливаемся возле нашего домика, который за последнее время стал для меня настоящим домом, где я чувствую себя уютно, тепло и хорошо. Где весь месяц я чувствовала себя счастливой, любимой и желанной. И всё это дал мне Егор Свободин.

Быстро выходим из машины и идём в сторону дома. Мой гонщик открывает ключом дверь и пропускает меня внутрь. Я захожу, быстро снимаю с себя верхнюю одежду и обувь и направляюсь на кухню.

Быстро, механически ставлю чайник нагреваться, достаю из холодильника продукты, чтобы приготовить обед. Суечусь по всей кухне. Так происходит до тех пор, пока на мои плечи не ложатся большие и тёплые ладони. Я вздрагиваю и откладываю нож в сторону.

Егор поворачивает меня к себе лицом. Поднимаю голову вверх. Смотрю в синие любимые глаза. В них сейчас столько всего, что не могу разобрать.

— Успокойся, — говорит твёрдо Свободин и делает шаг назад, и я вместе с ним. И только после его слов я наконец успокаиваюсь. — Мы просто с тобой поговорим, и всё. Хорошо? — я киваю.

Егор разворачивает меня и усаживает на стул, а сам садится на корточки передо мной. Берёт мои руки в свои и начинает греть своим дыханием и теплом ладоней. И только сейчас я понимаю, что мои руки буквально ледяные.

— Егор, у меня ничего с ним не было. Верь мне, пожалуйста, — говорю первая, потому что невозможно уже молчать.

— Успокойся, Соня. Я тебе верю. Всё хорошо, — начинает спокойно, но я всё ещё вижу, что он зол, но пытается обуздать свою ярость.

— Тогда почему ты не захотел со мной разговаривать в машине? Я так испугалась, что всё будет так, как и тогда… Что всё повторится снова, — у меня даже сердце сжимается от того, что я просто думаю об этом.

— Согласись, машина не то место, чтобы разговаривать. Я хороший водитель, но я не хочу, чтобы с тобой что-либо случилось, Соня. А моя невнимательность при разговоре может сыграть фатальную ошибку, и случится непоправимое. А я этого не хочу. Ты нужна мне! Живая. Невредимая. И того, что было в прошлом, больше никогда не повторится.

— Со мной всё было бы хорошо. Я тебе доверяю. Больше всего на свете, — произношу это уверенно, потому что так оно и есть. Я доверяю ему как себе. И даже больше.

— И я тебе. А теперь рассказывай всё про этого типа.

Делаю вдох и начинаю рассказывать ему всё.

— Мы познакомились там, у родителей. Он оказывал мне знаки внимания, но я не испытывала к нему каких-либо чувств. Тогда у меня была уже Поля, да и я ничего не хотела. Никаких отношений, — делаю паузу, заглядываю ему в глаза. — Я всё ещё любила тебя. Не хотела быть с кем-то другим. Но он был настойчив. Мы лишь раз сходили с ним на свидание. И я ещё больше уверилась в том, что никого не хочу! Я честно объяснила ему, что не смогу стать его девушкой, просто потому что не хочу. Мне показалось, что он меня понял. А потом я уехала, и он последовал за мной. Приехал сюда, но и тогда я его отшила, сказала больше не появляться. Но он не понял.

Произнося последнее слова, я затаила дыхание, ожидая всё, что скажет мне мужчина. Поверит ли мне? Доверяет?

— Он к тебе больше не подойдёт. Всё хорошо, — уверяет меня, но я не этих слов ждала. Совсем не этих.

Отвожу взгляд в сторону. Не хочу, чтобы он видел, что я не этого ждала.

— Эй, Соня, посмотри на меня, — и я смотрю. — Я верю тебе. Я доверяю тебе. Даже не смей думать о том, что я тебе не доверяю. Я доверяю!

Подаюсь чуть вперёд.

— Правда?

— Правда, девочка моя, — улыбается, и даже в глазах его рассеиваются тучи. И так светло становится, тепло.

— А почему ты тогда сердился там, в машине?

— Я злился на того мудака, что прикоснулся к тебе, — его пальцы, что грели мои ладони, пробираются чуть выше и накрывают то место, где сжималась жёсткая чужая рука. Аккуратно и бережно гладит. — Я никому не позволю к тебе прикасаться, трогать тебя. Но! Тебе нужно было с самого начала мне обо всём рассказать. Тогда ещё, в клинике. Да и ждать ты меня должна была в здании, а не выходить на улицу, — хмуро произносит.

Я не могла тогда рассказать ему всё, и он это понимает.

А я просто наклоняюсь и, выскользнув ладонями из его рук, обнимаю его. Крепко-крепко. Он мой мужчина. Мой защитник, которого…

— Я люблю тебя, — выдыхаю ему на ухо жарким шёпотом.

Это впервые, когда я сказала ему эти три слова после того, как мы встретились спустя долгие годы разлуки.

Я боялась произносить их, потому что думала, что будет больно. Но сейчас не больно. С ним никогда не будет больно.

Его сильные и крепкие руки сомкнулись на моей спине. Он прижимает меня как можно ближе к себе, хоть и мешает то, что я сижу на стуле, а он на корточках передо мной.

— Я тоже люблю тебя, Соня. Сонечка! Всегда любил. Даже эти годы, хоть и ненавидел. Ненавидел, но любил.

Зарываюсь лицом в его шею и вдыхаю любимый запах. Я дома. Этот мужчина стал для меня домом. Я никогда не уйду от него. Не брошу его. Я всегда отныне буду с ним рядом.

— Ты выйдешь за меня? — произносит хриплым и волнительным голосом.

Я вздрагиваю и ещё крепче обнимаю его. Буквально стискиваю его в своих руках, хоть это и проблематично. Я же маленькая по сравнению с ним.

— Да. Да. Да! — шепчу и чувствую, как мою шею целуют любимые губы. — Я люблю тебя!

— Моя красавица!

Из глаз моих текут слёзы, но это совершенно особые слёзы. В моей душе окончательно и безвозвратно тает огромный кусок льда, который возник там пять лет назад, и эта талая вода выходит из меня слезами, чтобы никогда уже не вернуться. Столько горя, столько боли испытали мы из-за взаимного недоверия, из-за боязни открыть душу. Больше этого не повторится. Я чувствую — и от этого счастья плачу. Плачу и улыбаюсь.

В его глазах я вижу своё отражение — и так будет всегда. Я это знаю.

И понимаю яснее ясного, что мы друг другу доверяем. Больше не будет того, что было в прошлом. Никогда.