Глава 37

Соня

Прошла неделя с тех пор, как Егор уехал на соревнования, и две, как он сделал мне предложение. Его нет совсем немного времени, а я уже скучаю как ненормальная по нему.

Спать совсем не могу. Кручусь, верчусь в одинокой холодной постели, а уснуть не могу. Не хватает его рук, его тепла и губ, которые ласкают мою кожу, заставляя кровь бежать по венам раскалённой лавой. Без Егора дом будто опустел. Даже наша дочь скучает и каждый день спрашивает, когда папа приедет.

Я говорю ей, что совсем скоро, и каждый вечер мы включаем телевизор и смотрим, как наш папа одну за другой выигрывает гонки. Мы гордимся им и ждём его. И конечно же, каждый день разговариваем с ним по телефону. Но всё это не то.

Телефонные разговоры не заменят тепло рук, поцелуев, близости самого человека рядом.

Я считаю дни и минуты до нашей встречи, словно школьница-подросток, влюбившаяся до беспамятства в своего кумира.

С тех пор, как Свободин сделал мне предложение, мы стали как будто доверять друг другу ещё сильнее. Понимать на подсознательном уровне. Стоит только о чём-то подумать моему мужчине, как я уже знаю об этом. И мне это чертовски нравится. Это как единение душ, чем может похвастать далеко не каждая пара.

Кстати, о том дне. Андерсен больше не появлялся, что не может меня не радовать. Несколько дней спустя после того случая я разговаривала по телефону с родителями и рассказывала о последних новостях. Так вот, мама рассказала, что видела Майкла с какой-то девушкой. И похоже, он был счастлив.

Родительница сказала, что он улыбался и смотрел буквально влюблёнными глазами на девушку. Что до неё, то, по словам мамы, спутница Андерсена была очень даже симпатичная и милая.

И не кривя душой, могу сказать, что была рада за мужчину. Потому что каждый человек заслуживает своё счастье. Да и Майкл вовсе не плохой мужчина. Всегда умел ухаживать, поддержать беседу. Да и сам по себе интересный, очень даже привлекательный.

Поэтому я была рада за Андерсена. И знаю, что теперь он не появится в нашей с Егором жизни. Мы же с Свободиным были по-настоящему счастливы.

Вчера как раз говорила со своим будущим мужем, который сказал, что сегодня у него последний заезд и что он совсем скоро будет с нами. Поля была рада, а я с щемящей тоской ждала того момента, как смогу увидеть его и крепко обнять.

С утра я отвезла дочку в садик, а сама поехала на работу. С друзьями договорились сегодня все вместе встретиться и посмотреть гонку моего мужчины и их друга. Поддержать его всем вместе.

Как раз успею забрать Полину и приготовить что-нибудь, пока к нам присоединятся все наши друзья.

Был почти обед. Я заполняла бумаги, которые дал мне Глеб, как в мою дверь постучали. Наверное, Вита. Обычно мы вместе ходили на обед, поэтому пригласила её внутрь.

— Заходи, Вит. Я сейчас заполню бумаги, и мы вместе пойдём, — не отрывая взгляда от документов, произнесла я.

По кабинету раздалось цоканье каблуков, и на мгновение я замерла, понимая, что это точно не Вита, потому как подруга не носит каблуки. Да и к тому же она на работе. Какие тут каблуки?

Резко подняла голову вверх, встречаясь с усмехающимися зелёными глазами человека, которого я точно не ожидала здесь увидеть. Хотя почему же не ожидала? Как раз-таки думала, что она когда-нибудь явится ко мне в клинику. Потому что такие стервы, как она, так просто не сдаются.

— Что тебе здесь нужно? — несмотря на то, что тело тут же напряглось, вела я себя спокойно, не показывая, как неприятна мне её компания.

Видеть здесь Красильникову мне не хотелось. Но, откровенно говоря, нам не помешает расставить все точки над «i».

Я даже догадываюсь, зачем она пришла сюда. Но вот только Татьяна этого не получит. И по одной лишь простой причине: что бы эта женщина ни сказала, я безоговорочно доверяю своему мужчине. Я люблю его и верю Егору.

Поэтому все слова Красильниковой, что она припасла для меня, ничего не значат. Лишь просто пыль.

— Я пришла поговорить, — и походкой от бедра двинулась к моему столу. Без приглашения присела на стул, положив ногу на ногу.

От моего взгляда не укрылся ни её яркий макияж, ни короткое платье, едва прикрывающее бёдра. Впрочем, она и не собиралась ничего скрывать, выставляя себя напоказ. И как только Егор мог с ней встречаться? Хотя, может, раньше она и выглядела куда лучше, но уж точно не сейчас.

Я расслабилась и откинулась на спинку кресла. Я была уверена в себе на сто процентов, как и в Егоре, который любил меня так, как никого другого.

Я видела это в каждом жесте, взгляде, касании. Поэтому мне глубоко наплевать, что мне скажет Таня. Я доверяю любимому человеку, мужчине, которому нужна я, а не кто-то другой.

— Я тебя слушаю, Таня. Для чего ты сюда пришла? Для какого разговора? Если думаешь, что я вновь поведусь на твои слова, как это было пять лет назад, то ты глубоко ошибаешься. Я тебе не верю! — сказала чётко, давая понять, что что бы она ни говорила, я той ошибки, что сделала в прошлом, снова не совершу. Что не верю ни единому её слову.

Красильникова откинулась на спинку кресла и сложила руки перед собой. Вперила в меня прожигающий взгляд.

— Но ты же не знаешь ещё, что я тебе скажу, — самодовольно произнесла.

— А мне не важно, что ты скажешь. Мне на это глубоко наплевать, — сделала паузу, внимательно смотря на эту женщину, которая пришла вновь после стольких лет ко мне и думает, что я поверю в эту чушь. Хотя можно отдать ей должное, она до конца не сдаётся, чтобы добиться того, чего хочет.

Лишь одного не могу понять. У неё что, нет ни капли гордости, если она продолжает вешаться на мужчину, который её не любит? Которому она не нужна. И он ей прямо об этом сказал и попросил — настоятельно рекомендовал — не приближаться ко мне и к дочке. Но, видно, она этого не поняла. Впрочем, как и когда-то Андерсен.

Что ж, в какой-то степени мне даже её жаль. Но лишь на долю секунды.

— И ты прямо так и поверила ему, что это ребёнок не его?

Я пропустила мимо ушей её вопрос, потому что не видела смысла отвечать на него. Я верю Свободину. А вот этой змее, которая пытается добиться своего — нет.

— Для чего ты здесь?

— Я пришла рассказать, что всё то время, когда он был с тобой, Егор тебе изменял, — и так посмотрела на меня, словно уже победила. Словно все её слова правда.

Я в ответ на это только рассмеялась. Боже мой, почему все бывшие действуют по одному и тому же сценарию? Это же глупо. Да и к тому же выглядит слишком жалко.

Покачала головой, а на губах была всё та же улыбка, которую трудно было сдержать.

— Дай угадаю — с тобой? И дальше что? Ну, я слушаю вас, Татьяна. Что ещё вы мне расскажете про моего будущего мужа? О чём я не знаю?

После моих последних слов вижу, как Красильникова бледнеет. Она удивлена, ошарашена и не ожидала, что всё вот так будет. Не ожидала моих слов. Но Таня почти тут же берёт себя в руки, не желая показывать мне свои эмоции. Хотя я и так всё поняла.

— Это я тогда брала трубку, когда ты звонила. Он был со мной. И именно я занесла твой номер телефона в чёрный список, — бьёт меня словами.

И где-то внутри чувствую укол. Резкий, внезапный и сильный. Я почти задыхаюсь от её слов. Но беру себя в руки. Знаю и верю своему мужчине, который говорил, что с этой женщиной он никогда не был после того, как встретил меня. И я верю ему.

Но всё равно неприятно всё это слышать. Мозг говорит, что, возможно, это правда. А сердце твердит не верить ей, а доверять своему будущему мужу. Он никогда не предаст.

— Он не будет с тобой, потому что не любит тебя, — продолжает Татьяна. — Не любит тебя, потому что любит меня. Да, мы много ругаемся, но потом мы всегда миримся. Так было всегда. Егор не любит тебя. Он всё это делает мне назло, чтобы мне было больно, — она говорит, а глаза её наполняются слезами. — У нас есть ребёнок. Отпусти его. Брось. Он не любит тебя. Ты ему не нужна.

Повторяет одно и то же, как заведённый попугай. И мне всё больше и больше кажется, что у Татьяны не всё в порядке с головой. Она кажется какой-то невменяемой. Я бы даже сказала, одержимой. Даже глаза большие, зрачки расширены… Дикие.

И как у неё только ребёнка не забрали?

Жалко маленького малыша. Очень.

— Он всё равно будет со мной. А тебя бросит, — уже серьёзно, чётко и даже угрожающе говорит Красильникова. Словно и не пыталась минуту назад из своих глаз слёзы выдавить. Мерзко. Жалко всё это выглядит. — Егор изменял тебе. Каждый раз. И будет изменять.

— А теперь послушай меня, — беру слово и, не отрывая от женщины своих глаз, говорю: — Ты сейчас встанешь со стула и выйдешь из этого кабинета и из клиники. И больше никогда — слышишь, никогда! — не приблизишься ни к Егору, ни к моей семье. Ты в прошлом разрушила его жизнь, лишила его всего. В том числе и втянула в это во всё его мать, но в этот раз это так просто не пройдёт. Я не верю ни единому твоему слову! А теперь встала и ушла отсюда, иначе я вызову охрану, и отсюда тебя уже выведут!

— Я так просто не сдамся! — вперила в меня злой, яростный взгляд.

— Вышла отсюда, я сказала! И больше не смей лезть в нашу жизнь!

Чувствую, как моё терпение подходит к концу. Я из последних сил держусь, чтобы не выволочь её отсюда за волосы. Но прежде всего я на работе. Как после этого цирка обо мне подумают больные и медперсонал во главе с Горским? Из-за этой дряни, которая испоганила нам жизнь, я не собираюсь лишиться любимой работы. Она не получит того, чего добивается!

Красильникова посмотрела на меня свысока. Как будто я какой-то отброс общества, а она такая вся королева. И мне от этого стало мерзко и тошно. На что же всё-таки готовы такие стервы, как она? И ответ — на всё. Лишь бы добиться того, чего они хотят, и неважно, каким образом. Плевать, что кто-то может пострадать.

Окинув меня уничижительным взглядом, Татьяна медленно и вальяжно встала и двинулась к двери. Открыла и вышла, громко хлопнув ею.

Я шумно и расслабленно выдохнула. Нервы расшатались ни к чёрту, но я всё же выдержала и не сорвалась.

Облокотившись о стул, подняла голову вверх, прикрыв глаза. Нужно собраться и наконец забыть эту тварь раз и навсегда. Надеюсь, теперь она забудет сюда дорогу, как и к моему мужчине, и к его родителям. Виктории Викторовне сейчас нужен полный покой. К тому же ей уже намного лучше. И медленно, но всё же она идёт на поправку.

Внезапно зазвенел телефон. Распахнув глаза, потянулась рукой к телефону. На дисплее высветились любимые и до боли родные цифры. Пульс ускорился, а на губах расползлась счастливая улыбка, как у восемнадцатилетней девчонки, которая до беспамятства влюбилась.

— Привет, — приняла вызов, поднеся телефон к уху.5ebdbc

— Привет, Соня. Как ты там? — по ту сторону телефона услышала взволнованный голос Егора, и я сразу насторожилась, и улыбка с губ слетела в тот же миг.

— Что-то случилось, Егор? У тебя всё хорошо? Ты в порядке? — быстро затараторила.

Ох уж эти его заезды. Каждый раз он доводит меня чуть ли не до тахикардии. Я каждый раз переживаю и пью успокоительные после его гонок. Не нравятся мне эти его гонки, и он прекрасно об этом знает. Ещё в далеком прошлом у нас был разговор на эту тему. Но я ничего не могу с этим поделать. Только лишь сидеть на диване перед телевизором, дрожать от страха за него и молиться, чтобы с ним ничего не случилось.

До сих пор перед глазами стоит та авария и, как он лежит на операционном столе. От этого дрожь пробирается по всему телу.

— Эй, успокойся, Соня. Со мной всё хорошо. Ты чего? Просто неспокойно мне, вот и позвонил, чтобы узнать, всё ли у вас хорошо. Я просто о тебе и о дочке переживаю. У вас всё хорошо?

— Да. Всё хорошо, Егор, — облегчённо выдохнув, успокаиваюсь. — Ты не переживай. У нас всё хорошо. Просто мы с Полей очень соскучились по тебе. И ждём тебя дома, — не стала рассказывать мужчине про визит его бывшей. Не стоит его беспокоить, иначе он не сможет спокойно вести машину. Или что ещё сорвёться домой. Да и не только он будет на нервах, но и я, боясь за него.

Я же себя никогда не прощу, если с ним что-нибудь случится. Я без него не смогу. Пускай это всё сопли, но это действительно так.

— Я тоже по вам соскучился, Соня. Сонечка! Родная моя! Любимая маленькая девочка! Я очень по тебе соскучился. Я завтра днём прилечу и сразу к тебе на работу приеду. Потерпи всего сутки, и я буду рядом.

Глаза защипало от слёз радости, что в этой жизни у меня есть мой любимый мужчина. Что у нас настоящая семья, которую мы ценим, дорожим друг другом. Верим. Доверяем. Безоговорочно.

— Люблю тебя! Мы ждём тебя! — смахивая солёные слёзы с щёк, прошептала в трубку телефона.

— И я тебя люблю, Соня! Я скоро буду дома. А теперь мне пора!

— Удачи! Мы все с тобой и верим в тебя! — не без гордости сказала.

— Люблю.

Последнее слова по ту сторону и короткие гудки.

Вечером все вместе мы сидели у нас на диване в гостиной и смотрели гонку любимого будущего мужа, папы и настоящего друга.

Наша с Егором малышка сидела у меня на руках и держала за своего папу кулачки. Я улыбалась и болела вместе с ней. Рядом со мной сидели Марина с Антошкой и Олеся с Евой. По бокам от нас все мужчины вместе со Светой.

Все мы, не отрывая глаз, смотрели на экран телевизора, не желая пропустить ни одной секунды заезда. Впереди всех, конечно же — не сомневалась в этом ни на секунду — мой мужчина. А все остальные глотали пыль от его машины. Усмехнулась про себя.

— Ура-а-а! Папа впереди! — кричала Полина, самая ярая и преданная болельщица своего папы.

Иногда мне казалось, что и не было всех этих пяти лет нашей разлуки. Мы будто и не расставались с Егором и вместе, с самого её рождения, растили нашу с ним дочь. Поля очень сблизилась со своим папой. А я этому была только счастлива.

Я засмеялась такой реакции дочки. Хотя ничего удивительно нет. Так проходит каждая гонка Егора. После я всегда ему рассказываю, как болеет за него Полина. Он на это смеётся и говорит, что вот так же и я должна за него болеть. А я и болею, верю в него и очень сильно люблю.

И вдруг трибуны взрываются криком, комментатор захлёбывается словами, а я сижу и словно в замедленной съёмке вижу, как машина противника вылетает вперёд, подрезая Свободина. Это происходит невероятно быстро, но для меня секунды болезненно растягиваются и растягиваются. Кажется, что уже целую вечность болид Егора вылетает с трассы и всё переворачивается, и переворачивается, и переворачивается…

Моё сердце сжимается и уходит в пятки, разбиваясь вдребезги. Страх окутывает всё моё тело. Бросает в жар. Перед глазами всё мутнеет.

Всё, что я помню, это крик боли. Только не понимаю, кому он принадлежит. Мне?