Глава 12. Не оступись

Первые новости от ищеек гильдии истины нагрянули следующим утром, и они переполошили всю гимназию.

Как маг сумел пробраться на охраняемую территорию?

Очень просто. Его провела… Джоанна. К ней обратились в одном из ресторанчиков, где моя некогда лучшая подружка любила ужинать, считая еду из столовой невыносимой. Человек «обычной наружности», как описала его сама Джо, предложил надолго заткнуть меня, да ещё и посулил денег за помощь. Темноволосый, темноглазый, без единой приметной черты. Непримечательный, коих много.

— Никакой крови, — пообещал он ей. — Мисс Трозз нужна моему хозяину с иной целью.

Джоанна объясняла со слезами:

— Он как знал, когда подойти. После разборок с деканом я так злилась на Алису, что готова была на всё.

В общем, она протащила незнакомца в гимназию через свой магический ключ защиты, как иногда гимназисты водят девиц или парней из города. Эта лазейка была известна, но особого внимания на неё никто не обращал.

Что было в голове Джоанны — загадка. Но девушка ревела навзрыд, когда стражники уводили её прочь. Просила у меня прощения. Цеплялась за рукава и уверяла, что не желала мне зла.

Дурость обернулась крахом, и одним штрафом Джо не ограничится. Для неё обучение будет навсегда закончено. Её затаскают по допросам и никогда больше не разрешат использовать боевую магию.

Что до первого мага?

Так ничего и не выяснилось.

А потом потянулась череда из экзаменов и практик по боевой магии, по целительскому делу, по защитным чарам. Бессонные ночи за конспектами, вечера на стадионе, где все выпускники дружно отрабатывали то огневой удар, то воздушный, то водный.

Рабам не давали спуску, мадам Потт высасывала из них все силы. Стьен вечерами мог только сказать мне, что всё в порядке, рухнуть на кровать и уснуть. Я насильно будила его ближе к полуночи и заставляла поесть.

Тебе нужны силы, мой дорогой. Ты должен справиться. Ради меня. Ради нас.

Да о чем говорить. Двое рабов, кто был гораздо сильнее Стьена, не пережили подготовку. Вот так просто. Истощение, физическое и энергетическое, отсутствие нормального питания. Их хозяева не уследили за будущими хранителями и теперь в ужасе осознавали: им не стать боевиками.

Не в этот раз.

Чья-то жизнь оборвалась из-за хозяйского безразличия.

Почему преподаватели не учат нас заботе о своих рабах? Почему не объясняют, как важно беречь того, кто должен охранять тебя во время странствий и битв? Почему разрешают телесные наказания?

Ведь всё это ослабляет рабов.

Наверное, они пытаются объяснить на живом опыте — нужно думать своей головой. Никто не скажет вам, как быть, в Свободных землях. Если вы не привыкли доверять хранителю, если относитесь к нему как к ничтожеству — недолго вам ходить в звании боевика.

Всё б ничего. Только опыт этот слишком дорог, ибо цена ему — человеческая жизнь.

Я сдала последнюю практику в среду, в четверг получила диплом об окончании обучения, а в пятницу весь день был посвящен тем самым испытаниям, о которых неустанно повторяла мадам Потт. Мы вновь собрались на стадионе. Рабы сидели у ног (как бы я хотела усадить Стьена и Севера рядом со мной). Полная тишина. Напряжение. Пустые внутренности стадиона, который вскоре наполнится ловушками.

— Этого дня вы ждали, а ваши рабы боялись его как самого страшного проклятия. Юнцы, желторотые гимназисты! — мадам Потт обвела всех рукояткой плетки. — Надеюсь, вы начали осознавать, что без хранителя вы не представляете собой ничего? Бессмысленные сгустки энергии. Ремесленники. Многие недоумевают: зачем вам, боевым магам, видеть последний экзамен своих рабов? Другие считают это развлечением. Надеюсь, сегодня каждый из вас поймет, чем на самом деле являются испытания. Начнем!

Она хлестнула по земле, и стадион начал наполняться преградами. Одни были неосязаемы, но я чувствовала их мощь даже издалека. Другие, например, фантомные противники, то появлялись, то, мерцая, исчезали.

Все замолкли, пытаясь осмыслить увиденное.

Сколько же чистой магии вложено сюда?

По кончикам пальцев ползли энергетические разряды, настолько сильно искрило на стадионе.

— Напоминаю правила! — Зычный голос тренера отдался в затылке болью. — На прохождение испытаний дается полчаса. Если раб погибает — всё кончено. Если раб падает и не поднимается — всё кончено. Если раб не доходит до конца испытаний по какой-то иной причине — всё кончено. Это может показаться неоправданной жестокостью, но лишь сильный духом и телом сумеет в дальнейшем пройти инициацию. Мисс Роттер, приступим?

Елена так испуганно мотнула головой, будто бы испытывать собирались её саму. Но затем шепнула что-то рабу, и тот встал под десятками взглядов. Жалостливых и любопытствующих, даже радостных — никто не хотел стать первым.

— Время пошло! — ухмыльнулась мадам Потт.

Теперь я осознала со всей отчетливостью: это были не соревнования, а бойня. Пусть раб Елены и справился, но он победил последнего врага — мага-огневика — на трясущихся ногах за пару минут до сигнала.

Ему повезло, чего нельзя сказать о других.

Один из рабов не выдержал и обрушился в яму. Другой сломал ногу и скулил, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Идиот! — орал его хозяин. — Вставай! Поднимайся, кому сказал! Я шкуру с тебя спущу!

Раб из последних сил встал и на одной ноге поковылял вперед, волоча вторую за собой. Гибель настигла его чуть дальше, в зыбучих песках, в которых он попросту захлебнулся.

Мой однокурсник заверещал от ужаса, когда понял, на что обрек своего будущего хранителя.

Мадам Потт лишь щелкнула пальцами, возвращая арену в изначальное состояние.

Невозможно было подготовиться к испытаниям заранее. Энергия перестраивала их, меняла расположение ловушек. Выжить мог не только сильнейший, но и достаточно ловкий, хитрый, догадливый.

Здесь не было начала и финишной прямой, лишь замкнутый круг, каждый сантиметр которого представляет опасность.

Я стиснула плечи Севера и Стьена ногтями, сама не замечая того. Сейчас мне не хотелось отпускать их на арену так сильно, как никогда ранее.

— Мисс Трозз! — как специально окликнула меня мадам Потт. — Кто из ваших рабов пойдет первым?

Секундная заминка.

Кто же…

— Госпожа, разрешите? — обнажил зубы в самодовольной ухмылке Север.

Я нерешительно кивнула, и он играючи вскочил на ноги. На арену мужчина не ступил, а запрыгнул с нахрапа. Осмотрелся, а затем на секунду замер, впитывая энергетические потоки в себя.

И только после этого сделал первый шаг.

Он был хорош, мой боевой раб. Двигался правильно, не размышлял и не тратил время на сомнения. Его атаковали, но он оборонялся. Сносили ледяные ветра, но он мужественно шагал вперед. Я сама не заметила, как до крови закусила губу и всякий раз внутренне содрогалась, когда Север опасно накренялся или сгибался от боли.

Теперь я отчетливо осознала, что имела в виду мадам Потт, когда говорила: каждый поймет истинный смысл испытаний. Мы должны были не просто увидеть муки своих рабов, но и запомнить их сильные и слабые стороны.

Например, Север прекрасно дрался, но внимательности ему не хватало. Магические преграды заставали его врасплох, а вот враги рушились «замертво» от быстрых выпадов.

Хвала небесам, арена успокоилась, вбирая в себя энергию, и это означало лишь одно: Север прошел!

— Следующий! — приказала мне мадам Потт.

— Удачи, — пролепетала я Стьену.

— Ты — моя удача, — ответил тот, незаметно коснувшись моего колена, когда поднимался.

Шаг за шагом. Ближе к ограждению.

Я бы предпочла убежать куда подальше, только не видеть того, как он ступает на песок. Крикнуть: «Постой!!!» и все-таки отстранить его от участия. Отправить к родителям. Запретить приближаться к арене.

Да, он разозлится и никогда не сможет простить меня, но так будет… правильнее.

Боги…

Я бы с радостью его освободила. Никогда об этом не задумывалась почему-то. Наверное, думала, что со мной будет проще. Эгоистка. Верила в связку между хозяином и рабом. Представляла Стьена своим хранителем. А теперь поняла со всей ясностью: я бы даровала ему свободу, если бы только могла.

Это практически невозможно, но я бы сделала всё, что в моих силах. Отец бы подключил свои связи. Вместе мы бы постарались вернуть Стьену возможность стать нормальным человеком.

Только бы не видеть, как он переступает черту, абсолютно прямой, прикрывает глаза, а затем кивает каким-то своим мыслям и срывается на бег.

И мой мир потускнел в эту секунду, превращаясь в горький пепел.

Беззвучный крик сорвался губ. Сдержаться было невероятно сложно. Мне приходилось давить в себе панику, чтобы не сорваться, видя, как Стьена обхватывает энергетическими путами, но он вырывается и минует первое испытание, а ненасытная арена перестраивается, обрушивая к его ногам следующий удар.

— Давай! — шептала я. — Ты справишься!

Его волосы налипли на лоб, спина была неестественно пряма, а лопатки сведены. Арена кажется маленькой, но только если тебе не нужно сражаться с её порождениями. В ином случае она бесконечна.

Он отбивался от фантомных врагов — не зверей, как на тренировках, а магов и стражников, которые ранили не хуже настоящих, — сражался с энергией, отпрыгивал от ловушек.

Его взгляд в эту секунду казался не просто синим, он был соткан из ледяных нитей. Черты лица заострились сильнее прежнего.

Стьен был измотан; я видела это, чувствовала каждой клеточкой тела. Но держался.

До тех пор, пока поток воздуха не хлестнул его под колени точно хозяйский кнут.

Стьен упал. Обрушился на песок лицом вниз, уперся в выставленные ладони.

И всё.

Мой мир погрузился в кромешную тьму, и звуки сожрала безысходность.

Сердце гулко отсчитывало удары до поражения.

Один. Два. Три.

Совсем как тогда, в подворотне, когда счет в борьбе за жизнь шел на секунды.

Поднимись…

Стьен лежал, не пытаясь встать. Только грудь его вздымалась так тяжело, словно он тратил все силы на то, чтобы дышать.

Четыре. Пять. Шесть.

— Поднимись! — пробормотала с нарастающим страхом.

Твою мать, поднимайся! Не сдавайся! У тебя есть несколько секунд! Пожалуйста. Ты же сильный. Сильнее всех, кого я когда-либо видела. В тебе столько мощи. Ты можешь пройти любые испытания, потому что жизнь испытывала тебя гораздо дольше.

Я вскочила с трибуны и сжала кулаки.

— Пожалуйста, поднимись…

Я не хочу Севера в хранители, не хочу стирать тебе память, как обещала две недели назад. Я не смогу без тебя. Не смогу сражаться с врагами. Не смогу ночевать в глухом одиночестве.

Мне нужен только ты.

НУЖЕН!!!

— Поднимись! — рыдала я, стиснув пальцами собственные предплечья.

Семь. Восемь. Девять.

Он поднял на меня взгляд и…

Встал на колени словно собираясь принять позу покорности. А затем, чуть помедлив, смог выпрямиться. Вздернул подбородок. Взгляд был затуманен.

Он шел. Не щадил себя. Носом струилась кровь.

Боролся на последнем издыхании, но не собирался сдаваться. Вены вздулись, проступая на бледной коже. Шрамы казались такими яркими, словно новые раны.

До конца испытания Стьена осталось всего две минуты, и ко мне подошла мадам Потт. Наклонилась так близко, что её горькая туалетная вода щекотала мне ноздри.

— Повторяю в последний раз. Ваш раб не переживет инициацию. Оставьте его. Это уже не вопрос вредности, а жизни и смерти. Он дорог вам? — Она прочитала на моем лице ответ. — Тогда не позвольте ему погибнуть, иначе вместо того, чтобы биться, вы будете скорбеть. Всю свою жизнь.

Тренер не ждала моего ответа; она развернулась и воротилась на арену быстрее, чем я успела что-то пискнуть. Мне показалось, что в словах было нечто большее, чем обычное раздражение. Больше, чем совет.

Неужели какая-то личная боль?..

Чего мы не знаем о холодном тренере, что ежедневно истязает рабов, не щадя их и не ведая пощады к тем, кто сдается?

Я смотрела на Стьена, который весь обратился в чувства. На его обескровленные губы и глаза, в которых исчезло всё человеческое.

Испытание для него закончилось. Он прошел. И теперь я точно знала, как должна поступить.

* * *

После испытаний ослабленные рабы вернулись в бараки, где их обещали подлатать перед инициацией. Маги же дождались конца испытаний, без особого энтузиазма выслушали последние наставления мадам Потт.

Всё равно ничего нового мы не услышали ни от неё, ни от других преподавателей. Прописные истины, которыми кормили нас ежедневно: не бояться, не сдаваться, с гордостью нести бремя боевика.

Инициация свершится завтра. С первыми лучами солнца.

Кому-то не повезло оказаться за бортом из-за собственной неуспеваемости или потери раба. Или, наоборот, повезло остаться в живых?

Другие разошлись по спальням, где занялись последними приготовлениями. Сегодня никто не хотел веселиться, но и уснуть многие не могли, а потому бессмысленно слонялись по коридорам.

С чашкой самодельного снадобья я возвращалась к себе. Руки тряслись от переизбытка переживаний, и приходилось стискивать чашу пальцами, чтобы не расплескать содержимое под ноги.

Гнетущее чувство накрыло меня с головой, и оно усиливалось с каждым моим шагом. Оба моих кандидата смогли выдержать испытания. Только гордости не было, как не было и понимания — что делать дальше?

Зато жгучая паника растекалась по артериям.

Стьен лежал на моей кровати (хвала небесам, что не на лежанке, с него сталось бы). Неестественно бледный и измотанный. Такой родной, такой необходимый. Ставший для меня всем за несколько дней.

Я протянула ему чашу с отваром. Стьен принюхался и задумчиво посмотрел на меня, будто ожидал, что внутри окажется яд.

— Общеукрепляющее средство, — вздохнула, опустив взгляд. — Нам запретили применять целительские чары, потому что после испытаний вы переполнены энергией. Непонятно, что может произойти.

— Ничего страшного, я в порядке. А вот ты какая-то взвинченная. — Стьен коснулся моей ладони. — Что-то случилось, Лис?

— Нет. Просто ты мне нужен живым и здоровым, — ответила и подтолкнула чашу к его губам.

Он помедлил, всматриваясь куда-то мимо меня. А затем всё-таки отпил. Дернулся острый кадык.

— Завтра инициация, — хмыкнул он безрадостно. — Что чувствуешь?

Я отошла к окну и вгляделась в ночной внутренний двор, полный пугающих черных теней. Отупляющее чувство неминуемой катастрофы накрывало с головой.

— Чувствую, что меня перекрутили заживо и собрали из ошметков. — Обернулась к нему, прищурилась, силясь впитать эти черты в память. — Ты не передумал? Пойдешь до конца?

— А ты не предпочтешь вместо меня Севера? — ответил дерзко, стирая с губ остатки снадобья.

Я пересекла разделяющее нас расстояние в два широких шага и, склонившись к Стьену, отрезала:

— Я никогда не предпочту тебе Севера. Запомнил?

— Угу.

Горячие губы накрыли мои, и руки опустились на талию, легонько приобняв. Я зарылась пальцами в его жесткие волосы и думала: вот бы никогда не разрывать этого — последнего — поцелуя. Сладкого и горького до невозможности. Пропахшего надеждой и безысходностью.

Вскоре Стьен уснул.

Сонные травы практически ничем не пахнут, но действуют в течение нескольких минут. Точно так же ничем не пахнет и зелье забытья, которое продается за баснословные деньги и только нелегально. Отец купил его по моей просьбе.

Спрашивал, конечно, на кой мне понадобилось лишать памяти собственного раба. Что ж, я почти не соврала, когда сказала, что Стьен вытерпел достаточно боли. Пускай у него будет шанс на нормальную жизнь.

Отец, подумав, согласился помочь. Все-таки не так часто я просила его о чем-то столь отчаянно.

Моё наваждение спало крепко, безмятежно. Без сновидений. Он расслабился, отпустил кошмары, что преследовали его долгие годы.

Надеюсь, всё получилось.

Меньше всего мне хочется вновь унизить его. А быть брошенной той, ради которой не единожды посмотрел в глаза смерти, — это унизительно. Лучше уж лишиться памяти, чем думать о моем предательстве.

Следующий час я в слезах писала последнее письмо, адресованное отцу. Молила взять Стьена себе и относиться к нему по-человечески. Работу ему дать, никогда не напоминать о постыдном клейме постельного раба. Просила подыскать хорошую девушку из числа рабынь. Говорила, что он стал очень дорог мне, но не объясняла причин.

Если нам суждено встретиться через год — боги позволят мне выжить. Пусть он не вспомнит меня, как и всего того ужаса, что пережил по моей вине. Зато я увижу его вновь.

Если же не суждено…

Что ж, такова воля всевышних.

А когда письмо было дописано, я скрепила его магической печатью и оставила на столе. Коснувшись последним поцелуем холодного лба Стьена, забрала рюкзак с вещами и вышла из спальни, не собираясь туда возвращаться.

Пережду в общих залах. Сегодня многих мучает бессонница.

В бараках тоже никто не спал. Рабы не могли успокоиться после испытаний и слонялись из угла в угол. Их пугала неизвестность сильнее нашего.

Я увидела Севера, который сидел на топчане в дальнем углу, сгорбившись, и подошла к нему со спины.

— Ложись спать. — Тронула кончиками пальцев его мощное плечо. — Инициация на рассвете.

— Я? — удивился брюнет, недоверчиво сощурившись. — Госпожа, вы не пришли за мной после испытаний, и я подумал…

— Я тоже так думала, — ответила честно.

Он задумчиво кивнул, и в глазах засияло превосходством.